Одно лето жизни

      Август выдался холодным и, с каждым днём, всё больше напоминал осень. Но я больше не боялся холода. Каждый вечер мы проводили вместе с Димой, и он грел меня в своих объятиях. Это было для меня непривычно — стать кому-то важным, и поначалу я очень боялся, что это его отношение быстро сойдёт на нет, но с его Дня Рождения прошло полтора месяца, а он все также был со мной.       Я подарил ему ту картину с морем, и он почему-то очень растрогался. Наверное это было как-то связано с его мамой, она ведь была художником.       Конечно, нам приходилось скрывать наши отношения, но уже в сентябре мы должны были уехать в Англию в колледж, и я с трепетом считал дни до конца лета. В общем-то, мне стало без разницы куда и когда, главное с ним.       Дима очень изменился: перестал тусоваться по ночам, приглашать друзей, и играть часы напролёт в компьютерные игры. Все своё время он посвящал мне и, к счастью, ему это ещё не надоело. Оказалось, что у нас с ним очень много общего, начиная от вкусов на еду, заканчивая музыкой и фильмами. И это было дико непривычно для меня. Подсознательно, я искал какие-то несостыковки, пытаясь уличить его в притворстве, но и этого так и не произошло. Я был абсолютно счастлив.

***

      — Твои глаза похожи на море, — прошептал он мне в волосы, когда мы уже легли спать в его спальне.       — А твои на океан, — улыбнулся я, теснее прижимаясь к его груди. Он был отличным источником тепла, и я этим без зазрения совести пользовался.       — Ты совершенно не умеешь принимать комплименты, да? — хмыкнул брат.       — Не-а…       —Ладно, поправим это, — уверил он меня. — Устал сегодня?       — Нет, — соврал я. На самом деле, после четырёхчасового рисования у меня жутко болела спина, но я знал на что он намекает, поэтому отказываться из-за какой-то усталости не собирался.       — Хорошо, — протянул Дима и, приподняв моё лицо, нежно поцеловал.       Его руки заскользили по моему телу и остановились на ягодицах, мягко их сжав. Я подался ему навстречу и потерся членом о его внушительную эрекцию. Кажется, Дима всегда был готов к сексу.       Не разрывая поцелуя, он стянул с меня и себя бельё, и принялся ласкать наши члены одной рукой, а пальцами второй, мягко разминать и растягивать меня. За всё это время, я так привык к его ласкам и прикосновениям, так что теперь мог завестись с пол-оборота. Он отодвинулся, развёл мои ноги в стороны и медленно вошёл, не забывая при этом успокаивающе гладить меня по животу и бёдрам. Он больше никогда не был груб со мной, за что я ему очень благодарен.       Дима начал двигаться во мне, постепенно увеличивая темп, снова и снова задевая простату, отчего у меня перед глазами рассыпались искры. Было невероятно приятно чувствовать его в себе, но ещё приятнее, знать, что и ему хорошо со мной.       Движения становились резче и я больше не мог сдерживать себя. Дима зажимал мне рот рукой, чтобы мои стоны не разбудили родителей, и это невероятно возбуждало. Вскоре он застонал и кончил глубоко внутри меня, а я последовал за ним, кажется, прикусив брату пальцы.       Он обессиленно рухнул на постель рядом со мной и притянул меня к себе, уткнувшись мне в шею.       — В душ лень идти.       — Да уж, — прошептал я. — Надеюсь, мы не разбудили никого?       — Не знаю, — прыснул брат. — Ты очень громкий… и мне это нравится.       Я улыбнулся и поцеловал его в макушку.        — Мне вообще всё нравится. И это очень странно, — продолжил Дима. — Я не знал, что так бывает… Кажется, мне ничего не нужно больше кроме тебя.       — И мне… — выдохнул я.       — Хорошо, — тихо ответил он. — Спокойной ночи. Завтра я попробую приготовить тебе завтрак, если ты не против.       — Хорошо, — удивлённо прошептал я. — Спокойной ночи.       Еще никогда я не засыпал в таком блаженном покое. Впереди было полмесяца лета и ещё целая жизнь. Наша с ним. На двоих.