Моменты жизни

Ирландия. Сколько об этой стране было рассказано его отцом, Баки только успевал слушать. Хотя отец с матерью особо нигде не бывали, но Баки наслушался о шуме моря, когда стоишь над обрывом, о заплетенных зеленью старинных замках. О жизни в маленьком тихом городке. Да о разном, только не о том, почему семья Барнс решила искать лучшей доли в новом свете. Но Баки и не спрашивал, предполагая, что ничего хорошего не погнало бы семью через океан, в места, где нет ни родных, ни близких, ни даже друзей, чтобы пропустить вечером стаканчик виски в пабе да поговорить за жизнь. Все, что Баки знал об Ирландии, которая даже его родиной не была, потому что родился он в Нью-Йорке, это как бить чечетку. Ему нравилось отбивать ритм подкованными ботинками, или башмаками, в которых он занимался боксом, прыгая через скакалку. Это была его фишка, больше так ни у кого не получалось. А у Баки получалось. И его это несказанно радовало. Он любил быть в центре внимания, знал, что хорош собой, да и ложной скромности у него не было. Дамский угодник, он никогда не оставался без пары на танцах и всегда находил девушку для Стива, друга и любимого человека. Но как мог Баки признаться в любви парню, даже близкому другу? И Баки молчал. Ходил на танцы с дамочками, таская Стива за собой, потому что хотел быть рядом с ним больше, но больше не получалось. А на танцы ходить было принято. Тем более, что родители уже не молодые, хотели внуков, да и отец иной раз проезжался по Баки, когда он приведет невесту в дом. Но Баки все отмахивался, мол, нет достойной. А сам просто не хотел жениться. Уверенный, что Стив тоже вряд ли женится (ни одна дамочка не могла разглядеть за неказистой внешностью душу), он бы предпочел снять с ним на двоих жилище и жить как друзья, потому что на большее он не рассчитывал. Но быть рядом уже было много. Отец говорил, что молодость пролетает быстро, что надо обзаводиться семьей, проповедуя семейные ценности, а Баки просто хотел жить на всю катушку, чтобы было, что рассказать… А кому рассказывать? Стиву, который и так все про Баки знал, да и запоминал события лучше, потому что практически не пил? А вот за Баки водилось выпить больше, чем нужно, и тогда Стив рассказывал ему приключения вечера. Баки любил Стива, потому что Стив был единственный, который принимал его таким, какой он есть, со всеми неприглядными потрохами. Стив знал все секреты Баки, кроме нежной любви последнего. Но Баки привык, смирился, что ничего не будет. Никогда не будет, и жил с этим знанием. Приближался очередной день рождения Баки, ему должен был стукнуть четвертной, значимая дата, но большого празднества Баки отчего-то не хотел. То ли нагулялся, то ли напился, непонятно, но он хотел провести этот вечер, тихо посидев в пабе со Стивом. Выпить пива, поговорить об очередном рисунке, или обсудить новости, которые все больше были печальные и пугающие. Война, о ней сейчас много говорили, потому что вот уже четыре месяца, как Америка вступила в войну с Японией, и Нью-Йорк весь просто гудел. Молодежь рвалась на фронт, даже Стив хотел записаться в армию, но его не брали. Баки тоже стремился на войну, но пока и он был не нужен армии Штатов. Вот Баки и хотел посидеть и поговорить да попить пивка. Они встретились в одном из ирландских пабов, где всегда играла скрипка по вечерам, наигрывая ирландские мотивы. Баки любил там бывать, почему-то именно в этом пабе он мог отдохнуть душой, хотя и сам не знал, почему так. — Привет, — улыбнулся Баки, когда Стив опустился на скамейку напротив него. — Я тебе заказал. — Спасибо, — ответил Стив, пододвигая к себе кружку с шапкой пены. — С днем рождения, Баки Барнс. — Спасибо, Стиви, — они подняли кружки и сделал по глотку. Они принялись под пиво обсуждать вести с фронта, поговорили о жизни, да о многом, что еще не обсуждали, и кружка Баки сменилась второй, потом третьей, пока Стив не осилил одну свою. Баки сидел, смотрел на Стива и думал, что дамочки ничего не понимают в людях. Не понимают в Стиве, который был, может и не писаный красавец, но очень добрый и заботливый малый. Баки выпил уже изрядно, они со Стивом посмеялись рассказанной Баки истории, да не одной, а целой серией, скрипка играла все бодрее, веселее. Да и атмосфера в пабе была все раскованнее, или Баки так казалось на фоне выпитого, но ему было все равно. Вечер со Стивом был просто прекрасным. Внезапно скрипка стала еще веселее, и Баки заметил девушку, вокруг которой образовался небольшой островок пустоты. Красивая, с истинно ирландскими рыжими кудрями, она отплясывала чечетку и шало улыбалась при этом. Окружающие стали хлопать в такт ударам ног о добротный деревянный пол. Баки не мог остаться равнодушным, уж больно хорошо она отплясывала. А потом, словно затемнение в мозгу, и вот уже он ставит эту дамочку на стол, и она, ничуть не смущаясь продолжает отплясывать на столе и словно зовет его глазами. И Баки не удержался. Легко запрыгнув на стол, он быстро и легко влился в ритм, и вот они уже вдвоем, глядя друг на друга самозабвенно отплясывали под одобрительные возгласы и хлопки, которые почти заглушали скрипку. Баки весь отдался процессу. Он словно провалился в этот танец с головой, как в воду нырнул. Он самозабвенно отстукивал ногами ритм, ни о чем больше не думая, вкладывая душу в то, что сейчас творил. Мелодия доиграла, они с рыжулькой последний раз ударили по столешнице каблуками и Баки помог ей слезть со стола. — Сьюзи, — представилась дамочка, кокетливо улыбнувшись. — Баки, — ответил он ей. — Спасибо за танец. — И тебе спасибо, Баки, — она снова кокетливо улыбнулся и ретировалась к компании, с которой пришла. А Баки вернулся к Стиву, который, он видел, во все глаза смотрел на них. — Вам безусловно становится лучше, мистер Барнс, — сказал психотерапевт. — Воспоминания возвращаются, а это самое главное. Помните, что их может спровоцировать что угодно и не пугайтесь, когда они приходят. — Да я и не пугаюсь таких воспоминаний, — ответил Баки. — Они приносят покой. Меня пугает, что еще я могу вспомнить. — Что бы ни подкинула вам ваша память, помните — это уже в прошлом. Все, что вы вспомните, уже случилось с вами. — Спасибо, доктор, — Баки глянул на свои часы и поднялся с кушетки. — До следующей недели. — До свидания, мистер Барнс.