June GingerRose Fest

      Быть альфой — хуже не придумаешь. Хакс искренне так считал. Он, человек разума и контроля, тот, кто подчинял свою жизнь чёткому графику, был зависим от долбанных гормонов, феромонов и прочей лабуды. И раз в месяц послушно по их велению превращался в какое-то животное…       Хотя с тезисом «быть альфой — отстой» могли поспорить омеги. Одна такая как раз сидела сейчас напротив него, отпивая из своего бокала джин-тоник, и кривилась с каждым глотком.       — Это отвратительно, просто самое мерзкое, что со мной происходило когда-нибудь, — загробным голосом выдала Роуз.       — Ну, я предупреждал, — она зло зыркнула на него, делая новый глоток алкоголя.       — Заткнись, Хакс, только твоих «а я говорил» мне для полного счастья и не хватает…       — Теперь тебе точно придётся согласиться, что течные приложения — отстой, — Роуз фыркнула, но всё же кивнула:       — Полный отстой. И альфы в них — говнюки, каких поискать, — Хакс вскинул брови, пряча ухмылку за своим бокалом.       Роуз Тико работала в конкурирующей фирме. И по всем канонам они никак не могли сидеть после трудового дня в баре и напиваться. Вот только она была подружкой Рей, которая имела статус невесты Кайло, который приходился Хаксу лучшим другом, и благодаря этой связи они виделись не только в офисном здании, но и на барбекю в доме Ренов, на сходке у родителей Кайло и ещё на куче других непонятных семейно-дружественных мероприятий. Он — не типичный альфа, она — не типичная омега, и на почве этого, собственно, и сошлись. В работе Тико — профессионал, и Хакс не раз уже радовался, что она разделяет эти понятия. Потому что с кем он ещё мог обсудить подобные вещи, в конце-то концов? Его друг — самый альфийский альфа из всех существующих, нашёл себе такую же омежную омегу, и они счастливы. Так что жаловаться на гормональные проблемы в вынужденной личной жизни Хакс и Роуз бегали друг к другу.       — Больше никаких приложений! Я не выдержу ещё одного раза! — Тико добила свой джин-тоник и махнула бармену за добавкой.       — Скажи это своей матке, начнётся течка — будешь прыгать на первого мимопроходящего альфу. Каким бы мудаком он ни оказался, — Хакс выдержал взбешённый взгляд женщины, а потом тяжело вздохнул. — Ладно, у меня тоже скоро гон, а Базин нашла себе парня, и теперь я сам по себе.       — Оу, как так? Вы же вроде два года уже проводите друг друга? — Роуз вскинула бровь, нетерпеливо тарабаня пальцами по столешнице в ожидании напитка.       — Уговор был, пока мы одиноки. С её образом жизни я думал, она никогда парня себе не найдёт…       — Ну, а ты себе и подавно, — хихикнула Тико.       — Я не гей, — нахмурился Армитаж. Женщина снова хихикнула и покачала пальцем в воздухе.       — Ты не гей, Хакс, ты кое-что гораздо хуже, — она подняла тот самый палец выше, торжественно объявляя: — Ты — конченный трудоголик!       — Кто бы говорил…       — Я хотя бы пыталась, — Роуз пожала плечами.       — Неуспешно.       — Неуспешно, — согласилась она. — Но я пыталась. И теперь точно знаю, что это не моё. Отношения — ещё больший отстой, чем течные приложения.       Хакс молчаливо протянул ей свой бокал, и они чокнулись. Он всегда знал, что с Тико они очень похожи во взглядах на жизнь и любовь.       Спустя ещё час, напившись и перемыв косточки всем неудачным течкам/гонам в своей жизни, они завалились на диван в углу бара, где сидели. Роуз скинула туфли, расстегнула пиджак и закинула ноги на край низкого столика, делая ленивые глотки из бокала. Хакс смотрел на это практически возмущённо, хотя вынужден был признать: он бы тоже не отказался скинуть ботинки…       — Выходит, скоро у тебя гон, у меня — течка, а мы с тобой — одиноки, — подвела итог их разговора Роуз.       — Именно.       — И течные приложения — отстой.       — Как и для гона.       — И нам надо что-то делать.       — Надо, иначе мы работать не сможем.       — Пиздец, чо, — буркнула Тико, и они снова чокнулись бокалами. — Когда-нибудь в нашем обществе изобретут блокаторы, с которыми можно будет пройти через течку самостоятельно. Но, видимо не в наш век.       — Я всё ещё верю в силу науки, — ухмыльнулся Хакс. Женщина недоверчиво вскинула бровь. — Ну, блокаторы для общего гона и течки уже изобрели, так что…       — Точно! — Тико подорвалась на диване, расплескав половину своего напитка себе на костюм. Она тихо заматерилась, оттирая пятна салфеткой, а потом забила и повернулась к Хаксу, сверкая глазами. — Слушай, это же идея!       — Я тебя не понимаю, — честно ответил он, с беспокойством оглядывая Роуз.       — Ну, эти блокаторы! Для общего! — она махнула рукой, как бы их описывая.       — Слушай, они помогают только тем парам, которые не запечатлелись, чтобы в порыве гормонального безумия не загрызть друг друга нахрен. Нам-то они зачем?       — Ну так! Мы и не запечатлены! — Тико указала пальцем сначала на себя, потом на него, и Армитаж честно пытался прорваться сквозь пары алкоголя и уследить за её мыслью. Но не получалось. Она это поняла, и подвинулась ближе, сверкая глазами. — Смотри: нам нужно пройти всё это дерьмо, но не с кем. Но! Мы можем пройти его вместе! Общая течка и гон допустимы, если вы на блокаторах или запечатлены. А мы нет, но есть блокаторы. Понял?       — То есть… — Хакс судорожно думал, пока до него не дошло. — Ты что, хочешь, чтобы я с тобой…       — Да сдался ты мне! — фыркнула Роуз. — Я хочу закончить с этим дерьмом, а потом найти постоянного альфу. Но течка меньше чем через неделю, у тебя гон примерно тогда же, мы можем объединить!       — Тико. Ты чёртов гений, — Хакс откинулся на спинку дивана, наконец-то соображая. У него будет партнёр, и это будет Роуз, которая и так уже знает про его проблемы больше других. И блокаторы, дорогие, конечно, но и они не бедняки, могут себе позволить, зря работают, что ли… Чёрт, как он сам не додумался до этого!       — А я о чём! — она возбуждённо прыгала на диване, и напиток в её бокале качался из стороны в сторону. — Так ты согласен?       — Согласен, — не сомневаясь кивнул Хакс. В его голове уже выстраивался план организации данного мероприятия, мозг лихорадочно вспоминал, где и как приобрести блокаторы, и вообще… Как-то проблемы резко стали не такими значительными. За это стоило выпить и Армитаж протянул к Роуз бокал. Они чокнулись, и, довольные своим решением, продолжили напиваться в свою честно заслуженную пятницу.

***

      Отель для их гоно-течного уикенда он выбрал хороший. Хакс облокотился на стойку рецепшна, ожидая, когда его обслужат, и перечитывал сообщения от Тико. Всю неделю они договаривались о трёх днях их течки и гона, обсуждали детали, и последним, что скинула ему эта женщина, был список её «маркеров хренового альфы».       1. Никаких соплей, вроде «детка, киска, омежка, малышка» и прочего дерьма. Понял?       Хакс хмыкнул, полностью соглашаясь с этим пунктом. Он так и не сможет даже, если честно.       2. Никаких обнимашек после окончания сцепки. Да и во время нежелательно.       Ну, окей, не больно то и хотелось. Хотя Роуз, в отличие от Базины, была, как бы сказать… Как раз-таки очень обнимательной женщиной. Мягкая, с объёмной грудью, невысокая, как плюшевая игрушка. Временами, очень злобная плюшевая игрушка. Хакс прекрасно помнил, как она хорошо владеет битой, и что хук слева у неё поставлен. Но раз она не хочет обнимашек, то и не будет, он тоже не большой поклонник.       3. Никаких пошлых разговорчиков с описанием ощущений и прочего. Меня воротит с них.       Армитаж снова согласился, потому что он обычно рычал, как дикий пёс, а вот разговаривал во время гона мало.       4. Никаких гнёзд, ульев, не надо меня заматывать в тряпки.       А, ну да, Роуз говорила, что не любит все эти омежьи гнездования, когда после соития ты валяешься в собственных выделениях в куче одеял. Замечательно, Хакс как раз тоже не пылал к ним любовью, даже испытывал отвращение. С ухмылкой, он вернулся к списку, и тут его глаза слегка заволокло кровавой пеленой:       5. Никаких игрищ власти. Берёшь и трахаешь: быстро, жёстко и часто.       О чёрт. Чёрт. Блядский чёрт.       Хакс быстро свернул вкладку с сообщением, точно зная, что последний пункт в маркерах — не кусать за железу запечатления. Он и раньше слышал о её предпочтениях, если что. Просто прямо сейчас он уже был наполовину в гоне, его держал только собственный контроль и начавшие действовать блокаторы. И да, словечки, типа «трахать, быстро, жёстко и часто» его заводили с полоборота.       Кстати, надо напомнить ей, что выполнение этого пункта он пообещать не может. Ну, первую его часть, с остальным он вполне…       — Мистер Хакс? — его окликнула девушка на стойке, и он моргнул, сгоняя пелену с глаз. — У вас забронирован номер двести пятый, ваша дама уже забрала ключ и ожидает вас.       Девушка-бета на стойке ему улыбнулась, застыв, как робот, и Армитаж слабо кивнул. Да, чего-то его разобрало, стоило собраться и пойти уже к Роуз. Наверняка она злится, что он пришёл позже неё, сидит, выпивает…       Пока он ждал лифт, всё же решил дочитать сообщение. Вдруг, там есть какая-то приписка… И Хакс оказался прав.       6. Никаких укусов в железу Но в общем, я не против. Мне нравится, когда жёстко. Когда вот так жёстко, чтобы потом я ходить не смогла.       Он сглотнул, чувствуя, как его брюки натягиваются, а кровь начинает подкипать. Потому что дальше она писала ему явно уже течные сообщения, которые пришли буквально пару минут назад.       Где ты?       Хакс, ответь       Хакс       Трахни меня сразу       Пожалуйста       Хакс       Хакс       Сразу, пожалуйста       На трясущихся ногах Армитаж вылетел из лифта. Её сообщения… Чёрт, он ненавидел эту свою сторону, ненавидел, когда его внутренний альфа просыпался и нёсся к омеге, которая его хочет…       И он ужасно хотел исполнить то, о чём она его просила в своих сообщениях.       Двести первый, двести второй, двести третий… Двести пятый! Хакс еле затормозил у двери, глубоко втягивая воздух в ноздри. В коридорах отеля для течек никогда ничем не пахло, но воспалённый альфийский мозг знал, что за этой дверью — его омега, которую он будет брать столько, сколько захочет. И это осознание бомбило по всем органам чувств.       Роуз открыла после третьего звонка, когда Хакс уже хотел бросаться всем телом на дверь. Отстранённо он подумал, что как-то его рвёт в этот раз слишком сильно. Может, дело было в блокаторах, а может, потому что он знал, что идёт не просто к омеге, а к течной омеге.       Честно говоря, это был первый раз, когда он делал подобное. Но это же Роуз Тико, они с ней почти, как братаны, что может случиться?..       Свет из коридора упал в тёмное пространство. Из открытой двери повеяло таким сильным запахом выделений, что на секунду его нюх отказал, и Хакс просто впервые за всё время их знакомства, увидел Тико в течном состоянии. О боже… Нет, он не думал…       Она стояла уже голая, такая вся мягкая, манящая, с сияющей кожей, заплаканными глазами, тянула к нему свои маленькие ладошки, поскуливая… А потом нюх вернулся. И по Хаксу ударило таким ароматом, что теперь уже отказал мозг.       Он буквально снёс её, захлопывая за собой дверь, вжал маленькое мягкое тело в пол, опускаясь сверху. Сумка улетела куда-то в сторону, ткань одежды дрожала под напором их рук, он кое-как стащил с себя штаны и рванул нижнее бельё, пока омега разводила под ним свои ноги, обнимала ими его за талию… Взять, кричал альфа внутри, взять полностью, всю, слишком мягкую, ждущую его, взять и разорвать к чёртовой матери. Он зарычал, пока омега под ним скулила и ныла, извиваясь, пытаясь насадиться на него, и её запах, аромат, всё говорило о том, как она ждала именно его.       Её влага капала на пол, под ними уже всё было влажное, и наконец-то с преградами он покончил. Альфа брал её, вторгаясь в жар и пламя внутренностей, и в её запах выстреливал букет феромонов, буквально кричащий, как она рада чувствовать его в своём теле. Омега визжала, хрипела, пока он двигался в ней, пока прижимал её голову к мягкому ковролину, она верещала что-то про идеальность, и да, соглашался он, это, блять, было идеально. Горячо так, как надо. Её тело — как надо. Она вся — как надо.       Альфа рычал, вгоняя себя всё глубже и глубже, кровавая пелена стояла перед глазами, их запахи смешивались, его омега извивалась под ним, на нём… О, как она кричала, как сладко сжимала его…       Они пришли одновременно, её внутренности буквально закручивались в узел вокруг него, пока он дёргался в ней. Спазмы били по мышцам, марево перед глазами вспенивалось белыми кругами, горло саднило от рыка, тело реагировало, выпуская узел, его омега приняла всё это…       — Ох… Привет, — проворчала под ним Роуз, и Хакс сморгнул морок гона. Блять, да. Здравствуйте. Кажется, не стоило оставлять её одну надолго. — Ты опоздал, скотина…       — Извини, — прошипел он. — Задержали на работе…       — Я же говорила, что ты конченный трудоголик, — хрипло засмеялась Тико, и Армитаж поднялся над ней, стоя на локтях.       Они валялись прямо в прихожей, полностью голые оба, ошмётки его костюма были раскиданы вокруг и под ним — Роуз. Течка слегка отступила, и теперь он узнавал её. Игривый прищур глаз, кривая усмешка, макияж она уже стёрла, и он как-то и забыл, что она без него выглядит младше.       — Я думаю, нам надо добраться до душа, — прошипел Хакс, пытаясь выпрямиться. Роуз тоже села, потому что они сцепились не в самой удачной позиции, стандартная классика, и тут вдвоём не походишь. — Цепляйся.       — Ты не надорвёшься? — хихикнула Роуз, и его внутренний альфа зарычал, задетый сомнением омеги. Рычал и сам Армитаж, оскалившись, и Тико сразу же стерла улыбку с лица. — Хороший, ты хороший, самый лучший…       — Не переборщи с комплиментами, — проворчал он, задвинув инстинкт поглубже.       — Ну, одно я тебе скажу точно: если ты продолжишь в том же стиле, мы замечательно проведём уикенд, — Роуз улыбнулась, пока он вставал вместе с ней с пола, и обняла его за шею, внезапно оказавшись лицом к лицу. Хакс впервые видел её так близко, и она показалась ему очень красивой. А ещё она говорила искренне: ей понравилось. Ей — это Роуз, а не омеге внутри неё.       Но альфе было плевать, альфа услышал искренний комплимент своей девочки, и вот они уже оказались около стены, омега верещала, зажатая между его горячим телом и вертикальной поверхностью, и альфа толкался ещё глубже внутри неё, а она сжимала его по самый узел, и кажется, что могла ещё больше принять, и на мгновение мелькнула мысль залезть в неё полностью…       — Ты поаккуратней, — прошипел Хакс, когда волна оргазма снова откатила гормоны и Роуз в его руках перестала вздрагивать. — У меня тут с контролем бывают проблемы, а зверюга…       — Я помню. Не самый управляемый, — кивнула она, потирая макушку, которой последние пару минут стучалась об стену. — Но ничего, мы справимся.       Роуз ободряюще улыбнулась ему, её лицо всё ещё было напротив, и Хакс задумался: это нормально, если он её сейчас поцелует? Ну, не в гоне и не потому, что она омега. Просто потому, что хочет. Они смотрели друг на друга, и Тико потянулась первой.       В целом, Армитаж знал, что у неё мягкие губы — наслышан от Финна, её бывшего, того самого, с которым «неуспешно». Этот придурок почему-то любил похвастаться своей девушкой именно Хаксу, причём эта самая девушка этому же Хаксу жаловалась на этого самого Финна. Замкнутый порочный круг дружбы с семьёй Рен.       Но все грязные словечки Финна и рядом с реальностью не стояли. И какой бы жёсткой Роуз ни казалась со стороны, целовалась она так нежно и трогательно, что даже внутренний альфа замурчал от удовольствия. И Хакс замурчал, отчего Роуз захихикала, быстро покрывая лёгкими поцелуями его лицо.       — Идём в душ, пока нас в конец не накрыло, — улыбнулась она.       Мыться с девушкой на руках, когда вы соединены, сложно. Но Тико — мастер на все руки, к тому же, их и правда неплохо отпустило после двух оргазмов, а прямо сейчас Армитаж не видел особой разницы между гоном без течки и гоном с течкой. Он видел большую разницу в партнёре. Роуз была заботлива, он по рассказам своего друга знал, но лично эту её сторону особо не наблюдал. К нему она точно не проявляла заботу. Но сейчас она нежно намыливала его плечи своей маленькой ладошкой, водила ею по бицепсу, наклоняла к себе голову Армитажа, чтобы помыть волосы от налёта геля, и он наслаждался.       Он хотел с ней поговорить немного, как обычно, посмеяться над чем-то, например, что он сейчас активно нарушает её второе правило про объятия, но гон снова накрыл голову, и альфа взял свою омегу под струями воды на полу ванной. Узел ещё с прошлого раза не опал, так теперь они точно на час сцеплены…       — Боже, ты такой жёсткий, — пожаловалась Роуз, пока лежала на нём посреди большой постели.       — Подушку дать? — Хакс приоткрыл один глаз, разглядывая её веснушки, которые обычно под слоем косметики не видно. Эта женщина сама как подушка, особенно её грудь. Он никогда не был фанатом «больших сисек», но Роуз шло быть такой. Она обычно свой бюст носила с убийственной уверенностью, а вот сейчас разлеглась на нём, как дикая кошка. Мягкая, хорошо откормленная, сытая и довольная кошка. От такого сравнения Армитажа посетила краткая мысль почесать её за ухом. Но он знал, что это не понравится ни омеге, ни Роуз.       — Да иди ты, — просипела она.       — Куда я пойду? — Хакс игриво толкнулся бёдрами в ней, и Тико сладко застонала. Её влага начала течь сильнее, обильно пачкая живот, и сама она с тихим охом притёрлась к нему. Чёрт, она же тоже в течке…       — Трахни… — просипела Роуз. Она заёрзала на нём, пытаясь сама двигаться, но узел держал крепко, и технически сейчас было удобнее двигаться ему. — Пожалуйста… Глубже…       — Блять, Тико, — Армитаж вздохнул, но взял её бёдра в руки и начал делать то, о чём его просят. Его собственный гон слегка отступил, так что теперь он видел, какая Роуз в течке.       Он всегда думал, что это отвратительно. Быть альфой, быть омегой. Быть вынужденными совокупляться, как животные, потому что природа с ними такое сделала. И ещё Хакс думал, что никому не идёт быть в течке или гоне. Но Роуз Тико удивительным образом развеивала это убеждение.       Она была такая мягкая, вся, во всём. Её тело, она внутри, её выражение лица, её стоны и вздохи, и то, как она поскуливает, пытаясь усилить жёсткость контакта. Её кожа будто бы сияла, и глаза, хоть и в поволоке течки, но всё такие же глубокие и тёмные омуты.       — Сильнее… сильнее… Хакс… — она заходилась воем, никак не получая желаемого. Боже, ну что за девчонка… Армитаж быстро поменял их местами, оказываясь сверху, выпрямился, как мог, а потом схватился руками за спинку кровати, упёрся коленями плотнее в матрас и стал набирать скорость. Его внутренний альфа поднял голову, заинтересованный процессом, и Хакс молился, чтобы подольше не быть под гормонами.       Чёрт. Ему нравилось трахать Роуз. Не его альфе, не омегу, а ему, Хаксу, трахать её, Роуз. Вот это то, что он называл проблемой.       Её грудь быстро двигалась вверх-вниз, тёмные соски дёргались с каждым толчком, и в голове засела мысль, зацеловать каждый. Омега под ним скулила, мотала головой, её мягкий живот дрожал, и Армитаж не мог остановиться. Её тело скручивало в оргазме, но он продолжал трахать её сквозь него, а потом и после.       Роуз не сказала ни слова, когда пришла в себя, просто притянула его и снова поцеловала. Они — не их звери, и они почему-то трахали друг друга, хотя это не нужно.       Пиздец у них большая проблема, думал Хакс.       Всё это ленивое и внезапное продолжалось до глубокой ночи. Гон, как и течка, ещё не в полной силе, гормоны отпустили после оргазмов, и Армитаж с ужасом ждал завтра. Нет, он намекал, что не особо контролируем, но… Ему правда было страшно. Базин-то привыкла, она специализируется на боли, и это то, о чём Хакс не рассказывал Роуз. Кажется, он вообще не думал, когда соглашался на это всё…       — Есть хочешь? — Тико лениво водила пальчиком по его плечу, очерчивая линии мышц. Когда она говорила, он чувствовал вибрацию в своей груди, потому что они до сих пор не смогли сменить позу, и она всё ещё лежала на нём, подложив руку под голову.       — Больше хочу пить, — Армитаж поймал себя на том, что его собственная рука на её спине, подушечки пальцев скользят по лопаткам и линии позвоночника. Блять. Ладно, окей, пока течка, это всё допустимо, и вообще…       — Тогда нам надо добраться до края постели, — она подняла голову и улыбнулась.       — Попробуй с меня слезть, — попросил он. Тико честно пыталась встать, но тут и её ноги разъехались, и узел всё ещё держал… И что хуже, возбуждение, обычное, человеческое, опять поползло по венам. Да чёрт.       Хакс спустил руку ей на ягодицы и надавил, заставляя насадиться на себя. Роуз застонала, сладко и тихо, глубоко дыша, а потом подняла голову, глядя ему в глаза. Честно, он не знал, как оправдываться.       — Ещё раз, — прошептала она.       Рука снова надавила ей на ягодицы, и теперь они стонали вместе. Роуз текла как обычно, а не течно, и её запах, ставший уже почти родным за те часы в этом номере, ощущался ещё интенсивней. Она сама пыталась приподнимать таз, чтобы увеличить амплитуду, но её мышцы были слабы, так что они вяло двигались друг в друге до нового оргазма.       — Я начинаю ненавидеть эту позу, — почти беззаботно сообщила Тико. Она сложила руки перед собой на его груди и изучала взглядом его подбородок.       — Ну, на тебя хотя бы никто не давит большой грудью, — хмыкнул Хакс, расслабленно перебирая её волосы. Эта женщина фыркнула.       — Ещё скажи, что тебе не нравится моя грудь.       Армитаж скосил на неё глаза.       — Нравится.       Нет, правда нравится. Он хотел получить к ней доступ своим ртом, облизать каждый миллиметр кожи. И Роуз покраснела от его слов, будто бы они на свидании, а не устроили себе дружескую еблю. Она немного подумала, тыкая пальчиком в его сосок, а потом потянулась за ленивым поцелуем. В этот момент узел наконец-то спал и они расцепились. Но позу ещё минут десять не меняли, томно изучая губы друг друга.       Они успели напиться воды и перекусить батончиками, прежде чем их снова отправит в гормональный трип. Пока они ели, Роуз валялась на спине рядом с Хаксом, конечно же голая, трогающая свою грудь, но не эротично-зазывно, а потому что чешется. Армитаж сидел выше и наблюдал за этим свысока. Нет, он определённо хочет изучить её тело. Столько они общались, но за это время он ни разу не воспринял её, как объект сексуального желания. И почему-то Хаксу казалось, что он захочет Роуз и вне гона и её течки.       Она запрокинула голову, разглядывая его в перевёрнутом виде, а потом хихикнула.       — Я думала, что ты под костюмами совсем плох, — её глаза сияли, когда она перевернулась на бок и лукаво смотрела на него. Армитаж почти возмущённо вскинул бровь, но злиться на Тико по-настоящему не получалось.       — Не оправдал твоих ожиданий?       — О, нет, — она подобралась, встала на колени, и её запах усилился. Он видел, как по внутренней стороне её бедра течёт влага, и сглотнул. — Ты даже превзошёл их…       Роуз подползла к нему, а потом внезапно повернулась спиной и села ему на колени. Хакс помнил про правило «никаких обнимашек», поэтому просто позволил ей тереться об себя, пока она размазывала свою влагу по его паху.       — Ты такой красивый… — услышал он шёпот, когда они еле-еле соприкоснулись, и Тико тяжело дышала, заливая его своими выделениями. Внутри Армитажа поднялась волна чего-то того, что может стать проблемой, и он сам направил себя внутрь этой женщины.       В середине того, что они делали, его нагнал гон, так что теперь уже альфа опрокинул свою омегу на живот, поставил на колени и взял максимально сильно и жёстко. Феромоны шли от неё с каждой секундой всё интенсивнее, буквально диктуя, как ей нравится больше, где её взять, за что потрогать…       В себя они пришли уже под утро, запутавшись в простынях, своих выделениях и прочем. Гон долбил по мозгу, и единственное, что успокаивало, это омега под его боком, которая прижалась к нему всем телом и ласково мурчала.       Хакс осознал себя, когда его рука была на груди Роуз, пальцы оттягивали сосок, а другая внизу, теребила её мягкие складочки. Тико постанывала, всё ещё сонная и не до конца проснувшаяся. И хоть в гормонах наступило затишье, Армитаж не останавливается. Пока они спали, он опал и покинул её, но сейчас для него стало приоритетом просто доставить ей удовольствие.       — Хакс… — простонала Роуз, и он мгновенно оказался рядом с ней, прижался грудью к её спине и дышал ей в ухо. Им частично управляли гормоны, частично обычное человеческое желание, так что его пальцы двигались на ней почти больно, но страстно.       — Да? — просипел он.       — У нас не так много… — она задохнулась гортанным стоном, изогнулась в его руках, содрогаясь, а потом несколько минут просто дышала, приходя в себя. Армитаж поглаживал её горячую плоть, нежно и ласково, пытаясь впитать это отношение в себя и продержать его до самого конца.       — Скоро пик, — наконец подвел он итог.       — Да, у меня тоже, — согласилась Тико, а потом перевернулась в его руках, и теперь они смотрели друг другу в лицо. — Нам надо помыться, сменить бельё и поесть.       Её ладошка легла ему на щёку, нежно поглаживая, и Хакс закрыл глаза, наслаждаясь спокойствием. Чёрт, он не хочет быть альфой, и вообще этих тупых разделений… Если бы Роуз была рядом с ним не по воле инстинктов, а потому, что сама захотела… Её губы опустились на его, успокоительно двигались, и он ответил на слабый поцелуй.       Отходить от Роуз было тяжело физически, потому что гон и это его омега на его период, так что Хакс стащил её с постели, прижал к себе, как ребёнка, и понес в ванную. Она безропотно ему позволила всё это делать, хотя она же писала, что ненавидит нежности. Он хмыкнул, вспоминая это и настраивая температуру воды в душе, пока Роуз перебирала пальчиками пряди его волос.       — Что? — нахмурилась она.       — Да нет, просто ты в течке — это… Ну, не такая, как обычно, — Тико пожала плечами и притиснулась к нему ближе, в тех самых нежеланных ею обнимашках.       — Ты тоже, кстати. Гормоны, — она вздохнула, уткнулась носом в пространство между плечом и шеей, там, где железы запечатления. И тут Хакс понял, как работают блокаторы. Железа была спокойна, не пульсировала, сигналов в мозг не подавала, у него даже мысли не было её укусить или быть укушенным ею. Ну, это хорошо. Потому что они друзья, у них тут всё по договору, и даже если они зачем-то трахаются между приходами, это всё равно всё ещё дружба.       А если нет, то, как он и думал, у них пиздец большая проблема.       Они мылись, как в прошлый раз, вот только они сейчас не были сцеплены, но всё равно не отходили друг от друга и постоянно прижимались. Роуз за руку вывела его из душа, на ходу вытирая свои волосы, а потом они вместе меняли бельё на постели, пили воду из кулера в углу номера и снова ели.       Солнце за окном было слишком яркое, так что Армитаж опустил жалюзи и оставил включённой только настольную лампу. Тико валялась рядом, голая, расслабленная, с взъерошенными волосами. Они ждали, когда начнётся самое жёсткое, а пока коротали время, почти привычно разговаривая.       — Знаешь, — эта женщина подползла к нему ближе и положила свою голову на его бедро, рядом с пахом. Во всей абсурдности ситуации, Хакс не находил это пошлым. — Мне стоит рассмотреть вариант постоянной течки с тобой, если мы утром будем в порядке.       — Серьёзно? — он вскинул бровь. Его рука дёрнулась, чтобы убрать прядь волос с её лица, и он секунду сомневался, стоит ли совершать такой невинный жест… Но совершил. И Тико прикрыла глаза, когда кончики его пальцев слегка коснулись её кожи.       — Ага. Очень серьёзно, — она пронзительно посмотрела на него из-под прикрытых век. — Что бы ты со мной ни делал в последние двенадцать часов, мне было хорошо. В смысле, комфортно. Так что…       — Да, мне тоже, — Хакс кивнул, не убирая руку от её волос.       — Мы обсудим это после?       — Конечно. Нам придётся обсудить по итогу, — только не говорить о том, что они ведут себя не как течные партнёры.       — Ты намекал, что пик у тебя жёсткий. Насколько? — Роуз немного сдвинулась, чтобы ему было удобнее, и теперь Армитаж действительно почёсывал её за ухом, как большую кошку. Надо же, а он думал, что ей не понравится… Она разве что не урчала от удовольствия, в воздухе снова начинали набирать силу её феромоны, и он понимал, что её пик ближе, чем его.       — Иногда это плохо заканчивалось. Ну, для Базин, — Хакс слегка вздрогнул, когда в воздух выстрелил острый аромат ревности от Роуз, но она никак это не прокомментировала. Это могла быть и течка, раз её альфа вспомнил другую омегу, а может… Нет, это течка. Он верил в это.       — Насколько?       — Мы всегда держали аптечку под рукой, — уклончиво ответил Армитаж.       — Укусы?       — Да.       — Не только? — она подняла слегка голову и открыла глаза шире.       — Не только.       — Мне стоит бояться? — Роуз на руках подползла к нему ближе, практически залезла ему на колени, а Хакс положил свою руку ей на талию, пока вторая снова оказалась на её груди, ласково сжимая.       — Я очень надеюсь, что нет.       Она ухмыльнулась, подползла вплотную, её тело прижалось к его, запах Роуз усилился, и на секунду Армитаж закрыл глаза, отгоняя своего зверя. Ещё чуть-чуть ему хотелось побыть в этой комфортной атмосфере… Её пальчики зарылись ему в волосы, она притёрлась к нему промежностью, её губы парили над его виском, и сдерживаться становилось сложнее.       — Пристегни меня, — неожиданно решился он, открывая глаза. Тико удивлённо моргнула.       — Что…       — Пристегни меня. Я не хочу рисковать, — она покачала головой.       — Я верю в твой контроль, Хакс, — но он уже потянулся к тумбочке, где хранились дополнительные аксессуары.       — А я нет. Так что, пожалуйста, пристегни меня, — специальные наручники нашлись быстро, и он протянул их ей. Самостоятельно закрепить руки он точно не сможет, разве что только одну.       — Я доверяю тебе, Армитаж, — очень серьёзно сказала Роуз, двигаясь к нему максимально близко, её лицо оказалось перед ним, и хрупкие ладошки обхватили его щёки. — Ты самый организованный человек из всех, кого я знаю. Ты справишься.       — Если бы это был кто-то другой, а не ты, я бы согласился с данным утверждением, — он покачал головой и защёлкнул своё запястье в специальное крепление в стене над спинкой кровати. — Давай не будем рисковать.       — Серьёзно, ты первый у меня альфа, который просит, чтобы его пристегнули на пик гона, — Роуз пожала плечами, взяла второй наручник, но не прицепила его, теребя в руках. — Я что, какая-то особенная, раз ты так боишься?       — Да, — твёрдо ответил Хакс, совершенно не зная, что это означает. Особенная — потому что друг? Потому что давно её знает? Потому что ему дико хочется её?.. Роуз швырнула второй наручник в сторону, гневно сводя брови, и Армитаж охнул. — Ты чего делаешь?       — Этого хватит, — она решительно схватила его за лодыжки, растянула его тело по кровати, забавно пыхтя, а потом прыгнула сверху, укладываясь грудью ему на грудь. — Всё, лежим, ждём, — Роуз безумно мило улыбнулась ему, а потом подвела свою голову под его руку. — Погладишь меня ещё?       — Ты для этого её оставила? — вздохнул Хакс, принимаясь за её волосы.       — Конечно, — преувеличенно серьёзно согласилась она. — Ты прекрасно справляешься. Большой опыт?       — У меня кошка была в школе.       — Ого, не знала! — Роуз подставила ему своё ухо. — Какого она была цвета?       — Посмотри на меня. Ну какого цвета у меня может быть кошка? — хмыкнул Хакс.       — То, что ты рыжий, не делает тебя особенным, — продолжила кривляться Тико.       — Делает, — скопировал он её интонацию.       — Не делает!       — Ещё как делает, ты много рыжих парней встречала в своей жизни?       — Нет, не много, — Роуз, надула губы и выглядела дико забавно, так, что Армитаж быстро щёлкнул свободной рукой по её носу, а потом вернулся к её голове под возмущённое сопение.       — И сколько?       — Только тебя, — признала она, после почти драматической паузы.       — Вот видишь, значит, я особенный, — Роуз подняла голову, и его рука съехала ей на щёку, мягко обнимая. Она смотрела почти нежно, феромоны вокруг неё сообщали о комфорте омеги, и Хакс приоткрыл рот, впитывая её взъерошенный образ.       — Ага, ты очень особенный, — абсолютно серьёзно сказала она, а потом заползла ему на грудь, притираясь. — Когда там уже твой гон? Мне слишком странно видеть тебя пристёгнутым.       Хакс не мог больше держаться и улыбнулся, потянулся к ней, и они снова, в который раз, совершенно не по-дружески поцеловались, пока она елозила на нём и вкусно пахла.       Всё началось внезапно, почти неожиданно, хотя обычно он чувствовал это. Кровь воспламенилась, как будто её подожгли, горло вибрировало от рыка, в челюсти засвербел знакомый зуд, и Хакс боролся с собой, пытаясь максимально сдержаться. Но гормоны били в голову, с каждым ударом отключая всё больше и больше тормозов, так что когда в его запястье впился жёсткий наручник, Армитаж уже был не подвластен себе.       Омега на его коленях стонала, он провоцировал её, поэтому она текла, заливая всё вокруг собой; воздух в комнате сгустился, дышать было практически нечем, но им, казалось, на всё плевать. Они слились в одно целое, почти болезненно вторгаясь в тела друг друга, а громкий вопль, а за ним низкий рык, наполнили пространство.       Хакс как будто смотрел со стороны, не принимая участия, как омега, уже не Роуз, скакала на его теле, её грудь тряслась, соски опухли и покраснели, как и вся она сама. Её глаза закатились, когда они вырывали друг из друга оргазмы, один за одним, и он вязал её без остановки. Горло саднило, по руке, прикованной к стене, текла кровь, альфа так сильно пытался освободиться, что готов был оторвать себе конечность.       Она сидела на нём, обвивала собой его тело, между ними вообще не было свободного места, под ними — месиво из жидкостей и ткани, и альфа открыл рот, облизывая зубы. Его рука с громким хлопком опустилась на мягкую плоть омеги, а потом крепко захватила её, сжимая до кровоподтёков. Поползла дальше, оставляя на мягкой и сладкой коже следы, царапины, порезы… Добралась до вялой шеи омеги, которая не могла уже держать ровно голову, и та болталась, как у тряпичной куклы. Он схватил её крепко, под ладонью бился чужой пульс, а потом альфа сдёрнул её с себя, под громкий вопль.       Грудь вибрировала, от беспрерывного рычания она начала болеть, пока омега ползала по его ногам, рыдая и растирая свою кровь по телу. Его собственная рука, та, которая закованная, практически не ощущалась. Но альфа дотянулся до волос омеги, схватил её и швырнул на себя, и она послушно встала перед ним на колени, открывая рот, плача, умоляя о хоть чём-то уже… Он насадил её горло на себя до хрипа, и закрыл глаза, чтобы выть, дёргая за длинные волосы омеги, бился в жаре её тела, в её стонах, в её кашле, наслаждался каждым звуком…       Он сдёрнул её с себя, и маленькое тело, всё покрытое липкой влагой и кровью, рыдало, уткнувшись лицом в матрас. Но альфе было мало, он снова потянулся к ней, потащил к себе за руку, закинул её всю на себя, вгрызаясь в мягкую плоть её груди, живота, бедра, и крови под ними становилось больше. Омега визжала над ним, но её запах… Её запах с самого начала говорил, что он делает всё так, как ей надо.       Блять, подумал Хакс, на секунду получая контроль над телом.       — Блядь, — прохрипел он, выплёвывая изо рта кровь. Омега была на нём, с ним во рту, опять, яростно трогала себя, пока её волосы взлетали с каждым движением. Но когда она услышала его голос, то оторвалась и посмотрела на него.       — Хакс, это пиздец, — вполне осознанно сипло проговорила Роуз, а потом её, как и его, снова снесло в животный ад.       Они скрутились вокруг друг друга, снова внутри и снаружи, и тут омега замерла над ним, скалясь. Она схватила его свободную руку, потянула к себе с невероятной силой, а потом впилась в неё зубами. Он почувствовал, что она что-то мычит, напряг слух, а когда у него получилось стряхнуть её рот с себя, он услышал тихие смешки:       — Мой, мой, мой, мой, мой… — хрипела омега, заползая на него снова. Альфа рычал ей в ответ, пока её зубы добирались до нового места на нём, но он был не против.       Её послушность казалась ему прекрасной, миниатюрность великолепной, в неё и правда хотелось залезть и остаться там навсегда. Их кровь смешивалась на их телах, в их ртах, внутри них, запахи искрили от удовлетворения, и её плоть так прекрасно принимала шлепок за шлепком, пока омега визжала, поскуливая и подставляясь снова и снова.       Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова…       Хакс проснулся от боли. Он застонал, и горло отозвалось хрипом. Чудесно, он практически сорвал себе голос. Глаза открыть получилось не сразу, ресницы слиплись, но когда получилось — в комнате по-прежнему царил полумрак. Воздух был спёртый, с примесью крови, грязи, выделений и… Роуз.       Он дёрнулся, застонал от боли, но оглянулся. Она лежала под его боком, если в этом существе вообще можно было опознать мисс Тико. Её запах не ощущался больше так интенсивно, и она дышала, хоть и была вся в смеси крови и своей жидкости. Слава богу…       Армитаж ненавидел течки и гоны, и ненавидел быть альфой. Это такой треш — он становился чем-то, что грызёт другого человека, чем-то, что трахается как умалишённый, чем-то вот этим. И утро после пика — самое ненавистное им время, потому что он видел, что натворил. Что ж, Базин определённо повезло больше.       Превозмогая боль, Хакс перевернулся на бок и попытался свободной рукой убрать волосы с лица Роуз, чтобы разглядеть её. Его собственное тело выглядело так же, как её, но он не испугался так сильно. Омеги сами по себе не самые милые существа в течке, бывало и хуже. Но вот альфы должны быть более заботливыми, а не стимулировать агрессию. Армитаж убрал её волосы и с минуту смотрел на спящее лицо Роуз. Она милая. Очень. Хоть и выглядела, как жертва маньяка с этими кровоподтёками и засохшим всем.       Кое-как он поднялся с постели, нашёл ключ в ящике и отстегнул себя. Запястье превратилось в месиво плоти и крови, ныло ужасно, но Армитаж был уже почти на выходе из гона, его тело измождено, но разум чувствовал себя отдохнувшим. Единственный плюс этих мероприятий. Так что он взял свои ощущения под контроль, стащил Роуз с постели и аккуратно попытался доставить их в ванну, по пути захватив воды. Он влил в рот Тико почти весь стакан и обрадовался, когда она сглотнула жидкость. Потом попил сам и дотащил их бренные тела до комнаты.       Благослови тех, кто придумал огромные ванные! Армитаж закинул туда Роуз, залез сам, прижимая её к себе, и включил тёплую воду, откидываясь на бортик. Она пришла в себя, когда их тела скрылись под мыльной пеной уже наполовину, а он почти расправился с грязью на её спине и руках.       — Х… — просипела Роуз, и он ласково погладил её по плечу.       — Тише, — ему тоже было больно говорить, но женщина не сдалась и попыталась ещё и двигаться, похрипывая.       — Хакс… Охереть… — она села в ванной и оглядела его и себя, сдвинув брови. — Это было жёстко…       — Теперь ты точно не сможешь нормально ходить несколько дней, — сипло хмыкнул Армитаж, вспоминая пятый пункт её маркеров. Роуз бросила в него скептический взгляд.       — Наверное, надо было тебе уточнить, как именно я хочу прийти к этому состоянию…       — Прости, — он виновато опустил голову, но Роуз ласково погладила его по плечу, а потом подняла его руку и поцеловала в центр ладони.       — Это мне стоит извиниться. Обычно я не такая жёсткая, — она провела пальцами дальше по предплечью, ощупывая следы своих зубов. — Видимо, это результат совместной течки и гона.       — Ну, хотя бы наши железы целы, — она слабо улыбнулась. Армитаж смотрел на неё, чувствуя усталость, и боль, и вместе с этим расслабление. Он знал, что впереди ещё несколько часов приходов, но это будет уже не так, как в пик. И Роуз потянулась к нему, прикасаясь своими опухшими губами к его в мягком поцелуе, так что всё нормально.       С самым жёстким они справились.

***

      Они валялись на новом постельном белье, свежие и чистые после душа, уже обработав все свои раны аптечкой из шкафа, и лениво жевали батончики, запивая их водой. Роуз закуталась в плед, потому что они проветрили помещение и стало прохладно. Хакс тоже думал взять себе один, пока эта женщина не подползла ему под бок, закинув на него ногу вместе с тканью. Он обнял её за плечи, играя с кончиками её волос и периодически целуя её в висок.       — Наверное, я возьму отгул на завтра, — Тико заворочалась, пытаясь размяться. Но от него не отползла, продолжая согревать бок.       — Совсем всё плохо?       — Да нет, но боюсь, что с этим до завтра ни одна маска не справится, — она показала на своё ужасно распухшее лицо с такими же губами, выглядя просто восхитительно мило. Хакс улыбнулся краешком рта, протянул руку и обвёл ладонью её щёку. Роуз прижалась к этому прикосновению, прикрыв глаза, и в чистый воздух выплеснулись первые феромоны удовольствия.       — А по мне, ты прекрасно выглядишь, — она ткнула в его рёбра кулачком.       — Конечно, ты же это со мной сделал, — процедила сквозь зубы. Армитаж слабо засмеялся, зарываясь пальцами в её волосы, притянул её к себе и крепко поцеловал. Роуз фыркнула, но особо не сопротивлялась, в итоге залезая на него уже полностью, и теперь они оба прели под жаром пледа. Она потерлась об него, и Хакс застонал сквозь поцелуй, потому что хоть у него всё и болело, хоть кожа на члене была красная и раздражённая, но какого-то чёрта он опять её хотел. И это не гормональные происки гона.       Роуз лениво устроилась на нём, прижалась, но дальше просто целовала, буквально грея его внутри себя. Армитаж прервал поцелуй и слегка отодвинулся.       — И всё? — он кивнул вниз, где они были соединены, и Тико почти трагично вздохнула.       — Я не могу, у меня сил нет, — она возвела глаза к потолку.       — Но хочешь? — уточнил Армитаж.       — Хочу, — её губы разошлись в игривой улыбке.       Он взял её за руку и потянул вниз. Их пальцы оказались на её складках, конечно, уже влажных, и они столкнулись там, дёргая и теребя. Хакс чувствовал, как каждое их совместное движение отдаётся в её внутренностях, как она сжимается на нём, и сам заходился стоном.       Глаза Роуз находились прямо перед ним, подёрнутые поволокой, щёки покраснели, плед съехал с плеч, обнажая такую же опухшую грудь, она глубоко и часто дышала.       — Нравится? — решил спросить Хакс, совершая более сильный щелчок пальцами по её плоти.       — Ты издеваешься? — выдохнула она после стона.       — Нет. А хочешь? — почему-то его веселила идея побесить Роуз в шаге от оргазма, так что он облизал свои губы, и начал: — Малышка, ты такая горячая…       — О нет, — она закатила глаза, явно готовая треснуть его. Были бы силы, обязательно полезла бы драться. Хакса это веселило ещё сильнее, и он специально начал говорить ниже, таким, вроде как пошлым, голосом.       — Ты такая влажная внутри, детка…       — Бля, заткнись…       — Течёшь так обильно, весь живот мне залила, милая…       — Я… тебя… прибью…       — Я бы трахнул твою сладкую киску языком…       — Ублюдок…       — И твоя дырочка бы сжималась на мне…       — Боже, Хакс, где ты… — она запрокинула голову, заходясь в спазме, и на выдохе закончила: — Этого нахватался…       Внезапно идея трахнуть её языком стала вполне себе рабочей, и Армитаж снял её с себя, уложил рядом, отпихнул плед в сторону и замер на секундочку перед её разведёнными в стороны ногами. Он сморгнул, чувствуя, как у него пересохло во рту.       — Ты красивая, — наконец сообщил он. Роуз хмыкнула, уже немного придя в себя после оргазма, и посмотрела на него заинтересованно.       — Что, никогда не видел женщин в таком ракурсе? — её пятка игриво постукивала его по спине, и Армитаж закатил глаза. — Если что, тут надо не смотреть, а трогать. Ты же в курсе, чувак?       Она его выбесила. В положительном смысле. Хакс зарычал, горло саднило после ночи, и он буквально врезался в её складки языком. Чтобы там она не строила из себя, а ей нравилось. Роуз застонала ещё громче, чем до этого, воздух искрил от её феромонов, и всё плавно перерастало в ещё один оргазм, который заканчивался его обострением гона и сцепкой.       Ближе к вечеру, когда гормоны уже вполне можно было контролировать, они снова пошли в душ. Свой внетечный секс и поцелуи они по-прежнему не обсуждали, и Хакс думал, что им надо поговорить на трезвую голову. Потому что проблема, которая зрела с того момента, как он вошёл в этот номер, обрела точное выражение.       Ему нравится Роуз.       Сильно.       Но их уже отпустило достаточно, чтобы они помылись раздельно, аккуратно оделись и теперь прикасаться к ней казалось чем-то странным. Хакс поправил свой джемпер, пока Роуз около зеркала обильно мазала на губы гигиеничку, и он смотрел на неё с тоской. Хоть и казалось странным, но очень хотелось.       Выйти с ней за руку из этого номера, поехать в общий дом, лечь с ней спать в одну постель. Укусить и связать их навсегда.       А не вот это всё.       Они спустились к рецепшну, сдавая ключ, и Роуз вызывала такси, уже полностью вернувшись в привычное для себя состояние. Она нетерпеливо постукивала ноготком по столешнице, внимательно листая ленту в смартфоне.       — Моё приехало, — она подняла голову, получив уведомление от таксиста. — Что ж, тогда я пойду?       Обычно она сразу же убегала, не дослушав прощания. Но сейчас стояла рядом с ним, смотрела как-то тепло, будто её глаза ему улыбались, и Хакс сглотнул.       — Да, моё тоже скоро будет, — он решился и наклонился к ней, собираясь поцеловать её в лоб. Зачем-то. Но Роуз дёрнула его за джемпер и притянула ниже, оставляя ему на прощание нежный поцелуй со вкусом её помады. Она слабо улыбнулась, помахала ему и ушла в сторону выхода, а Армитаж держал в руке свой смартфон, на котором ещё даже не начал вызывать себе такси.       Если честно, он надеялся, что она пригласит его к себе.       Но блядь. Они же друзья. Грёбанные друзья, которые провели друг друга через течку и гон, заодно неплохо так потрахались, а теперь просто вернулись к своим жизням.       Правильно он всё понял тогда. У него пиздецки большие проблемы.

***

      Очередная вечеринка у Рей и Кайло грозила обернуться провалом. Оба будущих супруга суетились, носились по дому и раздавали указания, пока Хакс сиротливо разбирал запасы алкоголя на кухне. В последние две недели он пил каждый день. Знал, что это ужасно, но поделать ничего не мог.       Роуз не звонила, не писала, а когда он предложил ей сходить в бар после работы, она извинилась и сказала, что занята. Никогда не отказывалась и вот тебе, здрасти. Хакс искал её взглядом в их офисном здании, но она редко выходила, и видел он её только издалека, и то в холле.       Так что, напивался он в одиночестве и систематически.       — Хэй, Арми, можешь отнести это на улицу? — Рей подлетела к нему с тарелками и подносом с канапе, и он кивнул, принимая ношу. — Спасибо, ты лучший!       Интересно, а Роуз сегодня придёт?.. Прежде чем будущая миссис Рен убежала, Хакс её тормознул.       — Рей, а твоя подруга приедет? — она обернулась.       — Не знаю, у Роззи сейчас завал на работе, но она обещала попробовать вырваться.       Он кивнул и послушно унёс свою ношу на улицу, надеясь, что Тико вырвется и сделает это как можно быстрее. Он устал искать её в толпе, и что хуже, Армитаж был близок к тому, чтобы при встрече просто утащить её в свою жизнь и квартиру. Было бы не плохо, если бы это произошло на добровольной основе.       Вырваться Роуз не могла до самого вечера. К тому моменту, когда она вышла на задний двор дома Кайло, Хакс был почти в хлам. Он еле ворочал языком, его глаза слипались, его бесило всё и вся, но стоило Тико пройти через толпу, как злость пропала. Она долго бродила среди приглашённых гостей, здоровалась, улыбалась, выглядела уставшей, вот, даже костюм сменить не успела, и Армитажа грызла вина. Он-то думал, что она его избегает, а у неё наверняка на работе завалы. Это его переклинило так, что он думать больше ни о чём не мог.       Если честно, он надеялся, что его «проблема» — просто остаточное явление гона и течки. Да и вообще, он много читал статей в сети, что альфы и омеги испытывают к друг другу влечение из-за общего гормонального фона. Вот только всё прошло, его состояние стабильное, а желание просыпаться и засыпать с Роуз никуда не делось.       Когда она добралась до него, Хакс уже снова впал в уныние и пытался допить свой стакан с какой-то алкогольной бурдой.       — О божечки, вы посмотрите на нашего мальчика! — воскликнула Тико, останавливаясь рядом с ним. — Да ты в хлам, парень…       — И тебе привет, — он кивнул, закрывая глаза, чтобы собраться и не дать себе кинуться обнимать Роуз. А то что-то подбивает…       — Как ты? — она присела рядом с ним на лавку в дальнем углу двора, её бедро прижалось к его, и Армитаж плотнее смежил веки. — Тебе плохо?       — Нет, — ответил сдавленно. — Просто… Я перебрал.       — Тогда, пойдём, я отведу тебя в гостевую спальню.       Роуз подняла его практически насильно, потащила за собой сквозь толпу, в дом, по лестнице наверх, и всё это время Хакс держался, как мог. Его шатало, кровь шумела, в голове билось желание обнять эту женщину, и сил практически не осталось. Когда она затащила его в гостевую спальню, даже не успев включить свет, Хакс сжал её в объятиях, утыкаясь носом в её шею, практически рядом с железой.       — Ты чего? — слабо спросила она, поглаживая его по плечу.       — Давай я тебе кое-что расскажу, — Армитаж глубоко дышал, набираясь сил. — Только не думай, что это пьяный бред.       — С учётом того, что ты в хлам, это будет сложно, — она хихикнула, но прижалась плотнее. — Слушаю тебя.       — Ты мне очень нравишься.       Они молчали, минуту, две, и Хакс смиренно вздохнул. Окей, он понял, ему всё показалось, это не взаимно. Он попытался отойти от Роуз, но она схватила его за воротник рубашки и притянула к себе.       — В смысле — нравлюсь? — он даже когда не видел её, знал по этому голосу, что она хмурится.       — В прямом. Как женщина, как человек, как омега, — Армитаж поднял глаза к потолку, хоть в темноте это и не было заметно. — Я хочу с тобой жить. Проводить время, а не только течки и гоны, и не только выпивать, и…       — Ты точно понял это на трезвую голову? — уточнила Тико, и он возмущённо фыркнул.       — Точнее, блять, некуда.       Рука на воротнике дёрнулась сильнее, притягивая его ниже, а потом Роуз поцеловала его, восхитительно нежно. Армитаж закрыл глаза, обнял её, прижался крепче и сильнее, не веря, что это происходит.       — На сегодня всё, — шумно дыша, пробормотала Тико, когда они оторвались друг от друга. — Сейчас ты идёшь спать, а утром мы с тобой…       — Идём жениться? — хмыкнул Хакс, внезапно развеселившись.       — Можно и жениться, если до утра не передумаешь, — согласилась она. От серьёзности её тона, Армитаж немного пришёл в себя.       — То есть…       — Я очень устала, на меня свалился новый проект, поэтому соображаю я сейчас туго, — извиняющимся тоном сказала Роуз. — Но чтобы у тебя не осталось больше глупых вопросов, я тебе сообщаю: да, ты мне тоже нравишься. И да, я поняла это после течки. Окей, мы можем пожениться. Хочешь, можем съехаться. Но, пожалуйста, давай обсудим это утром, сейчас я просто хочу выпить и пойти спать.       — Может, просто спать? — он потянул её за руку к постели и услышал, как Роуз хмыкает.       — Может, и просто спать, — и она шагнула к нему, притягивая к себе для поцелуя.