Вас невозможно не любить

      Джон не находил себе места. Слово «оспа» эхом отдавалось в голове, стоило только подумать о сыне. Он уже начал сомневаться, что отказаться от услуг врача было хорошей идеей. Брианна не Клэр, она не целитель, откуда ей знать, как лечить. Но она с такой уверенностью говорила…       Сомнения терзали его, раздирая на части. Он ходил по комнате гостевого домика, где поселился с Джемом и Лиззи, как загнанный зверь, до тех пор, пока ему не передали, что Уильям чувствует себя лучше и даже немного поел. Конечно, это не выздоровление, но ему хотелось надеяться, что все обойдется. Закрыв глаза, он возносил молитву за молитвой всем святым, которых вспомнил, надеясь, что хоть кто-то его услышит.       — А где мама?       Голос Джема выкинул его из размышлений. Со всеми этими переживаниями он почти не уделял внимания мальчику, переложив заботу о нем на слуг, и сейчас устыдился.       — Твой брат Вилли заболел, и она его лечит. — Джон сел и посадил Джема на колени, приглаживая каштановые кудри. — Скоро она к нам придет, как только Вилли станет лучше.       — А можно нам к ней?       — Нет, малыш, пока нельзя. Иначе тоже заболеем. И у мамы не хватит времени и сил ухаживать за всеми, понимаешь?       Мальчик очень серьезно кивнул и обнял его. Несмотря на возраст, Джем рос очень смышленым. Джон часто задавался вопросом, это у него от Джейми или от Клэр? Или от обоих?       Обнявшись, они просидели некоторое время, пока Джон не понял, что Джем заснул. Тогда он встал и с сыном на руках направился в соседнюю комнату, где уложил мальчика в постель, вверив его заботам верной Лиззи.       — Вам тоже надо отдохнуть, милорд. Вы с ног валитесь.       — Я вряд ли смогу уснуть.       — Хотите, я заварю вам чай с травами? Меня миссис Клэр научила.       — Было бы неплохо, — улыбнулся Джон. — Спасибо, Лиззи.       Через несколько минут чай был готов, и Джон взял чашку, от которой поднимался пар. Пахло чем-то знакомым, кажется, подобное он пил, когда сам болел корью, но допытываться не стал.       Потягивая горячий напиток, смотрел на спящего Джема, который улыбался во сне. Сердце щемило от нежности, так хотелось защитить его от всего на свете. А потом вспомнился маленький Вилли. Как он топал, когда возмущался, не получая желаемого. Как кричал на слуг. Как точно так же улыбался во сне. Наверное, это у них от Джейми. Когда он порой просыпался среди ночи и смотрел на Брианну, видел у нее на лице ту же легкую улыбку.       Нестерпимо захотелось хоть раз посмотреть на спящего Джейми, но усилием воли он отогнал эту мысль и, пожелав спокойной ночи, отправился в свою комнату. Глаза уже слипались, и хотя Джон думал, что не заснет, провалился в сон сразу же, как только голова коснулась подушки, даже не успев до конца раздеться.       Брианна снова провела ночь у постели Уильяма. На этот раз ей удалось немного подремать, однако она просыпалась от каждого звука и утром чувствовала себя совершенно разбитой. Осмотрев сыпь, с удовлетворением заметила, что ее не стало больше. Да и жара не было. Похоже, все обойдется, однако Вилли все еще оставался заразным. Попросив Мэри организовать ей ванну в смежной комнате, а самой приглядеть за мальчиком, Брианна с наслаждением опустилась в горячую воду. Все мышцы болели от усталости, сознание было словно затуманено, но ванна сделала свое дело. Бри почувствовала себя посвежевшей и отдохнувшей.       Спросив, как там Джон и Джем, удовлетворенно кивнула. Лиззи о них позаботится, главное, чтобы они держались подальше от главного дома. Накануне усадьба была полна голосов рабов, которые отмывали все по приказу хозяйки, сегодня же царила тишина, которую почти ничто не нарушало.       «Как в склепе», — подумала Брианна и, спустившись, принялась распахивать окна, чтобы впустить свет и свежий воздух. Сразу стало легче дышать. На кухне она взяла завтрак для Вилли и поднялась в комнату, где тоже распахнула окно.       — Уильям, надо поесть.       — Мне не хочется.       — Я знаю. Но надо. Ты же помнишь, что я тебе вчера говорила?       Он вздохнул, кивнул и принялся за еду без энтузиазма. Однако съел почти все, запил чаем и откинулся на подушки.       — А можешь… — Он запнулся и продолжил, словно через силу. — Почитать мне? Мама всегда читала, когда я болел. А когда она умерла… — Он снова замолчал, на глаза ему навернулись слезы. — Папа тоже мне читал.       — Лучше я расскажу тебе какую-нибудь историю. Хочешь?       — Сказку? — недоверчиво покосился на Брианну мальчик. — Я уже взрослый для сказок.       — Ну почему сразу сказку. В мире много историй, которые хотят, чтобы их рассказали. Так хочешь или нет?       Немного помедлив, Уильям кивнул и устроился поудобнее, а Брианна села рядом с ним и стала рассказывать историю о человеке, который побывал на луне. Конечно, для мальчика восемнадцатого столетия это было вымыслом, однако основан рассказ был на реальных событиях века двадцатого. Бри видела, что глаза Вилли горят от восторга.       — Замечательная история, — заключил он, когда Брианна закончила. — А еще расскажешь что-нибудь?       — Обязательно, но только после того, как поспишь. Тебе нужно больше отдыхать. А я пока проверю, как там твой отец и брат, хорошо? Мэри останется с тобой.       Уильям кивнул и послушно закрыл глаза, а Брианна, приняв меры предосторожности в виде обтирания бренди, вышла из дома и направилась к гостевому домику. Она очень соскучилась по сыну, да и по Джону тоже. Рядом с ним она всегда ощущала поддержку, с самого первого дня. И сейчас ей эта поддержка была просто необходима.       Зайдя в домик, она поразилась тишине и испугалась, что что-то случилось. Но потом расслышала тихие голоса.       — Тихо, папа спит. Не разбуди его. Он очень устал. Лиззи говорила шепотом, и ответа Бри не услышала. Зато явственно представила, как Джем серьезно кивает и тихо-тихо играет с чем-то на полу рядом с кроватью. Она остановилась на пороге и шепотом позвала сына, заранее приставив палец ко рту. Мальчик повернулся и обрадованно кинулся к ней, не произнося ни слова. Она подхватила его на руки и расцеловала в обе щеки.       — Папа спит, тихо, — серьезно сказал мальчик, показывая на Джона. Брианна кивнула и вышла с Джемом в соседнюю комнату, где Лиззи, увидев свою хозяйку, уже заваривала чай.       — Спасибо тебе, Лиззи, за то, что заботишься о моем сыне. И муже.       — Для вас я готова на что угодно, миссис. И он такой славный малыш. — Лиззи потрепала Джема по голове. — А милорду я вчера ночью заварила чай вашей матушки. Он на ногах не держался, но ложиться не хотел. Вот и пришлось…       — Все в порядке, Лиззи, ты поступила правильно.       Девушка улыбнулась похвале и протянула чашку. Джем сидел на коленях у Бри, пока та спрашивала Лиззи о прошедших сутках. А потом обняла сына, сказав, что ей надо теперь немного посидеть с папой. Пообещала, что они обязательно увидятся завтра. А совсем скоро, когда Вилли выздоровеет, они снова будут все вместе.       — И мы пойдем на пикник?       — Конечно, малыш.       — Ура, Вилли покатает меня на лошадке.       — Обязательно.       Бри поцеловала Джема в макушку и прошла в соседнюю комнату. Джон все еще спал, волосы, стянутые лентой, выбились из хвоста. Одна прядь упала на высокий лоб, и Бри протянула руку, чтобы ее убрать. Стоило ей коснуться Джона, как он открыл глаза.       — Вилли? — тут же подскочил он.       — Все хорошо, не волнуйся. Ему лучше, но он все еще заразен.       Джон с облегчением сел на кровати и вдруг, окинув себя взглядом, поморщился.       — Прости, что я в таком виде.       — А по-моему, ты выглядишь весьма… пикантно.       Джон поднял бровь.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну ты такой слегка сонный, — Брианна протянула руку и погладила его по щеке, — колючий. — Лицо Джона залилось краской смущения. — Немного помятый.       — Учту на будущее, что сон в одежде добавляет пикантности, — почти шепотом проговорил Джон, завороженный прикосновением ладони Бри к своей щеке.       — А сон без одежды — еще больше.       Глаза Джона расширились от фривольности шутки, однако он ничего не сказал — за время знакомства с Клэр привык к прямолинейности.       — Спасибо, что заботишься о моем сыне.       — Он мой брат. Кроме того, если не я, то кто? У него и так почти никого нет.       — Не было, — мягко поправил Джон. — Теперь у него есть мама, — Бри смущенно улыбнулась, — и брат. Можешь не верить, но для него это много значит. Правда. И для меня тоже. Раньше у нас с ним были только мы. А теперь… — Голос его вновь упал до шепота. — Теперь у нас есть семья.       Брианна помолчала, а потом, делая вид, что ее не очень волнует ответ, спросила:       — Не жалеешь, что женился на мне?       — Ни секунды, — ответил Джон и прямо взглянул ей в глаза. В них она не увидела ни тени лжи.       — Я все время боялась, что ты разочаруешься. Я ведь не светская дама и имением руководить не умею, а еще у меня ребенок от другого мужчины…       — Это все абсолютно неважно. Что касается ребенка… Я знал, на что шел. Да и есть у меня уже опыт воспитания чужих детей.       Джон криво улыбнулся, но веселья в этой гримасе, как и в глазах, не было и в помине.       — И ты прекрасно справился. Даже не сомневайся.       Брианна еще раз легонько провела по его щеке и поднялась.       — Мне нужно возвращаться к Уильяму. Позаботься… о нашем сыне.       Джон снова улыбнулся, на этот раз абсолютно искренне.       Несмотря на все предосторожности, несколько рабов заболели, и их поселили отдельно от всех. Брианна отправила Одетту ухаживать за ними, строго-настрого наказав никого, кроме Хесуса, Мэри и ее самой к этому не привлекать. Если такое случится, в имении начнется эпидемия. И тогда… Думать о последствиях не хотелось.       Брианне очень не хватало матери. Конечно, Клэр тоже вряд ли смогла бы что-то сделать в этой ситуации, но само ее присутствие обычно вселяло уверенность. Но, увы, никакой надежды на появление Клэр в имении в ближайшее время не было. Даже ответ на письмо, которое Бри отослала больше месяца назад, пока не пришло, что неудивительно. Письма во Фрейзер Ридж доставлялись с оказией, ведь по меркам даже восемнадцатого века ее родители жили в глуши. Два года назад, находясь в двадцатом столетии, она испытывала схожие чувства. Разве что сейчас она могла все-таки их увидеть. И все же невозможность хотя бы позвонить, услышать мамин голос, посоветоваться с ней грызла изнутри, словно зверь, попавший в клетку.       Но все эти мысли отходили даже не на второй, а на десятый план, когда ей приходилось метаться между Уильямом и заболевшими рабами. Да, она не была врачом и не приносила клятвы Гиппократа, но не могла оставить людей, нуждавшихся в помощи. Хотя эта самая помощь в основном заключалась в том, чтобы прийти, осмотреть сыпь, пощупать лбы и понять, что они вряд ли выживут. Никто не произносил вслух ничего подобного, но ощущение смерти витало в воздухе. Брианна могла лишь сидеть рядом, держать за руку и ласково говорить, чтобы помочь забытья горячечным сном.       Через три дня умер первый раб. Не приходя в сознание, умер на рассвете. Как ни хотелось Брианне устроить ему достойные христианские похороны, приходилось мириться с действительностью. А она заключалась в том, что даже труп был заразен. Выход был только один — сжечь. Бри посоветовалась с Одеттой, которая сказала, что у некоторых африканских племен практикуется сжигание умерших и это даже лучше для погибшего раба, чем христианская могила. На том и порешили.       Приготовления к погребальному костру заняли весь день. Однако к вечеру умер еще один заболевший, и церемонию проводили уже для двух тел. Джон, давший по такому случаю всем рабам выходной, наблюдал с порога гостевого дома, как чернокожие мужчины, женщины и даже дети сначала складывают огромный костер, потом делают специальный настил из веток, причудливо сплетая их, укладывают туда тела. Когда погребальный костер был подожжен, потянуло паленым мясом, от которого защипало в носу и запершило в горле. Джон невольно вздрогнул, явственно вспомнив битву при Каллодене, сжигание трупов шотландцев, и его пробрал озноб. Но на этом все сходство заканчивалось. Рабы, снявшие робы и оставшиеся в одних набедренных повязках, плясали вокруг пламени, завывая и корча гримасы. Как пояснила Одетта, для того, чтобы отогнать от умерших злых духов на пути к предкам.       Танцы и песнопения продолжались до самого утра, а на рассвете, когда костер догорел, женщины собрали пепел в большой глиняный горшок и закопали где-то у реки.       Уильям, которому стало заметно лучше за это время, тоже наблюдал за этими своеобразными похоронами из окна, однако когда пламя охватило тела, пошатнулся, и Брианна уложила его в постель. Потрясение было слишком велико.       — Со мной будет то же самое, да? — побелевшими губами прошептал он.       — Нет конечно. — Бри погладила его по растрепанным волосам. — Я же говорила, у взрослых эта болезнь протекает куда хуже. С тобой все будет хорошо, я обещаю.       Теперь она и вправду могла дать такое обещание — жара уже не было, а пузырьки стали подсыхать. по словам Уильяма, они и чесались гораздо меньше. И новых высыпаний не было. Брианна наконец могла вздохнуть с облегчением.       Для верности выждав еще пару дней, она разрешила Джону навестить Вилли, но ненадолго.       — Он еще очень слаб.       Когда Джон вошел в комнату, нерешительно остановившись на пороге, Уильям смотрел в окно на бескрайние поля и реку. На горизонте виднелись горы. Он повернул голову и радостно воскликнул:       — Папа!       Джон бросился к сыну и крепко его обнял, целуя в макушку.       — Я так рад, что с тобой все хорошо. Я так боялся…       — Я тоже, — прошептал мальчик, и Джон с удивлением посмотрел на него. — Боялся, что ты тоже заболеешь и… умрешь, как те рабы. И тогда… тогда я остался бы совсем один.       Джон беспомощно посмотрел на Брианну, не зная, что сказать. Хотелось пообещать, что такого никогда не будет, но гарантий не было, а нарушать обещания Джону не позволили бы совесть и честь. Поэтому он избегал обещать то, над чем был не властен.       — Я сделаю все для того, чтобы этого не случилось, — только и смог он сказать сыну и еще крепче его обнял.       — Вилли, а мы поедем кататься на лошадке?       Джем вывернулся из рук Лиззи и вскочил на кровать, теребя брата за рукав. Брианна подошла, чтобы забрать его, но Джон жестом ее остановил и посадил мальчика на колени.       — Нужно еще немного времени, чтобы Уильям окреп и смог держаться на лошади. И тогда мы все вместе поедем кататься, правда? — Джон посмотрел на Брианну, и следом за ним на нее уставились еще две пары глаз — синие, как у ее отца, и янтарно-карие, как у нее самой.       — Конечно.       Джем протянул к ней руки, и она подошла, садясь на край кровати. Джон обнял и ее тоже, и они некоторое время сидели так, согревая друг друга теплом и любовью. Наконец Брианна встала, взяла Джема и передала его Лиззи.       — Мне нужно проверить больного. А вам, молодой человек, — строго посмотрела она на Уильяма, следует поесть и отдыхать, чтобы набираться сил.       — Но я не устал! — возразил мальчик и наткнулся на осуждающий взгляд отца.       — Ты слышал, что тебе сказали?       — Да, мэм.       Джон удовлетворенно кивнул, поцеловал сына и, слегка поклонившись Брианне, вышел.