На пороге

Ты любишь ее. Понимание внезапно наваливается на тебя всем своим весом, когда ты сидишь за обшарпанным столом в своей обшарпанной квартирке, которую вы теперь… делите? В которой… сосуществуете? Боже, если и есть слово, способное описать то, что происходит вот уже десять недель, ты не в состоянии его отыскать. Ты приходишь к этому выводу за холодным тостом и еще более холодным кофе. Очевидно, завтрак был готов уже несколько часов назад, и это единственный знак внимания за все утро с ее стороны. Однако тебя это больше не удивляет: она всегда такая, когда… работает. Ты моментально клянешь себя за трусость. Называй вещи своими именами. Если ты собираешься величать этот знакомый спазм в желудке, горле и груди любовью, то изволь быть честной и в том, кто она и чем занимается. Охотой. Она охотится. Это признание одновременно отвращает и бодрит. Сидя на твоей кровати в твоей одежде, с забранными в небрежный пучок волосами, она полностью фокусируется на своей следующей жертве, и ничто другое, даже ты, не существует для нее в этот момент. Ты позволяешь себе на секунду вспомнить, что однажды это пристальное внимание было направлено на тебя, и загораешься от одной только мысли. Ты научилась пользоваться возможностями, которые предоставляет тебе ее концентрация на других вещах. Ты можешь вволю насмотреться на нее без того, чтобы эта непереносимая самодовольная ухмылка появилась на ее лице. Ты можешь спокойно смотреть на нее и думать. С самого начала все было не так просто, не так уютно и тихо. Ты обнаружила ее сидящей под твоей дверью в каком-то синем комбинезоне. Единственное слово, которым ты могла бы ее тогда описать, было… «поникшая». Хотя, если вспомнить тот день, это не совсем верно. Ты только что вернулась из Польши, без мужа, и увидела ее. Открыла дверь, чтобы впустить, и она пошла за тобой без разговоров. Дождалась тебя из душа, сидя за столом, и первым, что она сказала, было: «Мне нужно это снять». В ее словах не слышалось никакого флирта, за что ты была благодарна. Боже правый, Нико только что похоронили. Так что ты кивнула, дала ей футболку, которая сейчас как раз на ней, и проводила в ванную. После парализующих внутренних метаний насчет того, как и где сидеть, когда она вернется, ты решила просто лечь под одеяло. Она тихонько вышла из душа, прильнула к тебе сзади, положив легкую ладонь на талию, и уснула. Подобным образом прошли последние десять недель. Если она не встречает тебя с работы, чтобы проводить до дома, то ждет с накрытым на столе ужином. Странно думать, что в прошлом такой распорядок казался тебе удручающим. Однако за этим – за охотой – ты наблюдала раньше всего лишь дважды. Со времени появления у твоего порога она пропадала на несколько ночей раза четыре. Первые два она скрыла от тебя процесс подготовки, но теперь тебе можно наблюдать. Впервые она исчезла на третьей неделе… всего этого. Чем бы это ни было. Ты вернулась из ресторана, а ее не оказалось дома. Ты почувствовала себя… если честно, раздавленной – снова. Она оставила в квартире все свои вещи, все то, что купила с тех пор, как подселилась. Пропал только комбинезон. Тогда ты придала этому какое-то значение – возможно, неверное. Пока что было лучше не затрагивать тему России и встречи с семьей. Потом она объявилась, а комбинезон – нет. Что бы это ни значило. Это еще один пункт в списке ответов, которые ты когда-нибудь вытянешь из нее щипцами. Список, надо сказать, длинный. Ты хандрила. А когда она вернулась, вернулся и привычный распорядок: вы гуляли после работы, беседовали за ужином и бокалом вина, засыпали без прикосновений, однако ты каждый раз просыпалась обернутой в нее. Тебя меньше удивляет то, что ты ее любишь, чем то, что она такая тактильная. После повторного исчезновения ты попросила тебя предупреждать. Пристально посмотрев в ответ, она поинтересовалась, неужели ты действительно думаешь, что она растворится в ночи. Ты сказала, что не удивилась бы этому – из-за ее склонности к сценическим эффектам. На ее лице промелькнуло странное выражение, и она, пожав плечами, обронила: «Ладно». Разрешение понаблюдать за ней во время охоты является, очевидно, предвестником того, что ей скоро пора. Значит, вот как это выглядит – любить психопата. Идея одновременно странная и не очень.