Влюблённые идиоты

Джозеф ночами напролёт думал о том, что сказала Лиза Лиза. И ведь она не ошиблась, он понял, что всё это время был влюблён. Только вот какого хрена? «Я что, такой идиот, что не мог заметить свою же влюблённость? – думал парень. – Да, наверное, так и есть. Я был влюблённым идиотом.» Джостар был не из тех, кто молча страдает от того, что не говорит о своих чувствах. Он скажет, даже если это неправильно, даже если уверен на девяносто девять процентов, что его отвергнут, даже если из-за этого признания вся жизнь пойдёт под откос. Надо сказать, что ДжоДжо далеко не романтик. Когда ему было 16, у него была подружка, с которой они встречались целый день. Потом она его бросила на первом же свидании. «Фу, Боже, твои шутки меня бесят, грубый идиот.» – напоследок сказала она. Британец не понимал, что плохого в шутке с коробочкой и дохлым тараканом и в разговорах про её красивые грудь и бёдра. Эрина тяжело вздохнула, услышав рассказ внука, и сказала, что его дед, Джонатан, в 12 лучше обходился с девушками. На этот раз парень решил сделать всё красиво. Он попросил достать Лизу Лизу несколько подсолнухов и выпросил один выходной. Мастер хамона пошла навстречу Джозефу, ведь юноши только один раз за все две с половиной недели попросили взять их с собой в Венецию. ДжоДжо был очень рад, ведь всё идёт по плану. До этого он узнал, что Цезарь обожает бефстроганов. Джозеф спросил у Сьюзи Кью, умеет ли она это готовить. Она ответила, что знает, как это готовится. Как хорошо, когда у тебя есть подруга, которая, кажется, знает, как готовить любые блюда. Когда Лиза Лиза объявила, что завтра выходной, Цезарь обрадовался. Не то, что он не любил тренироваться, но после двух недель тяжёлых тренировок, отдых – это то, что нужно. ДжоДжо встал в девять. Цеппели ещё спал и не собирался просыпаться. Это пошло только на пользу британцу. Оставив записку, Джозеф тихо вышел из комнаты. Первым делом парень подготовил место, где должно было проходить свидание. Южный балкон второго этажа – отличное место. Во-первых, даже балкон тут является произведением искусства. Он выглядел легким, хоть был каменным. Наверное, он смотрелся невесомо из-за светлого цвета камня. Да и тот, кто вырезал перила, постарался. Они выглядели, как уменьшенные колонны, которые встречаются в древнегреческих храмах, возведённых в честь Геры, Афродиты или Афины. Такие колонны называются Ионическими. В храмах, которые были построены, чтобы поклоняться Зевсу, Аресу, Посейдону и другим богам мужского пола, другой тип колонн – Дорический. Во-вторых, здесь росло прекрасное дерево. Его зелёная крона дополняла красивый пейзаж. Ветви, толстые и тонкие, создавали неповторимый узор. Солнце освещало тёмные листья так, что казалось, что они далеко не зелёные. Здесь можно было увидеть оттенки синего, фиолетового, бордового и даже оранжевого. Если бы Джозеф был импрессионистом, то пленэр рисовал бы тут. Тем более, это дерево закрывало балкон так, что никто, даже если захочет, не сможет посмотреть, чем там занимаются юноши. В-третьих, никто никогда сюда не заходил. У Джостара было две с половиной недели для того, чтобы убедиться в этом. Сьюзи Кью тут даже не убирала. Поэтому в комнате, в которой был выход на балкон, было пыльно. ДжоДжо решил сам убрать эту комнату и привести в порядок балкон. Это заняло часа три. Готовить с Сьюзи Кью весело. Она объясняла, что нужно добавить и как лучше нарезать. Во время готовки девушка рассказывала забавные истории и флиртовала с парнем. Джозеф приготовил придуманный им и Цезарем салат и попросил подругу принести бутылку вина. Цезарь проснулся через десять минут после пробуждения Джостара. Он ещё долго валялся в постели, не открывая глаз. Юноша обычно так не делал, но сегодня был выходной, так что было бы кощунством по отношению к себе сразу же встать с кровати. Он увидел записку. «Приходи в 3 часа дня на южный балкон на втором этаже. P.S. не заходи на кухню.» Вряд ли эта записка была адресована ему. Либо Джозеф забыл её передать Сьюзи Кью, либо итальянка была здесь и оставила записку ДжоДжо. Цеппели смирился с тем, что его любовь наверняка безответна. Было больно это осознавать, но постоянные тренировки не давали об этом думать. Цеппели взглянул на часы. Уже одиннадцать. Завтрак был четыре часа назад. Когда-то давно Лиза Лиза уже обучала Цезаря хамону. Когда мастер хамона давала выходной, парень обычно просыпал завтрак. Тогда он заходил на кухню и сам готовил себе что-нибудь. Сейчас туда нельзя. Ладно, придётся идти в столовую, там всегда на столе можно найти какие-нибудь фрукты. Раздобыв еды, итальянец пошёл искать своего друга. За час он обошёл весь остров, но нигде не нашёл Джозефа. Возвращаясь в комнату, он всё же с ним столкнулся. – Эй, где ты был? Я тебя по всему острову искал, – недовольно спросил Цезарь. – Ты же сегодня свободен? Юноша был удивлён. Он на секунду застыл в неестественной позе и покрылся румянцем. – Д-да, – он старался выглядеть естественнее. – А что? – Ну, ты видел записку? – Цезарь никогда не видел его более смущённым. – Там всё написано. Пока Цезарь был в ступоре, Джостар скрылся за поворотом. Он шёл на кухню. «Может, это сон? – подумал парень, идя в свою комнату. – Как так могло получиться?» Пару раз оступившись на лестнице и нечаянно ударившись о стену, Цеппели понял, что это не сон. Джозеф пригласил его на свидание, значит, надо выглядеть лучше, чем он. Да, он любил друга, ему нравилось в нём почти всё, но это не отменяло того, что он должен выглядеть хорошо по сравнению с ДжоДжо, он должен быть сильнее, чем он. Почему итальянец так считал? Во-первых, он из тех надоедливых парней, которые считают своим долгом выглядеть круто при любых обстоятельствах. Во-вторых, с этого всё началось. С их драки, которая нужна была, чтобы выяснить, кто круче. Из-за того, что Цезарь захотел владеть хамоном не хуже, чем ДжоДжо, он оказался здесь. Их соревнования, наверное, никогда не прекратятся. Он впервые так долго собирался на встречу. Час он провёл только в ванне, ещё час – укладывал причёску, полчаса – подбирал одежду. Цезарь решил прогуляться где-нибудь оставшееся время. Тем временем у Джозефа почти всё было готово. Оставалось только одеться во что-нибудь другое, а то быть на свидании в заляпанной соусом футболке не очень хорошо. И ещё кое-что. – Сьюзи Кью, ты ведь знаешь итальянский? – спросил британец. – ДжоДжо, что за глупые вопросы? – ответила девушка и улыбнулась. Наверное, в Италии так тепло только потому, что она часто улыбается. – Как произносится «я тебя люблю» на итальянском? – Тi amo, – немного смущённо произнесла она. В это время Цезарь прогуливался неподалёку. В этой части здания хорошая акустика. Он сначала не вслушивался в разговоры, но после того, как услышал «я тебя люблю» на родном языке, он не мог не подслушать. – Ти амо? Сьюзи кивнула. Парень обнял её и поспешил куда-то. Цеппели скрылся, Джостар его не заметил. Самый прекрасный день тут же превратился в сплошное огорчение. Цезарь рассчитывал на то, что его друг скажет ему эти заветные слова. Ноги подкашивались, а внутри стало пусто. Он уже не хотел идти на встречу. Двигаться в сторону южного балкона второго этажа было больно, его ноги будто пронзали тысячи ножей каждый раз, когда он делал шаг. Наверное, так себя чувствовала Русалочка, когда передвигалась по земле. Итальянец остановился у массивной двери, решив подождать друга. Цезарь, бывало, курил в дерьмовых ситуациях. Когда он был с Джостаром в отеле, то выкурил одну сигарету. Тогда британец начал жаловаться на то, что теперь в комнате воняет. Сейчас Цеппели тоже хотелось закурить, но сигарет не было. Вскоре Джозеф прибежал к нему. Он выглядел не так шикарно, но всё же красиво. Они вошли на балкон. Солнце в это время скрылось за огромным облаком. Так бывает, даже в самый солнечный день проплывает облако, которое ненадолго закрывает свет. Из-за этого балкон выглядел не так красиво. Всё казалось мрачным и бесцветным. Дерево теперь не закрывало двоих от любопытных глаз, а скрывало от них свет. Всё, что стояло на широких перилах, которые Джостар решил использовать вместо стола: бокалы, бутылка вина, тарелки с мясом по-строгановски и «Джозефом» – казалось уже давно забытым. Сам балкон уже не вызывал ощущение лёгкости. Разговор никак не хотел начинаться. Цезарь даже не ел. А вот Джозеф съел почти всё то, что приготовил себе. Надо было как-то красиво подвести к признанию в любви. – Слушай, ты ведь не любишь жуков? – британец решил начать издалека. – А вот если какие-нибудь ливерпульские молодые музыканты объединятся и назовут свой коллектив «Beatles», то ты их тоже будешь не любить? – Смотря какие песни они будут петь, – угрюмо ответил парень. – А ты какие любишь? – А какая тебе разница? – огрызнулся он. – Хочешь вино? – Джостар перевёл тему. Не дожидаясь ответа он взял бутылку. Пара неловких движений и какая-то часть содержимого бутылки оказалась на штанах Цеппели. – Прости, прости, – начал извиняться юноша. Это было последней каплей. Цезарь собирался уже выйти из комнаты, как вдруг… – Ти амо. – робко сказал Джозеф. Так получилось, что в этот самый момент Солнце выглянуло из-за облаков. Всё стало таким же приятным, как и утром. Цеппели замер и медленно повернулся. – Что ты только что сказал? – дрожащим голосом спросил он. – Знаю, произношение плохое, сам только что выучил это. – Наплевать на произношение, что ты сказал, – парень не верил своим ушам. – Ти амо, – последовала неловкая пауза. – Я люблю тебя, – произнёс он на английском. На лице итальянца появилась улыбка. – Следующее, что ты скажешь: «ДжоДжо, я тоже тебя люблю». – прошептал он и улыбнулся. – ДжоДжо, я тоже тебя люблю. Джозеф подошёл к Цезарю и поцеловал его в губы. Так робко итальянца не целовала ни одна девушка. Можно, конечно, было страстно ответить на это, как он обычно и делал, но это было бы бестактно. – Итак, всё же, какую музыку ты любишь? – снова спросил Джозеф, отстранившись. «Он серьёзно? – возмутился Цезарь. – Мы только что с ним поцеловались, а ему интересно, какую музыку я люблю?» – Мне близок блюз, – ответил он. – Я считаю, что если развить этот жанр, то можно получить что-то такое, что может нравится всем. Какой-то универсальный жанр. Мне не хватает в блюзе энергии. Да, я понимаю, что это особенность блюза, но если в блюз добавить немного джаза и кантри, то это было бы что-то прекрасное. – Сейчас всё меняется: Музыка, литература, изобразительное искусство. В прошлом веке всё было по-другому. По крайней мере, так говорят бабуля Эрина и Спидвагон. Уверен, скоро появится тот жанр, о котором ты говоришь. Молчание. Так бывает, когда встречаешься с близким тебе человеком. Вроде есть много тем, на которые можно поговорить, но вы молчите. Людям бывает просто хорошо друг с другом. Без лишних слов. Только они и тишина. – А представь, если какие-то парни назовут свой коллектив «Queen», – сказал Джозеф. – Это чушь, ДжоДжо. Это всё равно, что назвать свой коллектив… «Rolling Stones». – «Who»? – Что «кто»? – Если кто-то назовётся так. – Глупости, так никто не захочет назваться. – Кто знает... Разговоры. Вино. Прекрасный пейзаж. Никто их не искал. Им никто был не нужен. Всё было более, чем идеально. Ни Джозеф, ни Цезарь не заметили, как наступил вечер. Вечер. Всё вокруг преображается. Вечер знаменует начало любовных свиданий или прогулок с давними друзьями, или встреч молодых людей и девушек, которые хотят развлечься, как взрослые. Это всё происходит и в крупных городах, где много достопримечательностей, а обычные дома, где живут самые обычные люди, кажутся произведениями искусства, и в бедных районах, где главной достопримечательностью является центр города, где расположены трактиры. В разных местах вечера отличаются друг от друга. На острове смеркалось. Вода и небо, казалось, слились. Только еле заметная розоватая полоска разделяла их. Вдалеке виднелся силуэт домов Венеции. На воде было спокойно. Остров тоже преображался. Всё теперь приобретало холодные оттенки. Джозеф взял из комнаты подсвечник и зажёг свечи. Приятный тёплый свет озарил балкон. Разгорячённые вином они поцеловались. Этот поцелуй был более страстным, чем до этого. Цезарь был профессионалом этом деле. У него было очень много девушек. Научился. Вскоре их разговоры стали более личными. – А что случилось с твоими родителями, ДжоДжо? – Цезаря действительно интересовала эта тема. – Ну, я их почти не знал. – начал он равнодушно. – Точнее, я их совсем не знаю. Они умерли на войне. Я даже не видел их лиц, бабуля говорит, даже фотографий с ними нет. Тишина. Нельзя сказать, что она была неловкой или напряжённой. Просто тишь. – Я, кстати, так и не понял, что случилось с твоим отцом, – сказал Джозеф. Существуют вещи, которые нельзя спрашивать у людей. У Цезаря нельзя спрашивать про отца, он уже намекал на это Джостару в поезде. Видимо, сейчас он был слишком пьян, чтобы понять, что это ни к чему хорошему не приведёт. – Если ты так хочешь знать… – начал Цеппели дрожащим голосом. – То спроси у Лизы Лизы. Джозеф ещё долго извинялся перед парнем. Они сидели там до отбоя, после юноши пошли в комнату Цезаря. Там итальянец обнаружил букет подсолнухов. – Да, я попросил Лизу Лизу достать подсолнухи. Он улыбнулся. Скоро тренировки закончатся, они победят «людей из колонн» и будут жить спокойной жизнью.