Неделимые

Разум за считанные секунды охватывает похоть. Его сильные руки похожи на клетку, когда он прижимает меня к себе. Прижимает всё ближе и ближе, вызывая жар в животе и пульсацию между ног. Нетерпеливое тело покалывает от близящегося удовольствия, которое мне так необходимо. В последние дни, когда я начинаю из ниоткуда чувствовать потребность в его присутствие, я часто задаюсь вопросом, как долго это будет продолжаться. Чувствовать потребность, касающуюся не только интимной близости, и не получать возможности насытиться человеком, довольно трудно. Не так давно я проигнорировала бы это, сделала бы вид, что в этом парне нет ничего сверхъестественного. А теперь едва могу отвести взгляд, тайно понимая, что стала обречена в тот момент, когда согласилась на первое свидание. Расторопные поцелуи поднимаются с моей ключицы, и тёплые губы вовлекают в новый поцелуй, который по необъяснимым причинам лишён прежнего чуткого пыла. Он замирает с подаренным необъяснимым чувством, что побуждает меня приоткрыть глаза и вернуться в реальность. Его настроение резко меняется, как будто разыгравшегося львёнка, забывшего о своей неволе, полоснули хлёстким ударом кнута. — Что такое? — медленно опускаю ладонь на разгоряченную щеку. В полупустом номере воцаряется гробовая тишина, позволяющая уловить незаметную морщинку между бровями. Его странная реакция заставляет сердце ускоренно стучать, и этот звон эхом отзывается в ушах. — Всё нормально, — делает вид, что ничего не произошло, вновь начав осыпать моё лицо поцелуями. — Нет, подожди, — создаю воображаемый барьер, — что не так? — Не бери в голову, — новыми прикосновениями он пытается воссоздать прежнюю искру, но всё тщетно. — Гарри, что случилось? — применив нужную силу, я переворачиваю его на белый кожаный диван, нависая сбоку, — рассказывай. Парень недовольно сжимает губы и, проведя глазами по сторонам, начинает нервное постукивание пальцами по моей оголенной спине. — А тут прохладно. Ты не замёрзла? — вполне серьёзно спрашивает, на что я недовольно хмурюсь. — Что за... — не заканчиваю фразу, — Стайлс, я жду, — внимательно изучаю каждое мимическое действие и пытаюсь догадаться, что именно могло случиться за такое кроткое время, что его состояние кардинально изменилось. — Правда ерунда, — проводит рукой по плечу, — мои заморочки. Давай продолжим, — он прикрывает глаза и тянется ко мне навстречу. Что? Продолжим? — Ну уж нет, — прислоняю пальчик к губам, — я хочу знать, что тебя тревожит. Шумно шмыгает носом, и создаётся впечатление, что он взвешивает плюсы и минусы нашего дальнейшего диалога. — Может вс... — Гарри! — ворчливо бурчу. — Хорошо, — медленно выдыхает воздух, — но это так глупо, что ты не поймёшь. Думаю, за такое длительное время он продемонстрировал множество нелепых фраз и действий, что я привыкла к его неординарному мышлению. — И всё же? Мы давно обсуждали, что будем делиться любыми переживаниями. Решить вдвоём сложившуюся проблему куда эффективнее, чем держать её в себе, накручивая на неё новые нюансы. — Обещай, что ты не назовёшь меня зависимым параноиком? — А будет повод? — Будет. — Тогда я не буду этого обещать. Начинай, — он тяжело вздыхает, крепче обнимая одной рукой. Грудью прижимаюсь к его боку, продолжая смотреть в обеспокоенные изумруды. Чем дольше он тянет, тем больше событий и исходов я фантазию. — Я не понимаю... — расстроенно начинает, — серьёзно. Делает чёткий акцент на последнем слове, что ощущение, будто начало разговора — и есть конец. — Что именно? — направляю ближе к сути и приступаю к осторожному поглаживанию выступающего подбородка. — Ну... Знаешь... На самом деле мне... Чёрт, я не знаю, как сказать так, чтобы ты не считала ме... — я обрываю несвязную речь нежным поцелуем, на который он охотно отвечает. Наши губы скользят в унисон, разряжая напряжённую обстановку. Как только чувствую едва уловимое расслабление мышц, я отстраняюсь. — Скажи как есть, я постараюсь понять. — Хорошо, — Гарри прочищает горло, — мне важно, что обо мне говорят. Не все люди, а мои близкие друзья, — делает слишком длительные паузы, — просто... Я бы хотел, чтобы они поддержали меня, хотя бы один. Все твердят, что вроде как всё нормально, но было бы лучше, если бы я остановился. Несмотря на разжевывание проблемы, я не могу уловить смысл. — В чём конкретно? — В нас. — В нас? — непонимающе переспрашиваю. — Да. — У тебя из-за меня проблемы? Как-то он замудрённо объясняет. — Нет, ты чего. У меня нет из-за тебя проблем, — мимолётно целует моё плечо, — когда люди узнают про нас, складывается такое ощущение, что они категорически против. А мне бы хотелось, чтобы хоть кто-нибудь сказал: «хей, чувак, я так рад, что ты счастлив», — играется с голосом, — а от них только негативом веет. Не могу сказать, что не понимаю его зависимости от мнения друзей. Это вполне нормально, поскольку именно близкое окружение может сильно давить на психику человека, постоянно заставляя не просто выслушивать мнение, но и выставлять его за своё. Все мы разные, и если я не разделяю такую позицию, это не значит, что не понимаю. — Почему тебе так важно это? — Потому что они важная часть меня? — задаёт мне вопрос. — А ещё? Нужно всегда искать скрытый корень проблемы. Как с заболеванием. Без истинной причины диагноза не поставить. — Я даже не знаю, — хмурит брови. — Тогда какой вопрос у тебя возникает сразу же, как ты слышишь неодобрение? — он открывает рот в попытке что-то сказать, но останавливается, — как бы нелепо это не звучало, ты можешь мне сказать. Почему он все свои переживания считает глупыми? Если его это расстраивает, то никто не может дать оценку его чувствам. У каждого свой предел, который не поддаётся строгому математическому вычислению. — Я начинаю думать, что они правы, — так тихо шепчет, что я практически не слышу, — и нам не стоит... — Гарри, — я беру опечалившее лицо в свои руки, — никто не сможет убедить тебя в том, во что ты не веришь. Если ты сам сомневаешься, то их слова лишь заставляют этому выплыть наружу. — Я не сомневаюсь, — довольно решительно заявляет, — но меня беспокоит, что я не могу дать тебе того, что мог бы дать... Кто-то другой, — сильно морщась, он уводит взгляд в сторону окна. На улице вечереет, но в дополнительном освещение нет нужды. Я идеально вижу все его очертания, которые демонстрируют важность сказанных слов. — Посмотри на меня, — я не настаиваю, но он послушно поворачивается, — спроси меня. Разве мой ответ не важнее твоих догадок и чужих сбивчивых мыслей? — уже понимаю, что он пока не может решиться задать вопрос, поэтому продолжаю сама, — я не отрицаю, что ощущаю некую пустоту в наших отношениях, но она исходит исключительно от того, что у нас нет должного времени, которое мы бы оба хотели... И это поправимо, не так ли? — Именно поэтому мне было сложно заводить отношения в турах, — дополняет мою речь. — Но я знала, на что иду, поэтому ты ошибаешься, говоря, что не можешь дать мне чего-то там. Ты можешь, просто не сейчас. Я ведь готова ждать. Считай, что тебе повезло, раз попалась такая терпеливая девушка, — мягко улыбаюсь. — Но... — Никаких но, — кладу ладонь на его рот, — у всех отношения развиваются по разному. Значит, у нас вот так вот. Если ты вдруг станешь мне не интересен, то ты узнаешь об этом первым, — он сильно кусает мои пальцы, — эй! — Тебя точно это устраивает? — Если у этого есть прогресс, то да. — А если... — Тогда я скажу тебе пока-пока, сладкий. — Стоун! — сердито говорит, вызывая мою очередную усмешку. — Это всё? — Да, — моментально отвечает. — Хорошо. И если что, то твоей поддержкой могу быть я. Как там? — дословно вспоминаю его предыдущую фразу, — хей, чувак, я так рада, что ты счастлив. Вы отличная пара, потрясающе смотритесь, просто нет слов, — он наконец-таки улыбается, оголяя белоснежные зубы. — Импровизация так себе, малыш. — Ну уж извините, как смогла, — глажу его растрепанные волосы, наслаждаясь поменявшейся атмосферой, — люблю твою улыбку, — мимолётно целую уголок его рта. Он крепко прижимает меня к себя, отчего я кладу голову на его плечо, зарываясь в волнистые волосы. Я прикрываю глаза, глубоко вдыхая изученный аромат. Чувствую себя в этот момент настолько спокойно и умиротворённо, насколько это возможно. Прямо сейчас мы погружены в особое тепло, и мне больше ничего не нужно. — Как думаешь, мы ещё успеем? — игриво шепчет на ухо, вызывая мурашки по всему телу. — Вряд ли, — головой опираюсь на его грудь, изучающе всматриваясь в него, — по закону подлости тебя должны вызволить отсюда с минуты на минуту. — Но я всё равно никуда не уйду, пока не позовут. — Я и не рассчитываю на это, — он медленными движениями поглаживает мою спину, заглушая чувство лёгкого холода, — но я бы хо... — когда я завожу мешающиеся пряди назад, он останавливают моё предложение, схватившись за левую кисть. — Что это? — озадаченно спрашивает. — Оу, ничего страшного, — мы оба смотрим на выделяющиеся красное высыпание, — аллергия. — На что? — делает пару неощутимых прикосновений. — Я слишком торопилась сегодня, что решила закрыть крышкой раствор, не надев перчатки. Вот он и попал на кожу, — у него слишком серьёзный взгляд. — Только не говори, что ты знала, что у тебя на него аллергия, и все равно не надела перчатки. — Хорошо, не буду, — сдерживаю улыбку, — я же постоянно работаю с химией, так что все нормально. У меня чуть ли не на каждый третий пломбировочный материал такое вылезает. — Это ведь не опасно? — Что ж, — грустно протягиваю, — если я продолжу хватать химикаты без перчаток, то скорее всего мне ампутируют руку, — строго заявляю, получая широко распахнутый рот, — Господи, я же шучу, — под его закатывание глаз, я издаю звонкую усмешку. Довольно непросто работать в сфере, где каждый бутылёк может быть ятрогенным орудием для твоего организма. Не буду скрывать, что с аллергией шутки плохи, но и говорить ему об этом я не собираюсь. Зная его чересчур беспокойное отношение, он будет переживать ещё больше. К сожалению, от этого уже не избавиться, так что приходится мириться и продолжать изредка травить себя гормональными, которые далеко не положительно влияют на здоровье, если использовать их в таком объёме, как я. — Нельзя заботиться о других и не заботиться о себе. — А разве забота обо мне не входит в твои планы? — Но ведь я не могу работать рядом. — А жаль, — задумчиво произношу, — из тебя бы получился отличный ассистент. — Я ни за что не согласился бы работать на тебя, — издевательски цедит, — я же не мазохист. Ишь какой деловой. Но я думаю, ему бы подошёл хирургический костюм. Хотя... Есть ли что-то, что ему может не подойти? — От многого отказываешься. — Только от тебя в медицинском халатике, — он приподнимается и приближается к губам, практически целуя выдыхаемый мною воздух, — я ведь забыл, что твоя работа идеально подходит для ролевых игр. Даже есть помещение... — оставляет манящее едва ощутимое прикосновение. — Мечтать не вредно, — зубами натягиваю его нижнюю губу, сладко посасывая. — Если продолжишь, у меня встанет, — а сам тянется к моей заднице, задирая юбку. — Как скажешь, — прекращаю всякие манипуляции, — забыла спросить, — чувствую, как он по-хозяйски сжимает ягодицы, — а у тебя нет аллергии? — Есть. На тебя, — изображает громкий чих, отворачиваясь в сторону. — Как остроумно, — качаю головой, — а серьёзно? — На маршмеллоу, — улыбчиво отвечает. — Да прекращай уже, — хлопаю ладонью по груди, — на что? — Я же сказал. — Ты не шутишь? — он отрицательно качает головой, — ты что, с Луны? — Почему? — приглушенно смеётся. — Потому что... У меня нет продолжения! — по-детски вскрикиваю, забавляя его сильнее, — и как ты это понял? Он прочищает горло и поудобнее располагается на диване, продолжая тискать меня как собственную игрушку. — Мне было восемь. Мы с Джеммой решили сходить в поход, но мама запретила далеко уходить, поэтому путешествие ограничилось нашим садом, — он с таким тёплом рассказывает, что не возможно не издать милый вздох, — пока я строил шалаш из палок и огромных полотенец, Джемс стащила у соседа пару брёвен и разожгла костёр. Просто наши доски были в сарае, который закрыт на ключ, вот и пришлось выкручиваться, — отвечает на мой немой вопрос, который он на удивление понял, — а до этого она с подругой купила множество сладостей, и вот сидим мы, значит, поздним вечером под открытым небом, она протаскивает маршмеллоу на палочку, греет на костре и отдаёт мне. А я ведь никогда не ел. На радостях схватил и не подумал, что эта штука ещё и горячая, из-за чего я вдобавок и нёбо обжёг, — недовольно произносит, чуть ли не бурча как старый дед, — в общем, спустя минуту я опух. Джемма думала, что я прикалываюсь, и смеялась, пока я с огромным высунутым языком пытался ей сказать, что похоже со мной что-то не то. Но всё благополучно закончилось. Помимо лекарств я получил ещё и по жопе за то, что мы чуть не устроили пожар, — издаёт смешок, а я не могу выкинуть картинку маленького шаловливого Гарри из головы. — Джемма не испугалась? — Ой, она ревела как девчонка, — его глупая фраза заставляет... — блин, даже не смей сейчас ничего говорить! — Но я не мо... — Стоун, нет! — угрожает указательным пальцем. — Но... — Молчи, — улыбается и касается моих губ. Его вкус на языке гораздо заманчивее любого десерта, который я могла бы пробовать. Осторожное дыхание едва сдерживает моё желание начать свои исследования по мускулистому телу заново. — Я должен тебе признаться. — Позже, — залезаю сверху в надежде получить чуть больше, чем он может мне сейчас дать. Видимо стойкое неудовлетворение берёт вверх. — Нет, подожди, — он вновь начинает смеяться, отчего прикусывает мне губу. — Поз-же, — по слогам повторяю и устраиваюсь поудобнее у него между ног. — Джейн, — продолжает настаивать, пока я тянусь к ширинке. Меня даже не волнует, что времени у нас точно не осталось. Но никто не звонит, а я так сильно его хочу, что не могу остановиться. — Помолчи, — углубляю поцелуй, не дав шанса сказать ещё хоть слово. Его руки приятно блуждают по телу, вызывая буйство красок. Не знаю, почему я так чувственно реагирую, но и поддаваться посторонним мыслям тоже не хочу. — Нет, стой, — я с недовольным рыком поднимаюсь, опираясь ладонями на грудь, — короче, я выключил телефон, чтобы нам не мешали, — виновато заявляет. — Гарри! Не скажу, что удивлена, но я не собираюсь быть помехой его работе. — Я бы не признался, если бы не крики, — тянусь на пол за одеждой. — Какие крики? — встав с парня, непонимающе спрашиваю и отдаю его шёлковую рубашку. Пока он торопливо поднимается, я застегиваю лифчик и натягиваю узкую водолазку. — Пару раз стучали в соседний номер, ты не слышала? — Не обратила внимание, — поправляю мятую юбку, — не к нам же стучали. — Ну... — скрытно пропевает, — по сути, к нам. Ведь соседний номер — мой. — А этот чей? — Луи, — неуклюже застегивает пуговицы, — но меня нельзя винить в том, что я хотел подольше побыть с тобой, — он встаёт с дивана и, подойдя вплотную, обнимает за талию, — и желательно без посторонних звуков. Как бы мне не было приятно просто так стоять и наслаждаться моментом, ему нужно идти. — Гарри, — оставляю нежный поцелуй на шее. — Секунду, — он лишь крепче сжимает, полностью погружая в чуткую охапку сильных рук.

***

POV Гарри Из-за технических проблем, съёмки завершаются намного позднее запланированного времени. Несмотря на строгий «приказ» отправляться в аэропорт, мы продолжаем стоять в кругу в центре огромного зала, где завершили рабочий процесс. — Была рада вас увидеть, — говорит Джейн, поочередно обнимая каждого. Такси уже ожидает внизу, поэтому тянуть время, чтобы подольше насладиться её присутствием, становится бессмысленным занятием. — Пока, — последним с ней прощается Томлинсон, который, подхватив свой мяч, покидает помещение. — Не перетрудись, — улыбается Найл, когда начинает путь к выходу. — Ничего не обещаю, — спокойно комментирует, провожая его взглядом. Некоторая часть команды ещё не успела уйти, но не только это дарит мне ощущение дискомфорта от накалённой обстановки в компании Лиама. — Ладно, всё, — он тянется к Стоун, — а то мы так опоздаем, — усмехается и, посмотрев на меня, отстраняется. Как бы я не хотел поцеловать её на прощание, прекрасно понимаю, что она не ответит. И дело не только в Пейне. — Пока? — неуверенно спрашиваю, окунаясь в её объятия. Молчаливо простояв, я успеваю задуматься над тем, как бы хорошо было бы остаться здесь. — Так, я пошёл, — друг заминается и, подняв взгляд с пола, разворачивается и уходит. Почему я смотрю на неё с таким сожалением? Словно у меня было тысячу возможностей порадовать её пройденным днём, и я ни одной не воспользовался. — Я могу тебя подвезти, — изумлённо смотрю. — Но это совершенно в другой стороне, — пытаюсь переубедить не только её, но и себя. На часах около одиннадцати, а ей ещё ехать обратно в такое тёмное время из самого далекого угла города. — Я не против покататься. — Против я, — уверенно заявляю, — нет, езжай домой. — Но. — Джейн, — строго продолжаю, — уже поздно. — Во-первых, это не причина, — она берёт мою ладонь и тянет к дверям, — во-вторых, не указывай мне. Спорить бесполезно, да и если честно нет никакого желания, потому что я сам только рад побыть с ней хотя бы ещё минуту. Мы выходим к лестнице, где вдалеке замечаю Пейна. — Лиам! — громко выкрикиваю, отчего парень поднимает на меня голову, — езжайте без меня. — Как скажешь, — выдаёт без всяких эмоций, что немного неприятно, но сейчас меня это не волнует. — Идём, — она сбегает вниз, чуть ли не волоча моё менее активное тело.

***

Подойдя к машине, я вопросительно на неё смотрю. — А она тебе не велика? — оглядываю чёрный Гелендваген. Несмотря на то, что я удивлён её выбору, он меня нисколько не смущает. Человек, который безумно любит скорость, не может ездить на детском драндулете. — Ты боишься? — издевательски спрашивает. — Если ты обещаешь не гнать. — Не даю пустых обещаний, — она подкидывает ключи в мою сторону. Немного опешив, я всё же ловлю их, — тогда садись за руль. — Ладно. Даже не буду парировать. Не то, что я ей не доверяю, но меня напрягает её езда. Мы уже ездили вместе, и, вероятно, она не всегда создаёт впечатление резвого водителя, по крайней мере со мной такого не было, а проверять я не хочу. К тому же я более мягок в дорожном плане, поэтому тяжело отношусь к её слабостям. Особенно, после многочисленных рассказов от Луи с Лиамом, которые были свидетелями ее бешеного разгона. Правда первый это одобрял, а второй чуть не наделал в штаны. Сев в автомобиль, я настраиваю зеркала и сиденье под себя. Завожу двигатель, пристегиваю ремень безопасности и, осмотрев улицу, выезжаю с парковочного места. — Ты не говорила, что катаешься на гелике, — не сводя глаз с дороги, спрашиваю её. Объезжаю слишком близко оставленные машины, направляясь к главной оживлённой улице. — Мне кажется, я выгляжу более властно на нём, нет? — не отвечает на поставленный вопрос, — но твой ягуар определённо лучше. — Я знаю, к чему ты клонишь, — усмехаюсь, — но нет. Если я правильно посчитал, то это уже четвёртый её намёк. — Да почему? — она дует губки, сводя руки на груди, — так и скажи, что тебе жалко. — Мне жалко свои нервные клетки, — я давно сдался, так что по приезде в ЛА я дам ей ключи, но я хочу её потравить. — Я прекрасно вожу. — Это я знаю, — мы проезжаем переполненные перекрёстки, но даже яркие огни шикарного города не могут отвлечь меня от её искрящихся глаз. — Тогда не вижу проблемы. — Всё равно нет, — получаю длительный возмущённый рык, отчего заливаюсь со смеху. Она такая забавная, когда не получает того, чего хочет. — Мы ещё посмотрим. — Ага, мечтай. — Ты ужасен, — корчит гримасу, толкая меня в плечо, — не пропустите поворот, мистер, — самодовольно заявляет. — А ты уже изучила город? — смотрю на навигатор, который направлен только в мою сторону, так что она вряд ли смогла увидеть курс. — Да, он мне нравится, — всматривается в окружающие небоскрёбы, которые молниеносно остаются позади, не дав возможности увидеть всю их красоту, — может я даже перееду сюда, — резко сбрасываю скорость от непредвиденного заявления. Мне совсем не нравится то, что я услышал. Её голос был как никогда решителен, что я не вижу отсылки на неправдоподобность затеи. — Что, прости? — морщу лоб, нервно проведя по подбородку. — Думаю, у меня здесь больше возможностей, чем в Лос-Анджелесе, — она вообще не смотрит на меня, что заставляет сердце волнительно уйти в пятки. Нет. Она не может переехать сюда. Это абсолютно не мой город, мне в нем тяжело и душно, так что я даже не рассматриваю такой исход. — Подожди-ка, — прочищаю горло, пальцами без остановок постукивая по рулю, — ты серьёзно? — Да, — сразу отвечает, — мне здесь действительно нравится. Тем более, мне уже предложили новую престижную должность. Её слова эхом отзываются в моей голове, заставляя снижать скорость всё больше и больше. — Джейн, но... — туго сглатываю, — как же я? Она поворачивается ко мне, посылая такой холодный взгляд, что меня насквозь пробирает. — А что ты? — как ни в чём не бывало пожимает плечами, — мне кажется, тебе не будет скучно вместе со своим ягуаром, — она начинает смеяться, наслаждаясь моей паникой. — Блять, Стоун! — сжимаю правый кулак, — вот я так и знал! Расслабленно выдыхаю. Когда-нибудь я научусь не поддаваться провокациям. — Нечего меня травить, — тянется ко мне, оставляя нежный поцелуй на щеке. — Ещё поборемся, — коварно заявляю, хотя без понятия, как можно обдурить того, кто в этом лучше всех. Мы останавливаемся на только загоревшемся красном светофоре. Опускаю кисть на её оголенную коленку и ощущаю приятное тепло. Джейн кладёт сверху свою ладонь, нежно поглаживая длинные пальцы, изредка перебирая кольца. Наслаждаясь моментом, я двигаю руку по внутренней поверхности бёдра. Дойдя до края одежды, она приближается чуть ближе к водительскому сиденью и, взяв инициативу в своё управление, запускает наши ладони глубже. Закрываю глаза, облизывая пересохшие губы. Не долго думая, проникаю намного дальше и едва касаюсь кружевных трусиков, после чего Джейн раздвигает ножки. — Потрогай меня, — я прочищаю горло, пытаясь заглушить возбуждение. Не в силах справиться с борьбой, я, окончательно задрав юбку, большим пальцем нежно провожу по промежности, надавливая на интимные участки. Сердце продолжает ускоренно гонять кровь, напрочь вышибая кислород из лёгких. Меня отпугивает внезапный звук заднего автомобиля, заставляя посмотреть на светофор, где давно горит зелёный. Резко убираю руку к рулю и газую с места, возобновляя прежнюю скорость. Сегодняшний день отзывается блаженным звоном на душе. Я не могу игнорировать тот факт, что не завершил начатое, оставив её и себя без возможности полного погружения в наш собственный мир. Сложив все возможные варианты и рассчитав время, я сворачиваю на неизвестную узкую парковку вдоль закрытых магазинов, неаккуратно паркуясь между машинами. Необдуманные действия происходят так импульсивно, что я оставляю девушку в небольшом недоумении. Заглушив двигатель, я отстёгиваю ремень безопасности, который с шумом отлетает на своё место и, повернувшись к ней, за считанные секунды впиваюсь в мягкие губы. Мои руки начинают блуждать по чёрным брюкам, расторопно ища презерватив, который точно должен быть в кармане. — Перелезай назад, — зубами оттягиваю нижнюю губу, неохотно отпуская её. Выхожу из машины, меняя своё водительское место на заднее. Захлопнув и заблокировав дверь, я расстёгиваю ширинку и рывком стягиваю вниз брюки вместе с боксерами. Ненароком замечаю, как она снимает высокие ботфорты и аккуратно приспускает нижнее белье, выбрасывая его на моё прежнее сиденье. Привстав на корточки, она пролезает через коробку передач и оказывается рядом. Распечатывая контрацептив и надевая его, я дрожащими руками тянусь к её талии, не в силах противостоять желанию прикоснуться к ней. — Давай малыш, я весь твой. Наклонившись ближе, она жадно впивается в губы и забирается сверху. Я крепко цепляюсь в блондинистые волосы, проиграв борьбу с самообладанием, когда её язык вытворяет со мной такое. — Пожалуйста, сними верх, — я хочу наслаждаться вкусом её кожи, а закрытая водолазка не позволяет даже поцеловать её. Она снимает с себя яркую ткань, отбрасывая её на свободное место. Зубами тяну бретельки, стаскивая вниз болтающийся бюстгальтер, и облизываю свой утренний засос. — Джейн, — сладко шепчу, побуждая к действиям. Самостоятельно направив член к её промежности, я останавливаюсь и переставляю руки на ягодицы, до побеления впиваясь в кожу. Не в силах выдерживать томительное ожидание, опускаю её вниз, довольствуясь мучительно-блаженным погружением. Положив свои ладони на мою грудь, она начинает плавно двигать бёдрами, забрав моё право вести. — Боже... — протяжно вздыхает, пробирая нужный темп. По телу пробегают тысячные электрические разряды, когда я отдаюсь её дурманящим всхлипам. Я чувствую, как каждая клетка насыщается её энергией. Хватаюсь одной рукой за выгибающуюся шею и, не прекращая размеренного темпа наших тел, наслаждаюсь её упоительными стонами. Джейн набирает обороты, впиваясь ногтями в грудь, минуя мешающуюся ткань рубашки. — Укуси меня, — страстно шипит, подставляя мне грудь. Проведя языком по ареоле соска, я обхватываю набухший бугорок и зубами натягиваю его на себя. Получаю одобрительный вздох, я повторяю действия, глубже прилипая к груди, отчего она выгибает спинку. Я рассыпаюсь от движений её бёдер, которые позволяют ощутить приятное покалывание в висках. — Чёрт, — ворчливо ругаюсь, хмуря брови, — почему мы не сделали этого раньше. Объятым пламенем страсти меня совершенно не волнует, что мы можем быть замечены случайными свидетелями. Учитывая локацию, вероятность минимальна, что в край облегчает ситуацию. Джейн нарушает незначительную, но весомую дистанцию и торопливо касается моих губ, сталкиваясь при этом зубами. Её дикий животный поцелуй напрочь срывает крышу. Прижимаюсь ближе, вдыхая аромат её духов и понимая, что нет места слаще, чем рядом с ней. Она сдерживает амплитуду скачка, с каждым разом заставляя меня желать большего. — Пусти глубже, родная, — хрипло рычу в пухлые губы, — возьми всего. Даю ей некоторое время, после чего принимаю круговые движения пятой точки вместе с нежными и чертовски глубокими проникновениями. Постепенно бьюсь о матку, что по-настоящему сводит с ума. Движения больше напоминают соревнование: кто кого сильнее затрахает. Не могу прекратить любоваться, как она умело седлает меня, с каждым толчком вышибая любое моё сомнение. — Гарри, пожалуйста, — умоляющее стонет, и я начинаю вколачиваться в жаждущее тело с такой силой, что салон автомобиля, вероятно, готов взлететь. От получаемой дозы удовольствия я сжимаю глаза и скриплю зубами. Не могу позволить себе кончить раньше, но мой длительный стон выдаёт меня. Нарочно сжимая мышцы влагалища, она бесповоротно овладевает моим сознанием, заставляя оргазму охватить тело с ног до головы. Блять. Как же хорошо. Запрокидываю голову, погрузив себя в расслабляющую эйфорию. Стоун делает ещё несколько размеренных толчков, после которых, выкрикнув моё имя, облегчённо падает на мою грудь, вызвав во мне новый окрыляющий разряд. — Ты в порядке? — прерывисто спрашиваю, восстанавливая сбивчивое дыхание. — Да, — соблазнительно шепчет, — ты? — Определённо, — она приподнимается, обнимая меня за шею. Наслаждаясь её затуманенным от удовлетворения взглядом, я дарю опьяняющих поцелуй, обещающий всё на свете и в то же время отбирающий всё, что у меня есть.