Strawberry Candy

— Хосок будет очень зол, — бурчал себе под нос Юнги, перебирая каждую травинку в поисках фенечки, которую Хосок подарил ему в знак дружбы. Мин не был любителем всяких украшений, но ради лучшего друга, который очень старался, он готов был носить эту «дурацкую побрякушку». — Это твоё, хён? — Чонгук зажимает между пальцев аккуратно сплетённый браслет. — Моё, — отвечает омега, вставая с земли. — Спасибо, — бурчит он, и тянет руку, чтобы забрать вещь. — Эй, так не пойдёт. Я нашёл твою фенечку, значит, мне нужно вознаграждение, — щебечет альфа, слегка постукивая указательным пальцем по своей щеке. — Я жду поцелуй, или мне придётся оставить это себе, — ухмылка расцветает на его бледно-розовых губах. — Отдай, сейчас же, Чонгук! — голос у омеги металлический, приказной, — Это принадлежит мне. — Я уже назвал тебе условия, при которых твой очаровательный браслет вернётся обратно, — отвечает Чон, вновь указывая на свою щеку. — Давай. Если бы не фенечка от Хосока, то Юнги бы никогда не подошёл к Чонгуку, который пахнет дорогим парфюмом, смешанным с лёгким, практически неуловимым ароматом маргариток, и Мин бы соврал, сказав, что ему не нравится его запах. Слегка обветренные губы касаются гладкой кожи на щеке Чона, который буквально проваливается в бездну от переизбытка эмоций. — Я выполнил то, что ты просил, идиот. Теперь верни мне мою ёбанную фенечку! — бурчит омега, протягивая ладонь, в которую Чонгук вкладывает украшение и буквально сжимает длинные омежьи пальцы в кулак. — Не теряй больше, а то мне не очень понравилось шариться в грязной траве и искать твою безделушку, — альфа подмигивает и тихо смеётся.

***

Лёжа в кровати, Чонгук прокручивал у себя в голове произошедшие за день события. Возможно, сейчас он хотел бы провалиться сквозь землю. Ему было стыдно перед Джином за то, что он побеспокоил его несколько раз за ночь и чуть ли не рыдал в трубку, потому что никак не мог собраться с мыслями, а он, на минуточку, сильный альфа. Но всё же, после этого, ему стало действительно легче. Тёплая пелена из сновидений потихоньку затуманивала разум юноши и погрузила его в сон.

***

Чонгук бы предпочёл дождаться сигнала будильника, чем Хосока, который будет торопливо будить его, стягивая одеяло и буквально сталкивая с кровати. И вот, сидя с бутербродом в руках, в старенькой машине Юнги, Чонгук старается изо всех сил нормально мыслить, потому что похмелье никто не отменял. Вроде выпил он не так много, но голова жутко трещит. Из-за этого альфа отвечает на все вопросы непонятным мычанием, прижимаясь лбом к прохладной поверхности стекла. — Эй, Чонгук, будешь? — Хосок протягивает альфе банку колы, которая тут же оказывается в чонгуковой руке, резко открываясь и выпуская всё содержимое наружу. Фонтан сладкой жидкости попадает на дорогую футболку, волосы и сиденье автомобиля. — Юнги, извини, я оплачу химчистку, — отвечает альфа, пытаясь слиться с салоном машины, который он только что испачкал. В зеркале отражается сердитый взгляд Мина. — О нет, Чонгук~и, ты сам вылижешь мою тачку, — радостно щебечет клубничный и в его лисьих глазах мелькают задорные огоньки, а на губах играет приторная улыбка. Чёрный автомобиль паркуется недалеко от берега. Даже в тени деревьев металл транспорта настолько горячий, что на нём можно жарить яичницу, как на раскалённой сковороде. На небе ни единого облачка, лишь солнце, которое нещадно палит. Чонгук уверен, что его мозги походят на расплавленное мороженое. Волосы неприятно липнут ко лбу, собственно, как и футболка, приставшая к коже. Поэтому, пока Хоби и Юнги расстилают на песке покрывало, альфа снимает с себя одежду, оставаясь в трусах (вот не думал-то он, что поедет с двумя омегами на речку). Вода довольно прохладная и приятно остужает пригретую солнцем кожу. Чон лишь ныряет, скрываясь из виду. Выныривая, его волосы уже не липкие, правда, местами есть кусочки зелёных водорослей. Об этом альфа узнаёт на берегу под заливистый смех Хосока и тихие смешки Юнги, который прикрывает рот ладошкой. В руках у омег пластиковые стаканчики с пивом. Спустя час таких посиделок, Чонгук уже сам сидит с напитком, смеясь над шутками своего однофамильца и периодически облокачиваясь головой на плечо его клубничного хёна, который ворчит, что ему неудобно, но голову не убирает. Со взмокших угольных волос Юнги падают капли, которые стекают по груди и плоскому животу, попадая в ложбинку пупка. И Чонгук за этим завороженно наблюдает. Перед тем, как одеть свои вещи, альфа лишь морщится, смотря на липкое месиво, покрывшееся слоем песка. Когда-то он называл это: «любимая футболка» и «шорты, привезённые мною лично из Италии», а не «фу, как я обратно в этом поеду?» — Чонгук~и, тебе, с таким телом, только на обложки журналов! — восхищается Хосок, у которого тело ни капли не уступает чонгуковому по красоте. — Ничего не скажешь. — Вы долго будете трепаться? Садитесь давайте, — шипит Юнги, буквально заталкивая Чонгука на заднее сидение, которое осталось таким же липким.

***

Мин, как отличный друг, довозит Хоби до его домика, а потом довозит до дома альфу. — У тебя пять минут, чтобы «переодеться-помыться-убраться-поесть» или, что тебе там нужно, а потом ты, со счастливым лицом, приходишь ко мне и начинаешь мыть мою машину, понял? — спрашивает омега, доставая из кармана какой-то старенький смартфон (Гук думал, что такие телефоны давным-давно не выпускают. Обычно, как только в продаже появлялась новая модель, альфа сразу же покупал её). И уже в чистой одежде, Чонгук стоит с ведром и тряпкой перед миновой машиной, растерянно хлопая глазами. — Ты чё? Даже тряпку в воду опустить не можешь? С этим даже пятилетний ребёнок справится, — взвыл Юнги, окуная чонгукову руку в ведро с мыльной жидкостью. Конечно, снаружи машину помыть легче, чем внутри, поэтому, минут так сорок, альфа пытался отмыть это ужасное пятно от газировки, пока омега не накричал на него, буквально разжевывая всё, что тому нужно сделать. Чонгук был покрыт испариной и валился с ног. Даже после спортзала он чувствовал себя более энергичным, чем сейчас. — Конечно, не без моей помощи, но спасибо, Чонгук, — говорит Юнги, протягивая альфе бутылку воды. — До завтра. —Да-а, до завтра, хён, — мямлит Чон и плетётся в сторону своего дома.