Моменты жизни

Баки снова встретился с Джеймсом, и тот передал ему коробку неразобранных Сарой фотографий. Он их хотел разобрать сам, но никак не доходили руки, поэтому он попросил Баки самого просмотреть эти фото, если получится, разложить в хронологическом порядке, но очень попросил вернуть их. — Баки, — чувствовалось, что Джеймсу было немного неудобно так называть своего дядю, который на десятки лет его старше, но тот настаивал. — Эти фото, мама не успела их разобрать, тут больше фотографий после того, как ты пропал, но есть некоторые и с тобой. Посмотри, пожалуйста, вдруг тебе что-то еще понравится. — Спасибо, Младший, — улыбнулся Баки, бережно беря в руки довольно тяжелую коробку из-под обуви, в которой лежала масса фотографий и пара пачек слайдов. — Посмотрю и все тебе верну. — Не торопись, у меня все равно пока завал, — махнул рукой Джеймс. — Но ты приходи почаще. — Обязательно, — пообещал Баки и поехал домой, чтобы сразу взяться за разглядывание и сортировку фото. Дома он тут же вывалил все фотографии на стол в гостиной и сел и рассматривать, узнавая и не узнавая дорогих его сердцу людей, которые так постарели за то время, в которое он совершенно не изменился. И внезапно наткнулся на фото, где была вся семья Барнсов: родители, дед по линии отца, суровый ирландец, который не хотел покидать свою родину, он сам, еще совсем молодой, и три нарядные сестренки. Серьезная Мэри, беспечно улыбающаяся Катарина и маленькая Сара на руках у матери. Года на снимке не было, но Баки помнил этот день, помнил очень отчетливо, словно это было вчера. Вот они, чинная ирландская семья, парадно одевшись, шли в ателье, чтобы сделать этот снимок, который сейчас, уже изрядно потрёпанный, держал в руках Баки, единственный живой. Все остальные умерли, хотя Сара могла бы еще жить. Баки сидел и вспоминал, как фотограф расставлял их, посадив деда Кевина в резное кресло. За ним расположился отец, по правую руку — сам Баки, по левую — мать с маленькой Сарой на руках, а остальные сестры у ног деда. Баки даже не представлял, что может так четко помнить такие вещи, вот только ни года, ни даты не осталось ни в его голове, ни на обороте фото, только казалось, что здесь ему уже семнадцать, значит, Саре год, но это только приблизительно. Баки всматривался в лица своих родных, которых уже не мог увидеть, замерев. Он не знал, сколько так просидел неподвижно, пока рядом не сел Брок. — Что рассматриваешь? — спросил он, заглядывая под руку. — Это мама с папой, дед и сестрички, — тихо сказал Баки, показывая Броку фото. — Младший дал посмотреть, сказал нашел недавно эту коробку. Но просил вернуть. — И чего ты тут сидишь? — удивленно сказал Брок. — Фотки в охапку и к сканеру бегом. А это что? — Это слайды, — ответил Баки. — Отлично, — Брок поднялся, беря обе коробочки со слайдами. — Ты сканируешь фотки, а я еду сдавать эти слайды в печать. По два экземпляра, да? — Да, — кивнул Баки. — Спасибо тебе. — Да чего уж там, — усмехнулся Брок. — И из альбома отсканируй тоже. Баки был счастлив, хотя и чувствовал себя глупо, ведь о сканере он совершенно не подумал. А ведь можно отсканировать весь альбом и, оставив себе подарок от мамы, подарить Младшему такой же альбом и еще один, уже с новыми фотографиями. Сам альбом Баки искал неделю, он хотел чтобы это было не что-то обыденное, а красивое, и тогда Стив с Броком, полагаясь на вкус и чувство прекрасного первого, подарили Баки два альбома, уверенные, что и для себя он тоже хочет сделать еще один. Так и вышло, еще неделю Баки было не видно и не слышно, он сортировал фото, крепил их в альбом в нужном порядке, подписывал, что помнил, что-то оставалось без подписи, но это было не важно, ведь он делал это от души. — Привет. — Баки подошел к Джеймсу после лекции, когда он отпустил своих учеников. — Здравствуй, — тепло улыбнулся тот. — У меня перерыв на полчаса, ты что-то хотел? Можем обсудить это в парке. — Да, пойдем, — Баки весело, хитро улыбался, и это веселье передалось и его племяннику. Они устроились на лавочке в живописном месте и Баки вручил Джеймсу нечто, похожее на большую коробку, завернутое в яркую подарочную бумагу, и пакет с коробкой, которую Джеймс ему давал почти три недели назад. — Что это? — спросил Джеймс. — А ты открой, — Баки было интересно, что скажет его племянник на такой подарок. Джеймс аккуратно снял обертку и увидел в ней два толстых альбома. Открыв один, он узнал в нем тот, который давал Баки, а во втором были рассортированные фото из коробки. — Баки… — у Джеймса не было слов, гладил новенькую кожаную обложку, на которую упала непрошенная слеза. — Спасибо тебе. Огромное спасибо. — Рад, что тебе понравилось, — Баки обнял Джеймса, прижал к себе сильно, и тот ткнулся ему в плечо, рвано выдохнул и тоже обнял дядю. — Посмотришь потом, некоторые в цвете. Баки был несказанно рад, что у него есть родственник, да еще такой близкий как племянник, и он для него мог сделать очень многое, да чего мелочиться, он готов был на все, что было в его силах.