Fortune, Spirit, Dice

Who has not found the heaven below…*       Дверь капитанской каюты с шумом захлопнулась за ее спиной.       Макбрайт, склонившись над картой, даже не поднял голову. Подвесные лампы под низким потолком бешено качались в разные стороны, бросая хаотичные пятна света на его профиль: на волосы, стянутые в хвост, на сведенные брови, на напряженную линию плеч под багровой тканью рубашки. Эмма вцепилась в край стола. Корабль заскрипел, поворачиваясь, и затем плавно, но ощутимо нырнул ниже.       — Если мы движемся в сторону Астильской долины, — в голосе не было вопроса, — то мы не можем этого делать.       Ее единственный здоровый глаз — правый — сощурился, а механический, подражая этому движению, сузился, оставляя слегка неправильное отверстие в виде горизонтального овала, за которым блеснуло красноватым свечением.       — Мы должны перехватить их раньше, чем они успеют перейти за границу, — ответил он сосредоточенно, выстраивая курс.       — Мы ничего не перехватим, если задохнемся, — указательный палец Эммы приземлился на россыпь голубоватых пометок на карте. — Газовые источники. И даже без них на такой скорости это будет резкий перепад в давлении.       — Нет, если пройти ее по пикам Лестницы.       Из ее горла вырвался смешок. Макбрайт наконец поднял голову, чтобы увидеть, что ни ее глаза, ни губы не улыбались. Она потерла виски, отстраненно прислушиваясь к выкрикам квартирмейстера на палубе.       Астильская Лестница, несмотря на название, ни капли не напоминала традиционную лестницу — это было ущельем. Основной фокус и равноценно же основная опасность были в том, что, входя в широкий его конец, нужно было постепенно подниматься, чтобы не оказаться в ловушке, когда ущелье начнет коварно сужаться. Звучит не так пугающе до тех пор, пока не выясняется, что делать это приходится практически вслепую: в ущелье видимость снижается настолько, что никто до сих пор не смог по-настоящему исследовать нестандартную формацию местной горной структуры.       Пики Лестницы являются местами, в которых нужно поднимать корабль. Их расположение было определено опытным путем или, как бы сказала их штурман, Флетчер, путем экспериментального «тыка». Останки первопроходцев, ткнувших неудачно, наверняка можно было бы разглядеть на горных выступах, если бы в ущелье не было так облачно, или на его дне, если бы у ущелья было таковое.       В Лестнице есть два выхода, поэтому она делится на Длинную и Короткую, и чтобы пройти любую из них, кораблю нужны три вещи: фильтры для дыхания, регенератор поля для видимости и хороший штурман. На данный момент у «Гадюки» был только хороший штурман. После этой новости, правда, скорее всего, еще и крайне недовольный штурман, но ей не привыкать. Если они уже спускались — чтобы подняться, как ни парадоксально, нужно было достигнуть входа, который располагался немного ниже их позиции — то Флетчер уже успела получить приказ и сейчас только ждала точного курса.       — Это единственный план, — Макбрайт сворачивал карту с нечитаемым выражением на лице. — Мы достигли понимания?       — Да. Конечно, — Эмма, с силой подтягивая свое терпение за шкирку, сложила ладони «лодочкой», — это всего лишь мой долг, капитан, донести до вас, что я не могу гарантировать, что здоровью команды ничего не будет угрожать. Наши фильтры — дерьмо, а газовая болезнь — неприятная штука, и мне не улыбается иметь с ней дело. На текущий момент люди за этой дверью могут рассматривать перспективу откручивания вашей головы как нечто привлекательное и, если это произойдет, ставлю вас в известность: я буду просто стоять и смотреть.       Эдвард Макбрайт обогнул стол, направляясь к двери, но остановился около нее, так, что они почти касались плечами. Пляшущие тени от ламп густо очерчивали резковатые черты его лица, делая его слегка хищным, но Эмма только выгнула бровь, слабо впечатленная метаморфозой. Капитан дернул уголком губ, наклоняясь ближе в этакой доверительной манере; светло-зеленые глаза блеснули.       — Ваше беспокойство принято к сведению, доктор, — сообщил он практически шепотом. — Однако учитывая некоторую неплодотворность нескольких прошедших недель, скажу, что, если мы не перехватим хоть какую-то добычу сейчас, команда в любом случае рассмотрит перспективу откручивания моей головы как нечто привлекательное.       Эмма блеснула колкой улыбкой, зеркально отражая и его тон, и позу: она немного качнулась вперед.       — Это да. Правда, в очередном зеленокрыльнике должно быть что-то действительно особенное, чтобы команда сменила гнев на милость, даже после того, как половина из них сляжет.       Над их головами драматично скрипели лампы. За дверью матросы топали по палубе. Капитан и доктор продолжали играть в интенсивные гляделки, когда дверь распахнулась, и в каюту вошел Джозеф Морган, квартирмейстер корабля. За ним в помещение проникла прохлада.       Воткнувшись взглядом в вышеописанную сцену, он застыл на пороге и вежливо кашлянул.       — Мы направляемся на Лестницу? — спросил он.       — Да, — ответили они одновременно.       Морган был квартирмейстером едва ли второй месяц; обстоятельства получения этой должности были необычными. Ими и отсутствием подходящей конкуренции он для себя объяснял совершенно внезапное решение команды выбрать его после всего–то полугодового плавания вместе.       Вполне возможно, что к этим причинам стоило добавить плохой вкус.       За все время на корабле, после внимательного наблюдения и наглого подслушивания, он успел сделать один вывод: баланс власти, обычно распределяемый между двумя людьми в команде — капитаном и квартирмейстером — на «Гадюке» включал третьего человека, которым и была доктор. Какими бы ни было его предположения о причинах, он знал, что чтобы работа или промысел шли гладко, все три в идеале должны находиться в согласии. В идеале-то оно в идеале, но в реальности все заканчивалось его захватывающими танцами на воображаемом канате, растянутом между ними двумя.       Вся идея с Лестницей ему чертовски не нравилась, поэтому он еще не знал, но в этот раз на канате он оказался ближе к Эмме. Он мог выразить свое мнение, но вместо этого, переглядываясь между ними, он только сказал полувопросительно:       — Значит, у нас есть курс.       Макбрайт повернул голову, оттолкнулся рукой от стола и направился к нему.       — Есть, — он протянул карту, едва удостоив квартирмейстера взглядом. — Для Флетчер.       Затем добавил:       — Почему бы вам, мисс Кроу, не найти Льюиса и не посмотреть, что можно сделать с фильтрами?       С этими словами он вышел. Эмма сохраняла сдержанно критический вид, провожая взглядом его спину. Ее механический глаз расширился, открывая начинку из стали, кости, стекла и кристальной матрицы.       Она посмотрела на Моргана — тот слегка хмурился, но о силе его волнения, как всегда, было непросто судить. Так или иначе беспокойство было оправданным: ему ли не знать, что недовольство капитаном и его решениями начинало расшатывать дисциплину в команде, а неудачи последнего времени только усилили эту проблему. В конечном итоге весь этот бардак приходилось регулировать ему. Чего она не знала, так это того, что Морган не особенно симпатизировал идее смены капитана — в противном случае его работа стала бы значительно легче. Ей точно было бы любопытно, она бы спросила — почему, и тогда он испытал бы основательное желание убить себя на месте. К счастью, никто на этом корабле еще не умел читать мысли.       Наконец, выходя из секундного транса, он поднял на нее зеленовато-голубые глаза. Его взгляд никогда не звучал в такт с губами, подумала Эмма: настороженность, застывшая в нем, отточенным лезвием подсекала самую яркую улыбку.       Морган носил усы и короткую аккуратную бороду — то, что доктор за глаза называла «комплектом авторитета», потому что у пиратов были какие-то умопомрачительные традиции насчет этого, а новый квартирмейстер делал все, чтобы удержаться на плаву в своей должности. Сейчас его длинные темные вьющиеся волосы, частью собранные на затылке, были слегка влажными. Корабль спускался — становилось теплее.       Правду сказать, Морган не любил подолгу оставаться в замкнутых помещениях с кем-то из них двоих поодиночке. Не то что бы у него была какая-то неприязнь или личное нерасположение — просто они оба, по его мнению, были не самыми простыми личностями, и наедине этот бездноподобный центр тяжести норовил засосать всю его тщательно выстроенную уверенность в себе. Вместе же капитан и доктор уравновешивали баланс «веса» относительно друг друга и снимали с Моргана прицел внимания.       Он вспомнил, что ему нужно дойти до Флетчер. Эмма тоже направилась к выходу из каюты.       — Когда-нибудь бывали на Астильской Лестнице, мистер Морган? — спросила она на ходу.       — Нет. Все, что я о ней слышал, обязательно включало в себя фразу наподобие «мы чуть не умерли». Вы?       Губы Эммы дрогнули в ухмылке, но Морган этого не заметил, потому что они вышли на палубу и все, на расстоянии вытянутой руки, заволокло премерзкой светлой дымкой. Квартирмейстер подавил стон, представляя, как он будет добираться до штурвала.       — Пару раз, — ответила она и подумала, что Морган еще не в курсе, что дальше будет только хуже. Сейчас ветер немного разгонит этот кошмар навигации, но в ущелье с ним все не так обнадеживающе. Словно слыша ее мысли, порыв ветра резко дернул полы ее темного плаща.       Они начали продвигаться по палубе. Быстрее, чем его мозг успел это зарегистрировать, Морган спросил:       — Есть советы?       Отвечая, Эмма вертела головой по сторонам, пытаясь нашарить в мутном пространстве Льюиса.       — Не бесить Флетчер, поменьше говорить, не вдыхать глубоко.       Видимо, найдя инженера, хотя он понятия не имел, как она это сделала, Эмма обернулась к нему:       — Выше нос, мистер Морган. Возможно мы все переживем следующих полчаса и даже получим деньги, — она сделала многозначительную паузу. — В любом случае, опыт будет незабываемым.       С этими словами она быстро юркнула куда-то в сторону. Морган поднялся по лестнице, минуя капитана, и всучил Флетчер карту. Женщина посмотрела на нее, на него, и снова на карту, потом фыркнула; где–то между этими действиями явно считывалось подавленное желание постучать по голове человека напротив и спросить: «совсем ку-ку?».       Ему было нечего ей сказать. У Моргана были примечательные взаимоотношения со смертью, но так уж сложилось, что он бы очень даже предпочел пережить этот день. Если нет, то… по крайней мере, ему больше не придется беспокоиться о стремительно ухудшающихся настроениях в команде. Он так и не понял, был он напуган или нет, как внезапно количество света вокруг резко сократилось.       Он вскинул голову, но увидел только размытые очертания горных срезов. Они входили в ущелье.       «Черт возьми», — подумал он. «Надеюсь, этот зеленушник стоит того».