Ты меня ненавидишь?

Наверное, каждый из нас хоть раз в жизни не хотел просыпаться, ведь: "Кроватка такая теплая, дай полежать еще минутку", но для младшего Учихи эта фраза была чем-то из волшебной сказки, его никогда не посещало желание еще чуть-чуть остаться на прежнем месте и никуда не идти, а всему виной, кажется, такая глупая, но такая значительная привычка, следующая по пятам за парнем прямиком из детства, даже когда парень был маленьким у него не было желания надолго оставаться в постели, как только маленький Саске открывал глаза, ему в ту же секунду пихали в руки одежду, нет, не домашнюю пижамку с кроликами или пандами, а выдавали: строгую белую рубашку, слегка укороченные черные брюки и черный браслет на левую руку, который носил каждый ребенок до исполнения 16 лет. Он быстро переодевался, застегивая своими маленькими совсем детскими ручками мелкие черные пуговки, выбегал из комнаты, сметая всех прохожих на своем пути. Кто-то из горничных мило желал Саске доброго утра, кто-то мог предупредить его о том, что если об этом узнают родители, то мальчишке несдобровать. Он выбегал в еще не проснувшийся сад и искал своими маленькими сверкающими глазенками своего брата, который к этому времени послушно находился на тренировке под чутким презрением отца, от одного его взгляда по всему телу мальчика пробегала пугающая дрожь, от которой становилось не по себе ближайшие несколько минут, но это не останавливало Саске, его главной целью было посмотреть, как тренируется его старший брат. —Когда-нибудь я стану таким же сильным и умным, как братик. Нии-сан будет гордиться мной,—он сжимал в руках маленького плюшевого зайку, которого он получил в подарок от Итачи, тот в тайне смог пронести его в дом, после одного из соревнований.—Верно, зайка?—Саске обнял мягкую игрушку еще раз напоследок, после чего поспешно спрятал ее себе в маленькую сумочку. Он притаился в кустах, наблюдая за происходящим на поле — Итачи, как всегда, покорно выполнял все указания тренера и периодически поглядывал на отца, наблюдающего за ходом занятия. —Саске, малыш,— мальчика обхватила за плечи одна из его прислуг,—если твой папа узнает, что ты здесь, он будет очень-очень зол, пойдем. —Но, пожалуйста, прошу вас, можно мы останемся,—на его глазах появились маленькие слезки, которые делали лицо мальчика безумно грустным. —Извини, Саске, но я должна отвести тебя на завтрак. Прошу не плачь, ты же такой милый и хороший мальчик,—девушка взяла мальчика на руки.—Хочешь, я накрою стол так, чтобы ты сидел рядом с братом? —Это было бы замечательно!—воскликнул счастливы, как никогда, Саске.—Вы моя самая лучшая сестренка! В ответ девушка слегка усмехнулась и потрепала малыша по голове, рассказывая ему, что ждет его на сегодняшних занятиях и какие дела ему необходимо выполнить. Каждый день мальчик пытался понаблюдать за занятиями брата и каждый раз удавалось обойтись без "приключений", ведь он знал точное время, в которое ему необходимо проскочить через парадную дверь, выбежать в сад, чтобы не попасться на глаза матери, Саске напоминал ниндзя, из-за чего многие называли его "Маленький Ниндзя". Но, как мы знаем, все хорошее рано или поздно заканчивается, и удачные утренние похождения Маленького Ниндзя — не исключение. Младший Учиха уселся за стол, предварительно подобрав совершенно невозмутимое выражение лица, чтобы не последовало вопросов о том, "почему он так весел?" и "что его так развеселило?". Он опустил ладони на колени, слегка перебирая ткань по-детски пухлыми пальцами, взгляд его был прикован к одной точке, находившейся на середине белоснежной скатерти, на которой постепенно появлялись столовые приборы. Через некоторое время в зал вошли родители и их старший сын. Итачи, заметивший младшего брата, слегка улыбнулся, поприветствовав его, но при недовольном взгляде родителей он умело отводил глаза, всматриваясь в невидимую точку в стене. Вся семья была в сборе: отец, как всегда, читал нотации Итачи, который, как всегда, делал вид, что он очень заинтересован во всем, что ему приходилось слышать каждое гребаное утро. Единственная вещь, останавливающая его, чтобы не встать прямо сейчас и с гордо поднятой головой не послать всех нахуй — маленький, совсем маленький Саске, завороженно наблюдающий за каждым движением брата. "Эх, почему же ты меня опять игнорируешь, нии-сан? Только что был так приветлив и улыбчив, а теперь... Что я опять сделал не так, Итачи?"—сиявший в глазах интерес мальчика от одной такой мысли улетучился, и он опять, понурив голову, принялся за свой завтрак. Итачи незаинтересованно закатывал глаза при каждом втором упоминании его имени: "Ты достал ебать мне мозги, хватит этих уебищных нотаций. Ты же, блять, даже не знаешь, что я хочу отречься от этого дурдома, который ты называешь семьей, но я не могу это сделать сейчас. Только это маленькое солнышко меня тут держит..."—он с теплотой посмотрел в сторону брата, слегка улыбнувшись.—"Отец, ты считаешь, что я настолько идеальный сын, а сам даже не знаешь ничего обо мне, не знаешь сколько блядских секретов я храню, а ты и догадываться о таком не можешь, ведь это сверх твоего понимания, настанет день, и я все тебе выскажу, абсолютно все!" —Итачи, ты же меня слушаешь?—обратился к старшему сыну Фугаку, его холодный устрашающий взгляд не позволял никому в этом доме противиться его воле.—Я говорил что-то смехотворное или тебе показалась моя речь неуместной? Что вызвало у тебя такую,—он слегка нахмурился, обращая внимание на все мелочи, которые могли изменить эмоциональное хладнокровие его идеального сына,—улыбку?—неожиданно его взгляд остановился на маленьком темном комочке, сидящим рядом с Итачи и лениво смешивающим свой завтрак во что-то непонятное. Он неспеша водил вилкой по тарелке, смотря в никуда, его глаза были абсолютно мутными, но в его голове водили хороводы тысячи мыслей и вопросов. Заметив пристальный взгляд отца, Саске слегка съежился и, выпрямив спину, с непоколебимой уверенностью спросил: —Вы что-то хотите спросить, отец?—малыш изображал из себя уверенного не по годам мальчика, создавалось ощущение, что его ничего не сможет удивить или заставить хоть чуть-чуть колыхнуться. —Да, Саске,—неожиданно для мальчика мужчина был заинтересован в разговоре.—Как прошло твое утро?—непринужденно продолжил Фугаку, слегка отстранившись от стола. Маленький Ниндзя был не готов к такова рода вопросам, неожиданно для самого себя замешкавшись, он судорожно придумывал, как ответить отцу, чтобы тот не узнал большую тайну маленького мальчика: —Как и всегда, отец,—несмотря на волнение голос Саске звучал убедительно и твердо, от чего даже сам Итачи заинтересованно ухмыльнулся, изредка поглядывая на брата, ведь ожидать такой стойкости от семилетнего мальчика не стоит, ведь он пытается врать впервые без помощи старшего брата. Итачи прекрасно знал факт того, что утром его дорогой отото не спешит делать все по расписанию, заготовленному ему еще до его рождения, а спешит успеть на его тренировку. В какой-то степени это даже льстило Итачи, ведь каждый день за ним пристально наблюдают маленькие черные глазки-пуговки, он часто гадал останется ли эта привычка у Саске и дальше, ведь они же братья и это как-то странно, когда младший хвостом везде с тобой ходит, но делает вид, что это просто случайность, хотя нельзя было сказать, что Итачи был против такой активности со стороны брата, но он надеялся, чтобы это никак не вылилось в будущем: "Эх, отото, был бы ты моей сестрой, я бы поговорил с тобой на тему слежки за старшим братом, но ты не моя сестра и лет тебе маловато. Ладно, посмотрим, как ты будешь себя вести, когда тебе будет семнадцать или шестнадцать." "Почему нии-сан так смотрит? Почему он улыбается? О чем ты думаешь, аники? Надеюсь, ты расскажешь мне, когда я наберусь смелости спросить это у тебя." —Хм, правда?—отвлек от мыслей обоих братьев отец. После этих слов Итачи насторожился, ведь когда Фугаку задавал подобный, не побоюсь этого слова, риторический вопрос — это означало, что он прекрасно знает — его собеседник либо врет, либо нагло пиздит, если даже после этого вопроса не перестает отстаивать свое. От того просто "врешь ты" или "нагло пиздишь" зависела тяжесть наказания. "Прошу тебя, скажи правду сразу, Саске. Я даже не знаю, что ему в голову взбредет, если ты продолжишь дальше врать. Перестань, отото."— парень сжал край скатерти, готовясь в любой момент принять "удар" на себя, перетянув все внимание на свою персону, хоть он и сомневался, что поможет Саске избежать наказания, ведь Фугаку точно знает — Саске лжет. Мальчик, слегка колеблясь в своем решении, медленно произнес: —Правда, отец,—он неумело врал, но его непоколебимый твердый стан был достоин уважения. Мысленно Саске молил Бога, чтобы его ложь казалась хоть чуточку убедительной. Мужчина встал и тяжело вздохнул, неспешно потерев глаза, слегка улыбнулся и холодным суровым тоном произнес: —Не смей мне врать, подлец!—он стремительно направился к беззащитному маленькому мальчику.—Ты хоть понимаешь, кого ты пытался обмануть?! Неужели, ты не благодарен своей семье за то, что ты сейчас имеешь?! Ты слишком мал, чтобы сметь лгать кому-либо! Ты всегда позорил наш род и никогда не мог представить себя в нужном свете! Ты должен быть благодарен за то, что я все еще терплю тебя! Ты не имеешь право носить звание моего сына! Обращение "ты" должно считаться для тебя уважительным, потому что ты даже его не достоин!—утопал в своей ярости Фугаку, смотря на младшего сына, побледневшего от страха на столько, что, казалось, он прямо сейчас упадет в обморок. —Вот, черт...—пробормотал себе под нос Итачи, "нечаянно" стаскивая скатерть со стола, опрокидывая ее прямиком на отца, поспешно сделав удивленное невинное лицо.—Заткнись ты уже, достал, без шуток... Градом на пол, с пронзительным звяканьем и треском, обрушилось все содержимое стаканов и тарелок, разбившихся на маленькие острые осколки, разлетающиеся во все стороны. Все находившиеся в зале слуги с ужасом смотрели на масштаб своей будущей работы, Фугаку от неожиданности застыл в неестественной позе, смотря прямо на ни в чем не повинного Саске, сжавшегося в маленький комочек. Итачи, удовлетворенный своей проделанной работой, слегка помедлив, с зловещей ухмылкой на губах самодовольно прошептал, но в гробовой тишине голос звучал четко и громко: —Извини, отец,—Итачи всячески пытался переключить на себя внимание отца, подогревая нарастающую злость неподобающими обращениями и колкими фразочками.—Не хотел случайно испортить твое любимое занятие,—он изобразил наигранное притворное смущение.—Ой, как же так, наш идеальный род снова сел в лужу, а твой идеальный сын сделал что-то не по указке. Ох, как же мне,—Итачи, подошел ближе к Саске, приобнимая его за плечи, и сделав театральный поклон, завершил свою речь,—поебать на это, ты бы знал. От неконтролируемого гнева Фугаку был совсем не похож на человека, он оттолкнул Саске в сторону, совсем позабыв о нем. Руки мужчины мертвой хваткой обвили шею Итачи, ничуть не удивленного, его взгляд выражал полное отстранение и отвращение от всего происходящего, ему было скучно находиться в этой ситуации, ведь он прекрасно знал, что все закончится именно так. —Как ты смеешь разговаривать в таком тоне со мной, а!?—мужчина сильнее сжал шею парня, слегка поднимая его над землей.—Что молчишь!? Смотри мне в глаза! —Отпусти меня, животное,—равнодушно проговорил парень, слегка закашлявшись. —Даже не попросишь прощения, неблагодарный!? Ты обязан мне по гроб жизни!—захлебывался в своем гневе Фугаку. —Да пошел ты...—на последнем дыхании Итачи пристально всматривался в глаза отца, пытаясь найти в них хоть каплю человеческого рассудка — бесполезно. —Фугаку, сейчас же отпусти его!— вмешалась в происходящее вбежавшая в панике Микото.—Ты же его так и убить можешь!—она подхватила на руки белого, словно снег, Итачи и аккуратно опустила его на землю, постоянно интересуясь самочувствием сына. —Они оба должны знать свое место, Микото,—ответил мужчина, выходящий из зала. "Блять, думал сейчас точно помру, если бы не мама, то сдох бы прям здесь."—Итачи пытался отдышаться, нервно хватая ртом воздух, периодически обхватывая горло руками от невыносимой боли, казалось, что кислород клубками останавливался на полпути и никак не мог попасть прямиком в легкие. Пульсирующая боль не давала сосредоточиться на происходящем вокруг, оторвав глаза от пол, взгляд поймал шокированного Саске, сидящего на полу и не замечающего, что по его щекам текли не просто ручейки слез, а целые реки. Он не мог промолвить не единого слова, его руки слегка подрагивали, по глазам было видно, что он чувствовал себя виноватым за все то, что случилось с его братом. Саске на ватных ногах медленно, качаясь из стороны в сторону, сделал несколько невыносимо тяжелых шагов и, подойдя к Итачи, сел на колени прямо напротив него. Набравшись сил, мальчик одними губами прошептал: —Прости меня, нии-сан. Это я виноват,—Маленький Ниндзя уткнулся личиком в плече брата, обнимая его своими совсем детскими ручками, иногда всхлипывая, не желая отпускать старшего куда бы то ни было. —Я бы отдал все, чтобы ты этого не видел, отото,—Итачи сильней прижал к груди Саске, поглаживая его по темной макушке, перебирая темные слегка пушистые волосы.—Прости меня, Саске.