Раскрась мои воспоминания

      После универа Антон и Арсений прогулялись с собаками, тепло побеседовав на разные темы, и Антон понял, что ещё никогда не чувствовал себя в безопасности настолько сильно, как с Арсением. Пусть кому-то и покажется, что за полтора месяца нельзя «прикипеть» к человеку, но Шастуну без разницы; он уже в этом. Тося легла спать, и парень снова остался со своим одиночеством. И сейчас, сидя на подоконнике и смотря на дождь, как восемь лет назад, Антон думал о нём. Арсений действительно играет немаленькую роль в его жизни, даже несмотря на короткое в ней присутствие. Конечно, ещё рано, чтобы говорить о том, что Арс перевернул его жизнь, но маленькими шагами он точно что-то меняет к лучшему. Антон обнял себя руками и понял, что этот жест его уже не успокаивает. В голове сразу всплывают воспоминания о тёплых и нежных объятиях Арсения, о его мягких прикосновениях и забавных потрёпываниях по макушке. Антон стал зависим от этого контакта. Он даже вспомнил, как мать как-то начала подозревать его в том, что он гей.       Обычный день, Антону шестнадцать, ничего не предвещало беды. В один момент в комнату зашла мать. Она презрительно оглядела сына. — А ты, Антон, не пидор, случаем? — сказала она тогда. — Почему у тебя ещё нет подружки? Ты только с этим, как его… Димой ошиваешься! Всё время с ним проводишь. — Мы просто друзья, а «подружки», как ты говоришь, у меня нет только потому что ещё не нашёл. Можешь не переживать. — Ответил тогда парень, с трудом сдерживая истинные эмоции. Он был зол, разочарован и совсем не понимал, почему мать вдруг интересуется его личной жизнью. Это странно. — Ну смотри мне. Не дай Бог я узнаю о том, что ты один из этих! — Прошипела она, уходя и громко захлопывая дверь. И Антон, на самом деле, был с ней согласен. Бывало, он не мог решить для себя, каковы его сексуальные предпочтения. Но он никогда не задумывался, нормальные они или нет. Парень, в общем-то, не имеет ничего против геев или других представителей ЛГБТ сообщества, но сам себя к ним отнести с уверенностью не может. Он в принципе не может отнести себя ни к кому. Он просто Антон. Просто Антон, который прикипел к Арсению. Слабак. Даже сам в себе разобраться не можешь, ещё психологом быть хочешь. Ты никому уже не поможешь. Ты думаешь, что на что-то способен? Серьёзно? На что ты надеешься? Да ты всем только мешать будешь своим присутствием. Даже Арсений. Он водится с тобой только потому что ему тебя жалко. Тощая лопоухая шпала. Да кому ты нужен вообще? Давай, просто возьми нож и сделай это. Упрости всем жизнь. И Антон поддаётся. Поддаётся своему собственному разуму. А кому от этого хуже? Он хватает нож и встаёт перед зеркалом, сдирая с себя футболку. Что значит хотеть умереть? Это когда улыбка причиняет боль. Ты хочешь быть как все, но не можешь. Ты причиняешь себе физическую боль, пытаясь убить что-то в душе. — Придурок, — с ненавистью «выплёвывает» Шастун, поднося лезвие ближе к плечам. На них почти не осталось живого места, и Антон снова разрезает старые шрамы. Сначала он даже не чувствует боли, но затем она, резким импульсом, разносится по всему телу, заставляя парня вскрикнуть. Но он продолжает. Режет, не контролируя силу нажима. Слабак. Порез. Тряпка. Ещё один. Ты всем только мешаешь. И ещё, ещё, ещё. Когда на одном плече не остаётся непорезанного места, он переходит на другое, попутно задевая ключицы и грудь. Все руки и тело уже залиты кровью, плечи и ключицы полностью изрезаны, а Антон плачет, сидя на холодном полу, истекая алой субстанцией. Он истошно кричит, будучи не в силах терпеть боль, нарастающую в геометрической прогрессии. К нему подбежала Тося и начала кромко лаять, и только теперь Антон понял, что натворил. Тося, его милая Тося, как же он мог о ней забыть? Кто её теперь возьмет, кто о ней позаботится? Каков придурок, только о себе и думаешь! И Шастун с колоссальными усилиями пересиливает себя и ползёт, оставляя кровавые следы, на кухню, где лежит аптечка. Как можно быстрее достаёт перекись, выливая всю бутылочку на порезы, и громко стонет от сильного пощипывания. Заслужил. Берёт бинт и пытается замотать порезы, что совсем не выходит, но он пытается снова и снова, пока у него не получается хоть что-то. У Антона совершенно нет сил. Он просто опирается спиной о кухонные шкафчики, чувствуя, как Тося ложится к нему на колени, и просто… отключается.

***

      Утро. Ужасное сентябрьское утро. За окном завывает холодный ветер, люди в тёмных куртках и пальто куда-то спешат по серым улицам Питера, а тёмные тучи сгущаются сильнее, предвещая ненастную погоду. Деревья сильно качаются, роняя листву, что уже начинала желтеть, и изгибая стволы, будто скоро упадут. В такую погоду всё кажется тусклым и унылым. Краски природы меркнут, оставляя невзрачный призрак былой красоты и яркости. Серое небо, серые дома, серые деревья. Именно таким многие и представляют смуглый Санкт-Петербург. Антону это утро далось особенно тяжело. Многочисленные порезы, как следствие вчерашнего вечера, сильно болели, голова отчего-то раскалывалась, а сам парень был такой бледный, что сама смерть бы позавидовала. Тося скулила, просясь на улицу, а Шастун чувствовал себя таким виноватым перед ней. Как же он мог забыть о единственном существе, которое его любит, и чуть ли не бросить на произвол судьбы?       После прогулки, на которой Антону даже предложили помощь, потому что «Да Вы же белый совсем! В обморок упадёте ещё!», на что он вежливо отказался, Шастун покормил собаку и начал собираться в универ. Он чувствует себя морально уничтоженным, но кто же пропускает пары в самом начале? Никто. Конечно, идти не хотелось. За него же ещё, не дай Бог, волноваться будут. Хотя, литературы сегодня нет, да даже если бы и была, то кому какое дело до него? Просто пустой никчёмный человек, о котором некому позаботиться. И так уже восемь лет.

***

      Сегодня снова три пары: право, философия и психология. В принципе, не так уж плохо. Не факт, что Антон на них не уснёт. Право довольно интересный предмет. Его ведёт добродушная Нина Александровна — среднестатистическая бабушка, с короткими кудрями на голове. Право открыло для Антона несколько новых знаний. Например, вы знали что существует около восьми теорий возникновения права? Вот и Шастун не знал. Но, в целом, право ему нравится. На философии он уже засыпал. Или отключался. Неважно. Как препод — противный человек, на самом деле — на паре цитировал Декарта: «Прежде всего я хотел бы выяснить, что такое философия. Слово «философия» обозначает занятие мудростью и что под мудростью понимается не только благоразумие в делах, но также и совершенное знание всего того, что может познать человек, это же знание, которое направляет самую жизнь, служит сохранению здоровья, а также открытиям во всех науках.» Ну вот как тут не заснуть? Ничего же не понятно.       После философии Антон, с полной головой всякой ерунды, медленно шёл на психологию. Но тут кто-то перехватил его за запястье. — Шастунишка, ты с какого чёрта такой бледный? Литр крови из тебя испарился, что ли? — Попытался пошутить Димка, взволнованно глядя на друга. — Да я… кхм… плохо себя чувствую, — ну не будет же он правду говорить, в конце концов. Дима покачал головой, но продолжил: — Ну ты такой вот уже не доживёшь до конца дня. Какая пара сейчас? — Эм… психология, а что? — Произнёс парень, перехватывая рюкзак в другую руку. — Вот и отлично. Мы с Пашкой ладим, а значит, договоримся. Ты хоть помнишь, что он на прошлой паре рассказывал? — спросил Позов, что-то вспоминая. — Ну, в целом, помню, а что? — Задумался Шастун, вопросительно глядя на друга. — Да так, он тебя попросит что-то рассказать, вероятно, — улыбнулся Позов, хватая друга за запястье и ведя на психологию.       Парни пришли в аудиторию и направились сразу к Павлу Алексеевичу. Ну, как направились, Дима потащил Антона к Павлу Алексеевичу. — О, Дима, ты чего тут? — Спросил преподаватель, с прищуром переводя взгляд на Антона. — Так, Шастун, что с тобой? — Павел Алексеевич, понимаете, этому прид… вот ему, — сказал Позов, указывая на друга, — плохо. Может, Вы сможете его отпустить? А то мне кажется, что он до конца пары не доживёт. — Отпустить… Шастун, что такое психология? — Спросил преподаватель, выдвигая условие. — Э-эм… Психология — это наука… изучающая закономерности… возникновения, развития и ф-функционирования психики и… психической деятельности человека и групп людей. — С трудом вспомнил парень, что Паша втирал им на прошлой паре. — Пойдёт. Значит так. У одногруппников узнаешь задание, сделаешь. Можешь идти. — Самодовольно улыбнулся преподаватель, махая ручкой на прощание. И как же хорошо, что он добрый.

***

      Антон пошёл домой, а в то время к Павлу Алексеевичу на пару заглянул Арсений. Забрать бланки для отчёта и, заодно, увидеть друзей. И ему почти повезло. — Паш, я тут за бланками забежал. — Проговорил Попов, входя в лаборантскую, попутно оглядывая аудиторию и не замечая там Антона. — Подожди, а где Шастун? Он же в этой группе, да? — А, Антоха… Ну, в общем, привёл его сюда его друг — Дима Позов, если знаешь, а Шастун бледный был, как смерть, если не хуже. Дима сказал, что тот плохо себя чувствует. Но там что-то более серьёзное, как мне кажется. Я домой его отпустил, на всякий случай, а что? — Проговорил Паша, протягивая бланки Арсению. — Да так. Ты представляешь, мы с ним в середине июля познакомились, а потом вчера на паре встретились. Это ж надо было… — Чуть сдавлено проговаривает Попов, забирая бумаги. — Спасибо, Паша. — Обращайся. Только, ты же ничего с Антоном делать не собираешься? — С прищуром спросил Добровольский, глядя на друга. — Делать? Ну ты что, я ж не извращенец какой, чтобы с такого маленького срока… — попытался отшутиться тот, не понимая, к чему был это вопрос.       Паша и Арсений познакомились в университете. Они учились в одной группе, и так получилось, что Паша оказался хорошим другом. Конечно, есть больная тема, насчёт которой тот всё время стебёт Арсения, но он привык.       После того, что ему рассказал Добровольский, Арсений решил написать Антону, который в это время лежал на кровати, обнимаясь с Тосей, что уютно устроилась под боком у хозяина, и перечитывал некоторые главы книги, которую они должны будут разбирать завтра на паре. Арс 14:03 Тоша, всё хорошо? Арс 14:05 Мне сказали, что тебе плохо сегодня было. Арс 14:10 Антон, я волнуюсь за тебя Арс 14:15 Антон, ответь сейчас же!!! Арс 14:17 Антон???? Арсений написал. Ну конечно ему сказали. Конечно, Антону плохо. Но пусть Попов думает, что всё в порядке. Ему не хочется ввязывать Арса в свои идиотские чувства.

Тоша 14:30 Всё хорошо.

Точка в конце просто для уверенности.