Чосон в котором нет места двоим братьям

      «Государство будет процветать лишь при мудром правителе, что смог возлюбить ближнего своего». Такое указание нам дал с братом отец на смертном одре, когда нам было лишь 7 лет. Кто будет править империей мы с братом не задумывались, и до того момента жиле в ладе. Хотя наше взаимоотношения трудно было назвать дружескими, скорее соперническими. Имея общие интересы, но разные подходы к исполнению задуманного плана, мы часто оказывались на противоположных полях битвы.        К примеру, даже в погоне за зайцами, одна из излюбленных забав императорского двора, у нас были разные подходы. Мне было легче отсечь мечем голову зайцу и доставить его в лагерь, я, бывало, уливался полностью кровью, запятнанные рукава белого чогори под синим чонбоке все это напоминало ало-фиолетовую смесь. Ух, не передать мне это наслаждение, услада моих глаз состояла в наблюдение за страхом в глазах и движениях моей добычи. А братец, нежное дитя, устанавливал ловушки, в кои забредя, заяц мог еще и морковью поживиться и живым во дворце остаться.       Не было в нем того дерзновения, чтоб на престоле царствовать, так говорили многие. И я в это уверовал всей своей силой имперской и в день свержения матери, когда она уже 8 лет была регентом при нас, я стоял у изголовья ее кровати с отравленным кинжалом за спиной, и с тихим спокойствием наблюдал за ее последними вздохами. Замахнувшись, сколь была возможность, я резво воткнул кинжал в сердце той, что когда-то под этим сердцем носила нас с братом-близнецом. Но перед тем как испустить свой дух, звонкий голос матери пробрался в покои к моей тени — брату, и тот, ворвавшись в ее покои, ошалел от увиденного, но он не стал рыдать, как это было бы прежде. В его взгляде читалась ненависть и возможность помешать моему царствованию, так чтобы обезопасить себя я оставил ему ядовитый шрам на лице, и ушел встречать одновременное выказывание соболезнований и поздравлений с принятием титула императора.       Теперь я Мин Ингю самодержец империи Чосона.