Неделимые

Прежде чем убрать записку на пол, я привлекаю девочек своим загадочным выражением лица, поэтому они обе останавливают обсуждение мистера Харрисона. — Что это? — слегка опьяневшим голосом спрашивает Элисон. — Пока что я тоже в раздумьях, — сжимаю губы и мысленно перебираю, что бы Холл мог мне такого подарить без особого повода. Потерев подбородок, я усаживаюсь поудобней, продолжая разгадывать появившийся в голове ребус. — От кого? — Анабель поворачивается ко мне, сложив ноги в позе лотоса. Её пальчики скользят по коленкам, изредка отвлекая меня звонким постукиванием, когда длинные ноготки касаются деревянного пола. — От друга, — опускаю руки в коробку, постепенно убирая ненужную бумагу, прикрывающую таинственную вещь. Хоть бы не что-то мерзкое, пожалуйста. Как-то на День Святого Валентина он подарил мне свиное сердце со встроенным стимулятором, благодаря которому оно билось. Мало того, что оно невыносимо воняло, так он ещё и обмочил содержимое в крови, добавляя спецэффект в виде ритмичного биения и шумного стука. — Давай уже, — Вон хлопает по дивану, и я, закрыв один глаз и сжав на всякий случай нос, убираю последний листок, открывая обзор на... — Боже, — начинаю дико смеяться, поднимая подарок к подругам. — Это кружевные трусики? — с недоумением произносит Элисон, пока Фейн тянется ко мне. — Нет, — Бель щупает ткань, — это вибротрусики. А твой друг знает толк в марке, — она облизывает губки, сдерживая эмоции, а я тянусь за телефоном. Набираю номер Ника, и, спустя минуту, он отвечает. — Стоун, ты нахера звонишь в час ночи? — совмещает речь с грубым зевком. — Решила, так сказать, поблагодарить, — звонко усмехаюсь, прокручивая красное кружевное белье в руках. Выглядят очень даже неплохо. В меру прозрачные, на тонких лямочках, с ощутимыми небольшими шариками в нижней части. Если бы не подруга, я бы не сразу догадалась, что они вибро. — Так ты кончила? — довольно забавно интересуется, — Слава Гиппократу, а то твой утренний бег меня начал пугать. Девочки, приглушенно споря, забирают у меня ткань из рук, и Анабель достаёт из коробки небольшой пульт, проверяя батарейки. — Нет, я не кончила, н... — он не даёт мне закончить. — Тогда какого чёрта ты мне звонишь? Иди пробуй, потом расскажешь. И желательно в красках, — я не планирую испытывать его подарок в ближайшее время. — Ладно, спи. — Обещай, что попробуешь. Я зря старался? Ходил, часами выбирал, искал нужный размер, чтобы твоя толстая задница в них влезла, — закатываю глаза и в стороне слышу звуки вибрации. Вскидываю брови, когда смотрю на девочек, словно на детей, играющих с новой куклой. — Хорошо, — они начинают что-то бурно обсуждать, что мне становится даже интересно, что именно, — спи. — Давай, — он кладёт трубку, а я убираю телефон на пол. Удивительно, что не фаллоимитатор. Хотя нет, не удивительно. Он прекрасно знает, что я не предпочитаю искусственные члены. Вообще доставить себе удовольствие мне бывает очень сложно. К сожалению, для мастурбации я фригидна. Не знаю, почему природа решила меня наградить отсутствие оргазма от самой себя, но с этим уже ничего не поделать. Я пробовала много раз, но никогда не доходила до пика. Мне всегда нужно ощущение партнёра рядом, ощущение тепла, голоса, сбивчивого дыхания. Даже если это есть, я не могу кончить от собственных пальцев, так как мне этого мало. Чертовски мало. Даже от мужских рук я редко кончаю, что было только с Гарри два раза и с ещё одним парнем, о котором вспоминать на пьяную голову было не лучшей идеей. Выдохнув весь воздух из груди, тем самым опустошая голову, я смотрю на подруг. — Давай, надевай, — говорит Бель. — Эм, что? — я усмехаюсь и нахмурившими отодвигаю голову назад, — вы их трогали руками, и мало ли кто ещё так делал, — с лёгким отвращением изучаю кружевной объект возбуждения. — То есть тебя останавливает только это? — удивляется Элисон. — Ну, да, — спокойно отвечаю, забирая трусики, — я бы попробовала. Знаю, что я не кончу на сто процентов, но хотя бы будет приятно. Улыбчиво смотрю на Бель, которая вновь кивает в сторону белья. — Позже, сейчас я точно не буду, — уверенно заявляю. И не на пьяную голову. А вдруг я что-нибудь ляпну? Я же без понятия, как они работают. — Джейн, давай! — я отрицательно качаю головой, а к ней присоединяется Элисон. — Не-е-ет, — необычно пропеваю. — Ты стесняешься? — с прищуром спрашивает самая настырная. — Что? — громко усмехаюсь, — стесняюсь? Я просто без понятия, что они делают. Но с каждой новой минутой мне становится куда интересней. — Ты пробовала вагинальные шарики? — Фейн отпивает ликёр, которые только что разлила Элисон, и протягивает мне мой бокал. — Да, и как это связано? — забираю алкоголь и залпом выпиваю, хмуря и почёсывая нос, а после закидываю дольку сочного апельсина в рот. — Так. Стоп, — нас прерывает Элисон, которая возмущённо ставит руки в боки, — я тут одна использовала только традиционные методы? — Не поняла тебя, — говорит Бель. К своим беспорядочным мыслям Вон добавляет такую экспрессию, что окончательно сбивает с толку. — Я первый раз в жизни держала в руках что-то из секс-шопа, — она неуклюже перебирает пальцами, словно чего-то стыдится. — Всё бывает впервые? — мягко улыбаюсь, — так что? — обращаюсь к Бель. Не скажу, что у меня богатый опыт с использованием секс-игрушек и прочей возбуждающей атрибутики, но он имеется. — Момент, как только шарик попадает внутрь, очень схож с начинающейся вибрации, — она завязывает волосы в пучок и настырно продолжает сверлить взглядом, — Джейн, попробуй! — Да что ты заладила, а. — Но мне же интересно! — Они грязные! — Так надень на свои! — с неким восторгом выкрикиваем фразы. — Ладно! — смеюсь, покачивая головой. Сдаюсь только потому что пьяна и потому что мне нравятся вагинальные шарики, информация о которых подогрела интерес к кружеву. Элисон смотрит на меня, как ребёнок, первый раз увидевший шоколад. Поочередно переступив через вещь, я чуть-чуть задираю платье и надеваю белье на себя. — Что ещё делать с людьми, которых знаю всего пару недель? — саркастично произношу, поправляя мешающие бретельки, — надеюсь, вы до... Чёрт! Я резко ощущаю сильную вибрацию в области промежности и от неожиданности свожу коленки. — Анабель... — я что, простонала её имя? Я знаю, что пульт у неё. Прожигаю взглядом довольное лицо девушки, которая похоже включила режим на максимуме, чтобы я точно почувствовала эффект через собственную барьерную ткань. — И как? — интересуется Элисон, а я толком ничего не могу понять. Но это определенно приятно. Очень приятно. Следуя приобретённому опыту, я знаю, что сжатые ноги лишь усиливают контрастность ощущений, поэтому пытаюсь их расслабить. — Неплохо, — из-за прилива алкоголя в голову от бурной реакции на первые вибрации, я несознательно закрываю глаза и прикусываю губу. Чёрт. Мне кажется, я возбуждаюсь. И в моих мыслях мгновенно появляется Гарри, что лишь злит меня. — Ага, неплохо, — пародирует Бель и тянет меня на пол. Я с шумом опускаюсь на их уровень и, позволив насладиться себе ещё десять секунд, выхватываю у дирижера моих гормонов пульт, останавливая вибрацию. Обрывисто выдохнув, я убираю его подальше. — Ты специально, да? — она изображает наивное лицо. — Да нет... Я перепутала кнопки... — дует губки, а я качаю головой, — но тебе же понравилось. — Только потому что у меня давно не было секса. — А так как ты возбудилась, то у нас тройничок? — шутит Элисон, игриво потирая ладошками, а затем резко меняется в настроении, — ой! Прости, ты же лесбиянка. Мы с Фейн удивлённо смотрим на неё и сразу же начинаем хохотать. — Всё в порядке, — она отмахивается рукой, — это ведь не значит, что я какой-то особенный человек, — Элисон расслабляется и очень красиво улыбается, — но я не против тройничка, — и в эту же секунду лицо Вон становится таким серьёзным, будто её ошпарили кипятком. — Боже, — я продолжаю смеяться, — нельзя всё так буквально воспринимать. Она ведь шутит. — Фух, — в этот раз она продолжает быть на чеку. Взяв свой телефон, неуклюже поднимается с пола, — мне нужно в туалет. Расторопно делает первый шаг и, мотнув головой, направляется в ванную. Хотелось пошутить, чтобы она не торопилась, дав нам с Бель побыть наедине подольше, намекая на секс, но подумала, что для Элисон это точно будет перебор. — Не смотри на меня так, — закатываю глаза и в очередной раз большим глотком довожу себя до нужной кондиции. — Но мы это обязательно обсудим, — заигрывающе мигает бровками. — Посмотрим, — убираю пустой стакан и полностью расслабляюсь, меняя тему разговора.

***

Проснуться от будильника с ощущением неприятного покалывания в висках не самое занимательное занятие. Нельзя было так много пить, учитывая, что через два часа мне на пару. Разумеется, бегать сегодня я не планировала, но всё равно получила уйму сообщений от Дилана, который твердит, что одна пропущенная пробежка сказывается на моём дальнейшем отношении к этому виду деятельности. Выключив мешающийся звон, я неохотно встаю с кровати, просидев в объятиях одеяла примерно три минуты. Босые ноги вздрагивают от прохождения по холодному полу, поскольку, проводив девочек, я забыла закрыть окно. Трачу на гигиенические процедуры и нанесение косметики чуть больше тридцати минут и уже в приободрённом настроении вхожу в комнату и открываю шкаф с одеждой. Выбрав довольно прозрачную мятную блузку и бордовые завышенные брюки, я подхожу к маленькой тумбочке, на которой лежат вибротрусики Ника. Усмехнувшись, я открываю ящичек и достаю комплект белья, и за пару минут из сонной девушки в летней пижаме превращаюсь в серьёзную деловую леди. Расстегнув несколько пуговичек и поправив грудь, я выхожу в гостиную, встаю напротив высокого прямоугольного зеркала и делаю пару снимков. Не сразу выбрав лучший из них, я отправляю фото Гарри. Я: «доброе утро» Затем смотрю на часы и звоню Найлеру, который точно должен проснуться. Он практически сразу берёт трубку, отчего я улыбаюсь во все тридцать два зуба. — Да, — он тоже не может сдержаться, но на то есть причина. — С Днём Рожде-е-е-ения! — громко пропеваю, на эмоциях поднимая свободную ручку к верху, — подожди, не перебивай, иначе я собьюсь, — сразу его предупреждаю. — Хорошо, — смеясь поизносит. — Найл! — Молчу! — забавно вскрикивает и замолкает. — На самом деле я бы предпочла сказать это вживую, — делаю глубокий вдох, — но так сложилось, что ты сейчас в Ирландии, а я - в Нью-Йорке, поэтому тебе нужно присесть, так как я очень много говорю, — прекращаю слышать непонятные звуки на другом конце провода и продолжаю, — Найл Джеймс Хоран, ты как снежный ком обрушился на меня, изменив часть моей жизни. Несмотря на то, что мы могли бы уже давным давно пересечься, наше знакомство произошло лишь год назад... — Ну, да, — он усмехается, — даже отдыхая в одном клубе мы встретились только на улице. — Найл! — Всё, молчу, молчу, — нежно произносит, — я весь во внимании. — Бессовестный, ты меня сбил, придётся начинать сначала, — меня пробирает на хохот от слишком позитивного настроения, поэтому я с грохотом опускаюсь на диван. — Ты зубрила речь? — Разумеется, — довольно убедительно, — всю ночь сначала писала, потом ходила по квартире и с интонацией повторяла предложение за предложением, — улавливаю громкое цоканье языком, — в общем, — пытаюсь собраться с мыслями, игнорируя похмелье и муку от двухчасового сна, — мне очень повезло, что у меня появился такой потрясающий друг, который в любой момент поддержит все мои выходки, разделит часть своих переживаний и просто будет рядом в тот момент, когда это будет необходимо. Иногда твоя завораживающая улыбка может спасти от надвигающихся проблемных мыслей, поэтому ты не представляешь, какое положительное влияние ты оказываешь на окружающих, заполняя их позитивом. Я всем сердцем желаю, чтобы ты был счастлив. Постарайся не отдавать до собственного опустошения всю добрую энергию, которая тебя наполняет от и до. Временами заботься и о себе, дорогой мой, а если станет совсем невмоготу нести тяжёлую ношу переживаний, — прекрасно знаю, что он не любит посвящать людей в личные проблемы, до последнего решая их самостоятельно, когда Лиам, Гарри, Луи с лёгкостью делятся негативными эмоциями, выплескивая злость наружу, — то ты знаешь, что моё хрупкое женское плечо всегда готово к твоим слезам, — чем дольше мы общаемся, тем быстрее он сдаётся, всё же принимая мою поддержку, — я была бы не я, если бы не пожелала тебе здоровья, — особенно учитывая его нынешнюю травму голеностопа, из-за которой он носит бандаж и всё равно продолжает скакать на сцене, — хоть ты и не будешь слушать, но может хотя бы ради меня и моего спокойствия ты немного усмиришься и подумаешь о своём самочувствии, — поднимаю взгляд на настенные часы и понимаю, что уже опаздываю, — я бы продолжила говорить, насколько ты прекрасный человек, осыпая тебя бесконечными комплиментами... — он не сдерживается и перебивает меня. — Которые мне очень приятно слышать, — улыбается каждым словом. — Я вынуждена закончить раньше времени, поэтому продолжай излучать свет, радуйся каждому новому дню, избегай людей, от которых тебя триггерит, раздели свою жизнь с человеком, присутствие которого заставит твоё ангельское сердечко делать сальто, — понимаю, что вообще не могу остановить поток мыслей, но всё же стараюсь, — люби и будь любим, — смачно целую динамик и встаю с мягкого дивана, направляясь к двери. — Уже можно сказать, как сильно я тебе благодарен? — Да, — довольная обуваю бежевые шпильки. — Мне очень приятно, Дженни, — так мило произносит, что у меня начинают болеть щёки от бесконечной улыбки. — Я рада, — беру сумочку с полки и, подхватив ключи с крючка, выбегаю из квартиры, — пообещай, что сегодня как следует отметишь. — Как следует, это насколько сильно? — Настолько, чтобы не задавать глупые вопросы, — защёлкиваю замок и, убрав ненужные вещи в сумку, спускаюсь по лестнице, — ребята остались в Лондоне? — Да. Это лучший подарок, — он по-детски смеётся, и я знаю, что он прикалывается. — Так-то я думала, что у меня будет лучший подарок, — покидаю дом и двигаюсь по узкой тропинке в сторону университета. — Но ты мне его ещё не вручила, так что титул пока остаётся за ними. — Тогда поборемся, — вновь смотрю на часы, — всё, Найл, мне нужно ускоряться, а то если я опоздаю, встретимся мы куда раньше, ведь меня отчислят. — Хорошо, ещё раз спасибо. — Поблагодаришь при встрече. — Обязательно. Удачного дня! — И тебе. Пока, — кладу трубку и начинаю бежать. А вот и утренняя пробежка. И если учитывать, что я на каблуках, то это не обычный бег, а с препятствиями.

***

POV Гарри Битый час торчу на собрании, где Саймон описывает ближайшие сотни интервью, которые ожидают нас сразу же после окончания тура. — Вы запомнили, что должны говорить? — уже не первый раз повторяет, пока я постукиваю пальцами по деревянному столу, за которым мы сидим. В отсутствие Найла сбор проходит совсем уныло. Обычно он давится со смеху от усталости и странных напутствий менеджмента, краснея как помидор и завлекая нас в своё веселье. А сейчас мы как унылые замученные бревна отсиживаем до последнего времени, занимая себя кто чем может. — Да, — твёрдо отвечает Лиам, рассматривающий свою татуировку на кулаке. Он так давно набил орла, однако продолжает выглядывать в нем детали, каждый раз поглаживая кисть пальцами другой руки. Ему точно нравится, поэтому я рад за него, хоть не совсем разделяю идею настолько заполнять краской руку. — Надеюсь, — с каким-то пренебрежением продолжает Саймон, — не забывайте двусмысленно отвечать на каверзные вопросы, дабы подогревать интерес, — незаметно закатываю глаза, поскольку знаю, что сейчас будет обращение ко мне, — Гарри, ты понял? — что и требовалось доказать. — Определённо, — без всяких эмоций произношу. Мы не маленькие дети, чтобы повторять одно и то же раз за разом. Да, иногда мы косячим, но это происходит бессознательно, поэтому не думаю, что стоит уделять время подобным нюансам, которые уже не исправить. — Как только мы с Софи Мюллер определимся с локацией, я вам сообщу, когда снимаем клип, — я рассчитывал, что мой ответ послужит конечной точкой этого вечера, но нет, поэтому не выдерживаю и, недовольно скатываясь вниз по стулу, пыхчу как паровоз, а затем усмехаюсь от собственных звуков, закрывая рот кулаком. — Не забудьте, что у вас осталось двадцать дней, чтобы завершить партии, — окончательно прекращаю слушать бесполезную речь. Незаметно взяв телефон в руки и опустив его к коленям, пролистываю сообщения. Ник: «мне поставили позднюю запись, давай лучше завтра. Надеюсь, ты ещё не улетишь» Отпустят меня улететь, ага. Ник: «нельзя же заранее предупредить. Бесят» Замотавшись на студии, а теперь и в офисе, я совсем забыл, что хотел встретиться с Гримшоу. Но видимо не судьба, раз я и сам задерживаюсь. Я: «так будет даже лучше» Закрываю диалог, открывая следующий. Гленн: «мне понравился больше первый вариант» Долго соображаю, о чём она, но потом всё же доходит. Я: «почему?» Ищу номер Азоффа, решив узнать и его мнение. Джефф: «точно второй, чувак» Я: «а Гленн за первый» Вижу, как он печатает текст и жду ответа. Джефф: «я даже не удивлён. Ванильность у неё в крови» Я: «думаешь, второй?» Джефф: «определённо» Я: «может всё же первый?» Джефф: «а тебе самому что ближе?» Я: «второй» Джефф: «тогда зачем спрашиваешь» Я: «мне кажется, она меня убьёт за второй» Джефф: «а мне кажется, ей понравится» Я: «а вдруг нет?» Я: «Гленн же за первый» Джефф: «ну ты сравнил... В этом плане они вообще же разные» Я: «в принципе да» Я: «тогда второй» Джефф: «ура» Я: «или всё же первый?» В этот раз пишу не всерьёз, испытывая его нервы. Джефф: «иди в жопу, Стайлс» Я: «прости, любимый, не могу, у меня есть девушка» Джефф: «ой, дурак...» — Гарри! — грозно произносит Коуэлл, отчего я чуть не роняю телефон, — будь любезен, отвлекись и слушай, когда тебе говорят, — хмурит брови, заставляя меня отложить мобильник и снова включиться в разговор.

***

Приехав домой к десяти часам, я лениво разуваюсь, прохожу на кухню и, сполоснув руки в раковине, наливаю в стакан воду, жадно выпивая её до дна. Как-то всё в один миг осточертело, что хочется тупо спрятаться и побыть там, где мне будет спокойно. Иду в сторону круглой лестницы лестницы и медленно поднимаюсь на второй этаж. Расчесав корни волос, я вхожу в свою комнату и с некой опустошенностью опускаюсь на кровать, взяв в руки телефон, адресуя сообщение Джейн. Я: «мы можем поговорить?» Каждый день становится каторгой лишь из-за того, что у нас нет нормальной возможности созвониться. Мне так её не хватает. Ощущение, будто мир стал настолько серым без её яркой улыбки и искрящихся глаз, что я не представляю, как раньше жил без этого. Почему мне до боли в груди хочется к ней? Я раза два сворачивал в аэропорт, когда ехал домой со студии. Если бы не здравый рассудок, который всё же включался, я бы давно улетел. И останавливала меня не взбучка от Модеста, а парни. Я не могу их подвести. Да и будем честными, ей я в Нью-Йорке тоже особо не нужен. У неё своих дел столько, что она просто оставит меня одного в своей квартире. И какая в этом польза? Отвлекаюсь от мыслей, которые лишь наводят тоску, на мигающий телефон. Сладкая: «не сейчас, прости» Это сообщение окончательно взрывает мой уставший мозг. Лучше бы она промолчала, чем в очередной раз такое написала. В порыве злости печатаю ответ. Я: «блять, ну ещё бы» Вот дерьмо. Я не хотел его отправлять. У меня бывает загвоздка, что я на эмоциях пишу то, что не планирую посылать, стирая и печатая нормальный тест. Идиот. Ей точно не нравится, что я всё время так себя веду. Это будут мои самые короткие отношения, если я продолжу в том же духе. Пока я ругаю себя, мне звонит телефон. Огорчённо выдохнув от имени засветившегося абонента, я нажимаю на зелёную кнопку. — Да, — пытаюсь сказать более расслаблено. — И что это такое? — её голос строгий, что я не знаю, мне это нравится или нет. — На самом деле... — начинаю оправдание, но она не даёт. — Мы буквально на днях разговаривали и уже обсудили эту тему. В который раз, — помещение, где она находится делает тон таким звучным, что я не вникаю, о чём она говорит. Не знаю почему, но меня всегда заводил её серьёзный настрой. Закрываю глаза и, медленно облизнув губы, представляю, как она поправляет мятную полупрозрачную кофточку, демонстрирующую контуры белого кружевного лифчика. Первые несколько пуговиц как и всегда расстегнуты, маняще оголяя грудь, которая вздымается от недовольства, направленного в мой адрес. И на ней мои любимые бордовые приталенные брюки, так идеально подчёркивающие её упругий зад, который так и хочется сжать, прижимая её вплотную к себе. — Мм.. — не выдержав, стону, поведя рукой по ширинке. Сколько бы я не дрочил, её голос возбуждает меня по-другому. — Ты серьезно? Сейчас? Стайлс, у меня пара, — говорит чуть ли не по буквам, будто я глупый маленький мальчишка. Хотя сейчас это так и есть. — Ох, я даже не буду оправдываться, малыш, — надавливаю на выступающую часть брюк, получая лёгкий разряд. — Так, я занята. Мне... — это просто невыносимо! Почему она всегда меня посылает? Я даже не могу нормально удовлетворить себя, потому что она элементарно не даёт мне этого. — Да ты всё время занята, — перебиваю напористую речь, — сколько раз ты обещала? Я понимаю, что у нас разница в пять часов, и когда она поздно приходит домой, у меня уже утро. А я не могу нагло забрать оставшиеся часы её сна, потравив их на свои прихоти. — Ты ведь понимаешь, что... — Да, понимаю, — слишком раздражённо бубню, слушая долгую тишину, — чёрт, а. Меня всё так сильно напрягает в последнее время, и ещё тебя рядом нет, — чуть ли не рычу от возмущения. — Ладно, подожди, — на заднем фоне появляется гулкий шум, постепенно сменяющийся захлопнутой дверью, — всё. — Что всё? — Я вся в твоём распоряжении, — как бы она не хотела произнести это мягко, я знаю, что она закатила глаза. Как только хочу вставить слово, она резко продолжает, — здесь очень душно, — трубочкой выдыхает воздух через рот. — Дженни, если... — Забудь сейчас обо всем и просто слушай меня, — следует недолгая пауза, — сделай себе хорошо, Гарри, — чарующе шепчет, едва не отключая от реальности, — сделаешь? — как же соблазнительно она говорит. От откровенной просьбы мгновенно бросает в жар, и я чувствую, как под бельём постепенно твердеет плоть. — Угу, — упираюсь затылком в подушку и туго сглатываю. — Думаю, ты помнишь, во что я одета, — от неё чувствуется нежность, — но ты не знаешь, что сегодня я в тех самых трусиках, которые ты мне подарил, — я прикрываю глаза от сладостного звучания слов, раздвигаю колени и расстёгиваю брюки, приспуская боксеры, — вспомни тот день, — волной накатывается воспоминание, связанное с её кухней, когда я двигался в ней, словно необузданный зверь, входя глубоко и грубо, вжимая всем телом в столешницу, предварительно разорвав её трусики, после чего пообещал купить новые, что в принципе и сделал. Второй волной вспоминаю, как она искушенно содрогалась от каждого движения напряжённых бёдер и громко кричала в попытке восполнить нехватку воздуха. Я вздрагиваю от обилия образов и вспыхнувших в мыслях желаний. На ощупь открываю второй ящик прикроватной тумбочки и достаю смазку, захватив пару салфеток. — Представь, как я медленно спускаю свои брюки, демонстрируя их тебе, — сексуально говорит, заставляя вообразить, как кружевная ткань прикрывает интимные места, — ты ведь не видел их на мне? — задаёт риторический вопрос, но я отвечаю. — Нет, — выдавливаю гель в ладонь и, опустив руку вниз, обхватываю кулаком стоящий член. Чувствительная кожа с замиранием принимает холодные манипуляции, и я испытываю особое наслаждение. — Представь, как проводишь по ним рукой и чувствуешь, насколько сильно я хочу тебя, — рык облегчения срывается с губ, сливаясь с её голосом. Медленно провожу ладонью по стояку, раздразнивая себя, как это сделала бы она, будь рядом, — ты заставляешь меня мокнуть даже от поцелуев, ты знаешь это? — я вожу вверх-вниз, лаская себя и растягивая удовольствие, — то, как ты целуешь мне шею, как зубами натягиваешь покрасневшую кожу, вызывая мурашки по всему телу. Мне так это нравится, Гарри, — большим, пальцем обвожу и поглаживаю сверхчувствительную головку. — Ч-что ещё тебе нравится? — хрипло спрашиваю, потерявшись в пространстве. — Мне нравится, как ты шепчешь, насколько тебе хорошо со мной, — её голос замедляется, — нравится слышать твои удовлетворённые стоны, которые делают меня безумной, заставляя полностью отдаться тебе. Мне так нравится отдавать тебе всю себя, милый, — нестерпимо приятно лежать и ласкать себя, зная, что она слышит мои отголоски бесстыдного самоудовлетворения, — ты такой чуткий и в то же время такой напористый и твёрдый... — она протягивает каждое слово, — представь, что это мои руки, Гарри. Как я крепко обхватываю твой напряжённый член и, не останавливаясь, скольжу по нему, не спуская с него глаз и мечтая, чтобы ты им умело довёл меня до самого лучшего оргазма в моей жизни... Я так люблю кончать с твоим именем на губах... — Мм, — громко мычу, пробуя на вкус услышанные фразы. Где, чёрт возьми, она научилась так разговаривать? Я даже расхотел дрочить, чтобы её послушать. — Будь моя воля, я бы прикоснулась к нему не только руками, — мучительно долго причмокивает. Не понимаю, от чего сносит крышу сильнее: от приглушённого и страстного голоса Джейн или от звуков скольжения собственной ладони. Я так сильно хочу её. Будь она здесь, я бы с удовольствием наблюдал, как она подпрыгивает на мне сверху, двигая своими бёдрами в заданный такт. Как принимает по самое основание, как от надвигающихся толчков взлетает её грудь, которую так хочется сжать в ладонях, надавливая на набухшие соски. Обычно я сдерживаю рвущиеся наружу всхлипы, не позволяя себе большего, чем хотелось бы. Но не сегодня. — Боже, эти звуки, которые ты издаёшь, — возбуждающе охает, — хочу заставить тебя так стонать вживую, милый. Воздух в комнате постепенно накаляется. Обрывистым движением языка слизываю мелкие капли пота с верхней губы, работая рукой сильнее и грубее. — Я так близко... Воображаю ласковые прикосновения её пухлых губ, короткие, натянутые укусы за подбородок. Этого так мало и одновременно достаточно. — Кончи для меня, Гарри. Дай мне знать, как тебе хорошо. Её будоражащий посыл толкает меня за грань, заставляя излиться в ладонь, пачкая оголенный живот. Прерывисто вдохнув, позволяю оргазму пробрать всё тело до самых кончиков пальцев. — Мне никогда ещё не было так приятно со своей рукой, — удовлетворенно выдыхаю, выпуская член из рук и взяв салфетки, вытираю вытекшую сперму. — Теперь ты менее агрессивный? — слегка подтрунивая спрашивает. — А ты останешься проверить? — надежда умирает последней. — Я хочу, но не могу, — но всё же умирает... — ещё несколько дней, и у меня будет чуть больше свободного времени. Потерпи, хорошо? — У меня нет выбора, — злость на весь мир ушла, но непонятная тоска осталась. Я знаю, что привязался к ней куда сильнее, чем она ко мне, но ничего с собой поделать не могу. — Мне пора, — голос становится более властным, — было приятно вспомнить, как ты кончаешь, — я усмехаюсь, прикусив губу, — кладу трубку, пока ты вновь не сказал то, что меня переубедит, — быстро тараторит, а я итак в данный момент не очень хорошо соображаю, — крепких снов, — слышу мягкий поцелуй, который обрывается длинными гудками...