Суспирия

      Руки невыносимо жгло. Подняв их, девушка увидела, что оба запястья покрыты тонкой слизистой коростой, рвущейся при движении. И не только запястья… Вся рука. Все тело! Серая гноистая масса лениво сочилась из нарывов и ожогов. Самое ужасное — как бы ни хотела кричать, губы не двигались. Они спеклись, были сцеплены между собой отвратительным кровавым наростом, который образовался вместо кожи.       «Что… Что это?! Почему?!»       Мир перевернулся. Ноа не стояла, а лежала на кровати, прикованная толстыми кожаными ремнями. Ощущение было такое, будто вместо лица у нее неподвижная каменная маска. Что-то застряло глубоко в носоглотке, оно мешало дышать, заставляя ее судорожно хватать ртом воздух. Но облегчения это не приносило — каждый вдох сопровождался острой колющей болью в груди, от которой лихорадило без остановки. Чьи-то руки лежали на плече и придавливали к постели. Она не видела лица — было не до того. Боль ввинчивалась, как шуруп, накатывала и отпускала, гудела затупевшей бензопилой, вгрызающейся в живую древесину. Сквозь все это Ноа продолжала слышать голос, затерянный где-то далеко за кадром:        —… отпустите… прошу… пожалуйста…       Гримо резко открыла глаза и еще сильнее вжалась в стену. Она так и не решилась покинуть свое укромное местечко. Ноа боялась, панически боялась испытать снова те самые отвратительные ощущения, когда несколько острых спиц проникают в тело. Разве монстры существуют? Она не отрицала наличие на земле животных с мутацией, но это?.. Существо, что на нее напало, было ростом с человека. Может чуть выше.       Она точно не помнила. В голове не было определенных мыслей, на которых можно было сосредоточиться. В сумке, что валялась около койки, она нашла только несколько теплых вещей и пустой блокнот. Казалось, до этого, кто-то уже пытался в нем что-то писать, но счел записи лишними и вскоре оторванные листы ютились на дне мусорного бака или их ждала иная участь.       Глубоко вздохнув и выдохнув, Ноа попыталась хоть капельку успокоиться и забыть о отвратительных ощущениях. Девушка несколько раз всматривалась в мутный пейзаж за окном, в потрескавшиеся стены. Тишина. Словно это место жило и существовало отдельно от внешнего мира. Было одиноко и холодно, но в теле не было слабости и дискомфорта. Прилива сил тоже, только сонливость.       Гримо боялась, что вот-вот в коридоре послышится скрип, и кто-то войдет, чтобы завершить свое темное дело. Но, если рассуждать логически; она — жива. Хотели бы убить, разве не убили бы? А монстры могут причудиться из-за наркотиков. Так то да, но боль была настолько реальной, да и нельзя игнорировать внезапное исцеление.       Исцелением это назвать глупо. И пусть она осмотрела ноги со всех сторон, но это не принесло должного спокойствия. В душе остался неприятный осадок. Вся ситуация выбивала из колеи и казалась ложью. Было сложно рассуждать здраво, еще сложнее найти хоть какой-то выход. Ноги были такими же, как и до аварии и это было… Неправильно… Непривычно.       И холод. Ужасный холод.       Ноа не видела смысла оставаться на одном месте. Если кто-то придет за ней, то будет знать, где искать. Нужно забрать сумку с вещами и спуститься на нижний этаж. Дверь, на удивление, была открытой, Гримо проверила ее несколько минут назад. Не исключено, что кто-то может ждать внизу.       «Пусть так, но туда я точной не попаду», — верить во что-то, даже в чудо, рационально и логично не обоснованное — заведомо глупо. Да, девушка чувствовала холод ногами, но идти так, как это способны делать нормальные люди, не получалось. Ее уносило то влево, то вправо. Гримо несколько раз прошлась по комнате; от одной стены к другой. Идти прямо не получалось, но другого выхода она просто не видела. Запихнув в сумку две пары теплых штанов и зеленую кофту с горлом, она несколько раз, закусив губу, попыталась поправить волосы. Пряди лезли в глаза, раздражали. Жаль резинки под рукой нет. Пришлось оторвать край одежды и кое-как завязать волосы на затылке.       Вскоре Ноа открыла дверь, но коридор застилала тьма, особенно непривычная после молочного блеска тумана. Девушка закрыла дверь и немного постояла у порога, вслушиваясь в тишину. Ничего. Абсолютное молчание, от которого звенит в ушах. В больнице стояла удушливая спертая атмосфера с неповторимым привкусом формальдегида. Потолок располагался необычно высоко. Лампы над головой не работали. Здание было обесточено… и обескровлено.       Выглядело так, будто больницу год назад закрыли на ремонт, да и забыли. Здесь не было ни души. Грязь, беспорядок и темнота правили балом в отсыревшем здании.       На дверях еще сохранились таблички с выцветшими номерами. Первая цифра видимо указывала на этаж. Три. Третий этаж казался покинутым; ни лавочек, ни дверей, лишь старые рекламные плакаты с яркими цветами. Вот, одной из женщин, державшей в руках лекарство, кто-то замазал глаза и дорисовал усы. В коридоре отсутствовали уцелевшие после вандалов окна. Несколько просто заколотили досками и закрыли картоном.       Гримо попыталась отыскать на стене карту больницы. Но не нашла — на информационном табло у лифта висели только жалкие ошметки белой бумаги. Карта была кем-то бесцеремонно сорвана до нее.       «Тут никого нет.»       Ноа не знала, что и думать. С одной стороны, увидев, каков госпиталь, ей захотелось как можно скорее покинуть гиблое местечко. В любом случае, решила про себя девушка, не стоит выскакивать на улицу немедленно. Это чревато последствиями. Нужно подождать хотя бы пять минут. Присесть, перевести дух…       Она пошла по коридору в поисках скамейки, но, кажется, в интерьере госпиталя не предусматривались даже такие простые удобства. А может, это были последствия несостоявшегося ремонта: Ноа увидела беспорядочный ворох кресел и деревянных скамей в конце коридора. На груде, доходящей до потолка, лежали грязные матрацы, одним своим грязно-желтым видом вызывающие резь в желудке. Она разочарованно вздохнула и повернулась, чтобы вернуться на старое место.       Но так и не дошла. Потому что увидела провал щели между дверью и косяком справа от себя. Она была уверена — когда она проходила только что, двери всех кабинетов были заперты. Но сейчас… дверь кабинета главного врача ушла внутрь, и в образовавшейся щели был виден уголок шкафчика. Девушка подошла к двери и открыла ее полностью. Кроме шкафчика, в кабинете оказался еще стол с кипой бумаг, раковина и мягкий диван. Окна присутствовали, поэтому все виднелось довольно четко.       «Кто здесь?»       Она подумала, что спросила это вслух, но у нее только шевельнулись губы, не выдавливая звука. В больнице затаился глупый шутник, который приоткрыл дверь за спиной и спрятался где-то в кабинете.       Ноа подошла к дивану и заглянула за спинку. В таком узком пространстве поместился бы разве что ребенок, но никого не было. Она была одна.       Гримо растерянно огляделась, чувствуя, как у нее засосало под ложечкой. И увидела, как на самом углу столика легла пара белых листочков. Когда она открывала кабинет, их там не было — все документы валялись в центре стола единым хаосом. А теперь…       — Кто?       Еле слышно скрипнула дверь. Она дернулась в сторону, но тут же заставила себя стоять на месте.       «Без истерик. Сквозняк, только сквозняк, — слезы наворачивались на глаза и пусть она старалась сохранять спокойствие, но нервы уже потихоньку сдавали от всего происходящего. — Господи, пожалуйста…»       Хотелось закрыться от всего мира в железную скорлупу, вернуться домой и послать все проблемы куда подальше. Она уже давно сдалась, смирилась, что не сможет нормально жить. Нормально жить могут другие, не она. Что поделать, если на многих людях с детства весит чертово клеймо неудачника. И, чтобы Гримо не делала, так просто чего-то достичь — не сможет. Ух, как она хотела бросить чертову сумку на пол, да так, чтобы злость ушла, но Ноа лишь медленно опустила ее на диван, да так, чтобы не было шума. Еще она закрыла дверь изнутри, чтобы никто не вошел. Несколько раз попыталась проверить замок. Все хорошо.       Как странно. И почему на душе не становится легче? Просто успокоиться и расслабиться не получается. Ноги не держат, девушка оперлась спиной о стену и медленно сползла вниз.       Она просидела в полной тишине минут пять-десять, с опаской рассматривая себя саму. Девушка больше не старалась акцентировать свое внимание на ногах. Да, они болели от непривычной нагрузки, и эта боль радовала. При других обстоятельствах она бы и расплакалась от счастья, но радости почти не было. Ее сменило злость и раздражение. Злость накатывала волнами, а разум услужливо дорисовывал «прекрасные» картинки будущего.       Боязливо оглядываясь, девушка встала и наклонилась над столом, взяла листы, отложенные в сторону.       Майкл В. Второй этаж, палата 12. Страдает зрительными и слуховыми галлюцинациями, эмоциональной неустойчивостью, навязчивыми идеями. Возможно наличие шизофрении. Для более полной диагностики необходимо продолжить наблюдение. Обычно спокойный и доброжелательный. Развито чувство справедливости, но при перевозбуждении становится неуправляемым.       «Значит, это психбольница?»       На последующих листах тоже были истории пациентов, почти у всех один и тот же диагноз — шизофрения. Сам же врач отдельно сделал несколько пометок на полях:       Другой мир, другая сторона? Эксперименты? Монстры, которых нет? — Ноа перевернула страницу. — Когда плачет синева? Лекарство от всех болезней. О чем конкретно может идти речь? О чудодейственной сыворотке или причуде? Причуда, квик (квирк?). Нет силы, способной окончательно избавить человека от болезней. Раковые клетки сливаются с иммунными в прямом смысле; из двух одна, и болезни это оказывается только на руку.       «Причуда? Силы?», — может она наткнулась на очередное сочинение психа? Люди с такими расстройствами могут выдать что угодно. Да и по первой странице, с расположением месяцев, можно было узнать год, но вряд ли именно в этом году человек начал вести записи. Ноа иногда занималась коллекционированием разных записных книжек и начинала писать в них в разные годы.       У человека, что делал записи, почерк был красивый, но она решила оставить книжку в покое. Ее больше волновали папки с документами на полках.       У стены стоял только шкаф. Громадный аптечный шкаф, смахивающий на здоровяка в толпе дистрофиков. Внутри лежали бинты и медикаменты. В принципе, ей не помешало бы забрать немного вещей на неопределенный срок. Одолжить на время и, не вернуть.       Ноа вытащила несколько папок. Вырезки из газет, статьи и все на английском. В свое время она учила этот язык, но забросила.       — И почему только, — опустошающее одиночество быстро давало плоды — она снова была близка к тому, чтобы общаться с воздухом.       Гримо вытащила из папки несколько статей и аккуратно разложила их на полу:       Более 400 лет в истории Америки существует неразгаданная тайна — тайна Исчезнувшей Колонии. Большое количество людей исчезло с острова, оставив вещи, еду, драгоценности. Куда они делись — не известно по сей день.       История эта началась с сэра Уолтэра Рейли, знатного английского дворянина. По просьбе королевы Елизаветы I он предпринял попытку основать колонию в Северной Америке. Это был новый английский регион, названный Вирджинией в честь королевы-девственницы Елизаветы I.       Королева хотела распространить на эти земли власть и силу Англии, и в 1584 году сэр Рейли снарядил туда экспедицию, на остров Роанок, для изучения места будущей колонии. Колонистам, поселившимся на острове, пришлось пережить тяжелое время в новом, незнакомом для них мире: зима выдалась суровой, запасы еды истощились. Кроме того, поселенцы находились в окружении агрессивных индейцев, постоянно отражая их атаки. Люди прожили на острове зиму и весну и решили вернуться в Англию. В июне 1586 года колонисты покинули Роанок на корабле капитана сэра Френсиса Дрэйка, который проходил мимо острова, возвращаясь из Вест-Индии. Так в то время назывался район Карибского моря. Через несколько недель после отъезда колонистов на остров Роанок высадилась новая группа храбрецов из пятнадцати человек, всецело поддерживавших идею распространения власти Англии в Новом Свете. В 1587 году сэр Раули предпринял еще одну попытку колонизации Нового Света, отправив вторую группу поселенцев в Америку. Возглавлял группу Джон Вайт, уже побывавший на острове Роанок. Он получил указание перенести поселение с острова Роанок на берег залива Чезапик. Но моряки отказались везти людей дальше, чем остров Роанок, и 22 июня 1587 года 150 колонистов, включая 11 детей, высадились на острове. Роанок встретил их молчанием. 15 человек, оставленные на острове год назад, исчезли.       Надпись внизу:       Больные тоже исчезают.