June GingerRose Fest

      На Аджан Клосс душно. Хакс стоит на выходе из корабля, оглядывая густые джунгли и пытается сделать вздох. Воздух тяжёлый и влажный, только такие крысы, как Сопротивление, могли выбрать настолько неудобную планету для своей базы…       Ах, точно.       Он теперь тоже крыса.       Он вздыхает и спускается по трапу, оглядываясь по сторонам.       Хакс думает, что в таком климате носить жёсткую плотную форму Первого Ордена и шерстяное пальто, всё равно, что вариться заживо в кипятке. Но снять свои регалии для него ещё хуже, чем умереть. Это единственное, что у него осталось от былой славы, это подтверждение его усилий и труда на протяжении долгих лет…       Всё было решено тогда, когда он отправил первое сообщение по закодированному каналу, пылая гневом и бессилием, униженный в тронном зале, а после — на Крейте. Пути обратно не было и не будет.       Второй раз всё решилось, когда он получил ответ от своего куратора. Кого-то с ужасной грамматикой, сухими словами и местами топорным юмором. Это девушка, понял Хакс спустя несколько сеансов общения с ней. И она механик. Толковая, с пытливым умом. Их сеансы связи увеличивались по времени, пока они спорили о возможных модернизациях двигателей, потом об устройстве дроидов, затем она доказывала, что придуманный им треккер (хорошо, она не знала, что говорит с создателем этого устройства), легко взломать, а потом взяла — и доказала это. Хакс обомлел, когда вместе со взломом его датпада, девчонка подключилась к голопроектору. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не веря в происходящее, а потом под синхронное «Ты!» отключились.       Неделю молчала. Сухо принимала информацию для своих, Хакс даже подумал, что она отказалась от общения со шпионом. А ему — на почве нервов, не иначе — начали сниться сны с ней. Воспоминания, как из прошлой жизни, прокручивались перед сознанием, и Хакс просыпался весь в поту. Он думал, что их споры и баталии развеивали его скуку, а также не давали свихнуться в сходящем с орбиты мире. Кайло Рен вершил хаос, Первый Орден кипел нарушениями, и если раньше Хакс знал, как выжить в этом всём, то теперь он просто существовал. И ждал. Верил, что его план сработает, Верховный Лидер падёт, а он, самый молодой генерал, взойдёт на его место и принесёт уже мир в эту Галактику.       Потом она ему написала. Уточнила что-то по присланным схемам, он привычно указал ей на её нехватку знаний, и понеслась. Всю ночь он печатал ей сообщения, как будто его прорвало. Хакс чувствовал себя таким живым, вступая с ней в конфронтацию, и это чувство было хуже наркотика. Стоило ему закончить вахту, как он бежал в свои покои — спорить, ругаться, выливать тонны информации по технологиям, получать не менее яркие ответы, а потом спать и продолжать спорить с ней во снах. Он даже подумал, что её надо будет взять к себе, когда он возглавит Орден, таким специалистам нечего делать в болоте Сопротивления…       Первый Орден не прощает предателей. Хакс это знал лучше других. Знал, и всё равно надеялся успеть разыграть свою партию до самого конца. Крифф бы побрал этого Прайда… Он всегда подозревал, что бывшие имперцы — плохие соратники. Единственным, кто его не подвёл, оказалось Сопротивление. Вот уж у кого благородство и безумие всегда ожидаемо. Делать на них ставку было, признаться, глупо, но где-то глубоко внутри души, Хакс хотел к ним попасть. Образ его куратора, уже прилично затёртый памятью, следовало освежить.       Он шагает на мягкую, влажную почву Аджан Клосса, пока за его спиной перекрикиваются кучерявый пилот и предатель. Джунгли вокруг шумят, кишат жизнью, и Хакс кривится, представив себе на мгновение, какая здесь грязь и антисанитария. Он выпрямляется ещё сильнее, до ломоты в позвоночнике и плечах, ещё не зажившая рана на груди ноет; недовольно хмурится и слышит знакомый голос. Внутри него поднимается незапланированная паника, и Хакс нервно сглатывает. Он же знал, но…       — Ребят, вы вернулись! — она выходит на поляну, куда пилот посадил корабль, с автоматом на перевес, вся влажная от духоты, с загоревшей кожей, убранными волосами и в прилипшей к телу форме. Хакс задыхается на мгновение, а потом проглатывает ком в горле. Она перехватывает автомат и наводит на него прицел, хмурясь. — А этот что тут…       — Шпион Сопротивления доставлен! — мимо Хакса пробегает тот самый кучерявый, размахивая какой-то тряпкой. — Роуз, опусти оружие, он теперь с нами!       Она хмурится ещё сильней, но прицел больше не смотрит на Хакса, и он слегка расслабляется. Роуз — ей это имя подходит и не подходит одновременно — приближается, пожёвывая свои пухлые губы, оглядывает его с ног до головы и хмыкает.       — Ну, добро пожаловать в Сопротивление, что ли, — у неё низкий и мелодичный голос, от него по спине бежит дрожь до самого позвоночника, и все сны встают перед глазами, как наяву. Хакс сглатывает, не опуская подбородка, и смотрит на неё сверху вниз. Мимо проходит и предатель, вместе с пилотом они скрываются в той стороне, из которой пришла Роуз, видимо, оставляя шпиона на неё.       — Ты казалась мне ниже, — наконец говорит он. На секунду её глаза расширяются, она открывает рот, готовая возмутиться, а потом замечает, как уголок его рта подёргивается вверх.       — А ты как был дылдой в чёрном, так ею и остался, — Хакс буквально теряет дар речи. Нет, он знал, что она за словом в карман не полезет, но это… — Идём, тебя надо переодеть, иначе ты так долго не выдержишь. И я хотела спросить про ту схему, которую ты прислал в прошлый раз…       Она разворачивается, приглашая его идти за собой, и только сейчас Хакс понимает, что не чувствует в ней злости. Как человек, который был готов застрелить его пару минут назад, может так непринуждённо общаться?..       Она же в жизни будет ругаться с ним так же, как и в переписках? Или даже лучше, потому что теперь он будет видеть её в живую…       Хакс хмыкает, нагоняет Роуз на самом краю поляны, даже слегка обгоняет, продолжая держать осанку. Форму он сохранит, не всегда же Сопротивление будет обитать на этой убогой планете, а новую одежду для себя надо тщательно проинспектировать… И обязательно высказать все недостатки его куратору.