Неделимые

— Проводить тебя до дома? — подкрадывается ко мне Найл. — Боже, я испугалась... — выдыхаю воздух вей грудной клеткой. Все-таки на улице темно и почти никого нет. Я сказала ребятам, что поеду домой на такси, так как через пару часов нужно идти на работу. Они, конечно, настаивали, чтобы всем меня проводить, но я решила, чтобы они как следует провели свой последний день перед туром. — Ну прости, — он сравнивается со мной, — идём? — Я же сказала, что вызвала такси, — настырно повторяю я. — Так я и буду твоим личным водителем, — он делает паузу, — только не на колёсах, — он резко поднимает меня на руки, от чего я крепко вцепляюсь в его плечи, а он продолжает смеяться, — хотя по колёсам мы оба знаем толк, — хитро подмигивает. — Найл Джеймс Хоран, поставь меня на землю! — Не поставлю, пока ты не отменишь такси. — Но я хочу домой, — ворчу я все ещё в воздушном положении, цепляясь за его шею. — Так мы туда и идём. До твоего дома пешком минут двадцать. Разве ты не хочешь подышать свежим воздухом? — Я не могу отменить в таком положении. — Хорошо, — он останавливается, — но я так не хочу тебя отпускать. — Я сейчас тебя укушу. — Я не боюсь. — Зря, — я наклоняюсь к его шее и тяну зубами на себя его кожу. — Джейн! — то ли смеётся, то ли злится. — Все ещё не хочешь меня поставить? — Ладно, ладно, — опускает меня на землю, и я отменяю вызов такси. — Пошли, — беру его под локоть, — только быстрее, тут холодно. — Я могу дать тебе свою футболку. — Тогда ты пойдёшь голый. — Ты не хочешь видеть меня голым? — этот парень начинает со мной заигрывать. — Я бы с удовольствием, но я не хочу этим делиться со всеми, — указываю на воображаемые папарацци. — Но я все равно её тебе дам, — он снимает футболку и сразу тянет на мою голову. — Найл! Ты меня душишь, — смеюсь и поправляю свой новый лук, — ну и как я тебе? — пробегаю вперёд, а затем демонстративно иду к нему, словно по подиуму. — Превосходно, — он хлопает, — такая модель пропадает. — Ты тоже ничего, — указываю на его пресс, подмигиваю и кладу пальчик на свою нижнюю губу. — Стараюсь не разочаровывать фанатов, — пошло усмехается. — Фанатов твоего тела? — И их тоже, — Найл протягивает мне свою руку, — ну что, Дженни Стоун, согласны ли вы наконец-то пойти? — Согласна, — ловлю его руку и веду вперёд. — Значит, ты любишь Испанию. — Нет, я люблю испанские танцы, — двигаю плечиками, — в Испании я не была. — Серьезно? — Да. — А где была? — Если честно, то в принципе нигде. Америка и Россия. На этом мои приключения закончились, не успев начаться. — Почему такой выбор? — Я родилась в России. — Ты русская? — он поворачивается ко мне и ошарашено смотрит. — Ты как будто узнал не мою национальность, а список моих жертв. — Я... Я просто не думал... — Расслабься, — я мягко касаюсь его плеча второй рукой. — Так вот почему ты такая агрессивная, — протяжно говорит. — Ты ведь даже не задал вопрос, — продолжаю смеяться. — Потому что это утверждение. — Не все русские агрессивные. — Ну я знаю только тебя, а по моей собранной статистике это сто процентов. — Только давай без водки и медведей. — Ну, я не то, чтобы о них подумал... — У вас тоже полно стереотипов, так что чья бы корова мычала. — Чья бы корова что делала? — Мычала, — я смотрю на его недоумевающее красивое личико, — это выражение такое. — И вы его используете в диалогах? — Ясен пень, — и я ещё больше ввожу его в заблуждение. — Что за набор слов. — В этих фразах жизни больше, чем во всем другом, дорогой. — Почему у тебя нет акцента? — Он есть, просто ирландцы его не чувствуют, так как сами косячат. — И не говори... Понаехали. Мы начинаем дико хохотать, и даже не со слов, а от хорошего настроения в хорошей компании. Мы за десять минут доходим до меня, и скорее всего скоро уже рассвет. — Не знаешь, почему хозяйка этого дома давно не звала меня в гости? — указывает на мою обитель. — Я с ней почти не общаюсь... Она вредная. — Жаль, мне она нравится. — Ты ей обязательно скажи это, — снимаю его футболку, — после конца своего тура. — Долго ей придётся ждать. Аж три месяца. — Сколько? — Это ещё не много. — Почему ты мне раньше не сказал, что уезжаешь завтра на три месяца? — А что? Не тратила бы на меня своё время? — он ухмыляется. — Конечно. Годы идут, я не молодею. У меня уже время на роды выделено, — иронично произношу, а Хоран продолжает веселиться. Обидно, что в наше время девушка без парня, мужа, особенно без детей — неполноценная. Все её достижения, все амбиции и жизненные цели приравниваются к нулю, если она не замужем и не плодится. Я люблю детей и не против завести семью, но только с мужчиной, который не будет тянуть меня на дно, а будет идти со мной в одну сторону одной дорогой. Однако такого парня я ещё не встречала, а размениваться на всех подряд, лишь бы не засыпать одной, я не собираюсь. Уж слишком я себя люблю и ценю. Но в нашем обществе лучше тянуть на себе непосильный груз мужских проблем и соплей, чем быть одинокой или разведённой. Я держусь в стороне по своей воле, я не одиночка. Меня отталкивает уродство построенной системы. Будь она хороша, я бы с удовольствием влилась в нее. — Я пойду, ещё нужно вещи собрать, — он наклоняется и нежно целует меня в щеку. Кажется, что секунды сменяются минутами. — Заходить не станешь? — Я напросился, а это нечестно. Поэтому нет, в другой раз, Дженни. — Хорошо, — я целую его в ответ. — Спокойной ночи, красавица. — Спокойной, — улыбаюсь и скрываюсь за воротами.

***

Как же хорошо принять душ после таких посиделок. Выхожу с мокрыми волосами, сразу надеваю нижнее белье, чтобы не тратить утром на это времени и накидываю шелковый халат, одновременно ставя будильник через три часа. Слышу стук в дверь. Кого могло принести так поздно? Скорее всего Ханна. Только она может прийти ко мне ночью, и время ее совершенно не волнует. По пути рукой тереблю волосы в разные стороны, чтобы быстрее высушились. Никогда не пользуюсь феном, которого у меня и нет, так как от него волосы жёсткие и сухие. Ещё один стук. Как будто я не слышу. Спокойно отпираю защелку и открываю дверь. — Стайлс? — удивлённо произношу и продолжаю рукой сушить волосы. — Добрый вечер, — говорит он, оперевшись на дверной косяк. — Что-то случилось? — Пригласишь? — Не планировала. — Но все же. — Ладно, заходи, — я ухожу с проёма и даю ему пройти. — У тебя уютно, — он подходит в гостиную, — присяду? — указывает на диван. — Ох, садись уже. Что хотел? — Только не говори, что под этим слишком коротким халатиком нет нижнего белья. — Ты хочешь проверить? — прохожу на кухню и включаю кофемашинку, — будешь? — Да, — он облокачивается на диван, — если ты ещё раз спросишь, зачем я пришёл, то я не отвечу тебе на этот вопрос. — Тебе с молоком? Сахар? — не углубляюсь в смысл его слов. — Без молока, две ложки. Я наполняю кружки и ложкой мешаю сахар. — Держи, — подхожу к дивану и сажусь к нему боком, подобрав одну ногу под себя. — Спасибо, — он аккуратно берет кружку и отпивает. — Неважно выглядишь, — улыбаюсь, и он дарит свою улыбку в ответ. — Не могу сказать о тебе того же, — ставит кружку на журнальный столик, — я по... — Стой! — не даю ему закончить, и он замирает с кофе в руке, — не ставь без подставки, — я беру с полки подставку для кружки и протягиваю ему. — Всё по правилам, не так ли? — усмехается. — Именно, — он ставит кофе и садится в такую же позу, только опирается рукой о свою голову. — В правилах было употребление марихуаны? — На самом деле, это забавная история, — делаю лёгкий смешок и также ставлю кружку на подставку. — Не сомневаюсь, — он поворачивает свой взгляд на меня, — рассказывай, нарушитель закона. — Эй! Было легально... Почти, — он смеётся, — в общем, мы с подругой были на ночном дежурстве. У нас в больнице был старичок с очень сильными болями, которые глушат только наркотические препараты. Но ему нельзя было принимать анальгетики, поэтому нам дали рецепт для покупки травы, — я останавливаюсь и незаметно разглядываю кольца на руке, на которую он опирается. Никогда не обращала на них внимание. Такие объемные и броские, а я только сейчас их увидела. — Только не говори, что ты оставила этого бедного мужчину терпеть боль, а сама накурилась, — мягко произносит, и снова делает глоток кофе. — Нет, ещё хуже, — я перехожу на шёпот, прикрывая одной рукой рот, как будто нас кто-то подслушивает, — я подделала документ и вместо двойной дозы, выписала восемь. — Восемь? — он сильно удивляется, — я бы понял, если бы три, ну ладно, четыре, но во-о-осемь, — и не может остановить свой завораживающий смех. — Просто два лучше исправить на восемь, — оправдываюсь и чешу нос, — и мы выкурили только одну на двоих. — А где ещё пять? Выкинули? — Нет... — Нет? — он убирает руку с головы, кладёт ее на сиденье, — только не говори, что они в этом доме. — Хорошо, не буду, — хитро улыбаюсь. — То есть они до сих пор здесь? — Ну да, — чешу затылок, — срок годности ещё не прошёл, а выкинуть жалко. — Стоун, с каждым разом поражаешься тебе больше и больше, — крутит кольцо на мизинце, — и как ощущения? — Уже не помню, давно было. — Никогда не пробовал. Да даже возможности не было как-то... — Это намёк? — Только если это будет ещё один наш секрет, — закрывает пальцем рот. — Ты серьезно? — Это ведь безопасно? — А ты хочешь сказать, что доверяешь мне? — поясничаю я. — Как врачу — да. Так все нормально будет? — Это травка, а не героин, — шучу я, — это тоже самое, что выпить три рюмки водки и сразу выкурить сигарету. — Какие у тебя познания. Это ты тоже проверяла на себе? — Так-то я приличная, — строю добрые глазки, как у котика. — Ну да, ну да, — язвит Гарри. — Ты не поверишь, но пакетики прямо в этом шкафу. — Блять, я пожалею об этом, но... была не была, — он машет рукой, мол «давай». Я не знаю почему, но я соглашаюсь. Глупо, безрассудно, неправильно? Плевать. Я подпрыгиваю и достаю маленький зелёный пакетик. — Два или один? — Как лучше, док? — Ну давай пока один, — кладу на столик, — нам нужны бумажка и спички. — Спички? Ты что, в девятнадцатом веке? — он поднимает брови и садится напротив стола, — у тебя есть травка, но нет зажигалки? — и его сильно смешит этот факт. — Не ёрничайте, Мистер Стайлс, — я встаю и иду за всем необходимым. — Ничем не пахнет, — он тянет зелень к себе к носу. — И не должно, — я сажусь, сворачиваю трубочку, засыпаю и смотрю на Гарри. — Ты слишком умело это сделала... Ты не обманула насчёт одного раза? — Нет. Я отбитая от природы, а не от наркомании. — Давай уже, ведьма, колдуй. Я зажигаю трубочку и жду, пока разойдётся дымок. — Кто первый? — Как сигарету? — Типо того. — Ну давай, — он забирает из моих рук и медленно затягивается. Наркотики - зло. Но как и всегда люди не думают об этом в момент кайфа. Он выдыхает дым и протягивает мне. Повторяю его движение и немного ёжусь от терпкости. Боже, мы же ещё пьяные. Нас вынесет куда быстрее. — И когда я пойму, что меня вставило? — спрашивает Стайлс, уже выдыхая четвёртый раз красивый узор дыма. — Я без понятия, — забираю у него трубочку. — Вкус не очень... — Горько. — Господи, у тебя что, есть собака? — неожиданно указывает на другую сторону гостиной. — Это картина, Стайлс, — я начинаю смеяться. — Почему тогда я слышу лай? — Я слышу только твой хриплый голос, — резко встаю, чтобы проверить входную дверь, потому что могла не закрыть, — воооу, — и падаю обратно. — Нормально? — Вроде... Какой у меня красивый потолок, ты только посмотри. — Ууу, — он кладёт голову на диван и смотрит в моем направлении, — да тебя несёт. Отдай мне. — Сказал тот, кто все ещё ждёт пса в моей квартире. — Стоун, отдай, — он поднимается и пытается выхватить. — А ты отбери, — кручу я ручкой сзади, и в этот раз более плавно встаю. — Фак, — фаркает Гарри, — я не могу поднять ноги. Меня так дико поперло на смех. — Что ты ржешь? — он сидит и мнёт свои колени, а я опускаюсь на пол и ложусь, — прекрати угорать надо мной. Наркотики - зло. Затягиваюсь ещё раз и медленно выпускаю дым, закрывая глаза. Что я чувствую? Ничего. И от этого так хорошо. Не думаешь, не вспоминаешь, не накручиваешь. Просто лежишь и смеёшься. Замечаю, как подходит Гарри. — Не лежи на полу, замёрзнешь, — он тянет мне руку, и я послушно поднимаюсь. — Когда это было? — спрашиваю я, всматриваясь в его ключицу. Если меня ночью поднять и спросить все кости человека на латинском, вы не успеете загибать пальцы. А сейчас я еле вспомнила это слово на английском. Я даже не поняла, что за вопрос задала. Мозг начал работать отдельно от меня. — Было что? — он тянет меня обратно на диван, забирая нашу маленькую радость. — Когда ты любил, — я сажусь в трёх метрах от него, глядя в профиль, а он уставился в потолок. — Года четыре назад, — он выдыхает дым колечком и снова затягивается. — И какого это? — Любить? — Да. — Если коротко, то сначала безумно приятно, — он делает паузу, — прям как от травки, — крутит рукой и слишком долго смотрит на неё, — потом больно. Конец истории. Он будто передумал рассказывать, потому что начинал с другой интонацией. — Ты тоже видишь, как твои кольца растут? — говорю ему и тяну руку к его украшениям. — Нет. Но вот то, что у тебя волосы синеют, это я вижу. Мы снова начинаем смеяться. — Дай мне тоже, — я ползу к нему на другой край и вырываю, но он снова выхватывает, — Гарри! Так нечестроыж. — Что? — Не-чест-но, — по слогам произношу и падаю на его грудь от смеха. — Я тебе больше не дам, — смотрит в потолок и закуривает. — А если так? — я привстаю и наклоняюсь к его губам, когда он выдыхает. Вдыхаю его воздух и закрываю глаза. На секунду отключаю связь от мира и отодвигаюсь обратно. — Сделай это ещё раз, — тихо шепчет и делает ещё один затяг. Я сажусь сверху и, убирая прядь своих волос, снова вдыхаю его дым, не касаясь губ. Он опускает свободную руку на мою талию, а другой отдаёт мне травку. — Твоя очередь, — все также в полголоса продолжает. Я приподнимаю свою тело от его и просто сижу, продолжая несколько раз вдыхать едкий вкус. Он все также расслаблено лежит на спинке, но уже смотрит на меня, а не наверх. Я опускаю руки вниз, выгибаюсь и, запрокинув голову, выдыхаю в потолок. Наркотики - зло. Но приятно. Поднимаю голову и смотрю на Стайлса. — Что? — улыбаюсь и выкидываю остатки в чью-то кружку. — Это было сексуально. Он тянет свою руку к воротнику на халате и плавно спускается по окантовке вниз, доходя до пояса. Слегка приподнимается, чтобы сократить дистанцию и повторяет движение, только теперь касаясь моей кожи. Я вздрагиваю. Его пальцы словно трогают каждую мою клеточку. — Ты такая красивая... — он медленно тянет пояс на себя. Я чувствую полное умиротворение. Голова настолько разгружена, что кажется пустой. — Ты не против? Я хочу посмотреть, — он наклоняется ближе, осторожно скидывает с моих плеч халат и опьяняюще вздыхает. Шёлк висит у меня на руках, оголяя мою грудь. Я тянусь к его голове и медленно прохожу по щеке. Как же приятно. Как будто с каждым движением я оставляю частичку себя на его коже. — Хочу тебя поцеловать, — хрипло говорит. Я все ещё молчу. В моей голове нет никаких обдуманных мыслей. Я хочу ещё и ещё ощущать электрический ток от каждого соприкосновения с ним. Я уже говорила, что наркотики - зло? Как же они меняются сознание и ощущения. Провожу пальчиками по его волнистым волосам и выбираю одну прядь, которую собираюсь раскрутить. — Ауч... — я вздрагиваю. Не заметила, как сильно вытянута клочок его шевелюры. — Прости, — я убираю руки с его волос и кладу их на свои ноги, — что ты там хотел сделать? — Поцеловать тебя. — И почему я все ещё не чувствую тепло твоих губ на себе? — Потому что я не смогу остановиться, Стоун.