Тосковать по орхидеям.

Лань Сычжуй не мог поверить тому, что Цзинь Лин сам просил его об этом. Юань понимал, мольба — лишь хмельной бред и парень сам не понимает смысла своих слов. Но адепт не собирался останавливаться; он сделал так, как попросил молодой господин. Снова прильнув к его губам, Сычжуй стал снимать с него одежды, оставляя лишь нижнее бельё. Жуланю не понравилось, что только он раздет; парень потянулся к поясу ученика Гусу и расслабив материю откинул верхнее ханьфу, а следом и остальные вещи. Так уж получилось, что на них не осталось ни одного слоя одежды — они были абсолютно обнажены. Роскошные волосы Цзинь Лина расстилались по всей кровати, кончики даже касались пола. Наконец-то А-Юань отстранился от губ парня и пошёл дальше: к шее, расцеловывая каждый сантиметр кожи, оставляя ярко-багровые отметины; слыша каждый тяжелый вздох господина, он возвращался и снова целовал его губы. Оставив терзания шеи, он взял в рот его нежно-розовый сосок и то кусая, то посасывая, наслаждался каждым медовым стоном А-Лина. Руки молодого адепта Ланьлина крепко сжимали простыню. Сычжуй ни на секунду не переставал удовлетворять юношу, поэтому сразу заметил, как инородная плоть запульсировала в области его живота. Это был член Цзинь Лина. Он посмотрел на него и тотчас прильнул руками туда, где это очень нужно было. — А-Лин, а ты у нас такой развратный, — шептал ему на ухо Сычжуй, подразнивая головку мягкой подушечкой пальца, после чего стал скользить вверх-вниз по возбужденной плоти молодого господина. Стоны разносившиеся по комнате стали более страстными и сладкими, точно сок свежесорванной локвы в жаркий летний день. Лань Юань продолжал скользить по члену, создавая хлюпающие и непристойные звуки, которые заполнили всё пространство между ними. В воздухе витало наслаждение и нежность каждого прикосновения и стона. — Ах!.. Ещё… Пожалуйста, А-Юань, прошу… Дай мне большего! По одним мольбам господина было понятно — он хочет продолжения, но Сычжуй не мог дать ему этого, потому что юноша находился в нетрезвом состоянии. Заметив, что А-Лин уже начал выгибать свою изящную спину и запрокинул голову назад от наслаждения, он начал понимать, что тот скоро изольётся, поэтому начал набирать темп, все быстрее и быстрее. — А-Юань!.. Руку… Убери её… Я сейчас… Мм! С этими словами он кончил и между его ног разлилась тёплая сперма, а большая часть находилась на ладони Сычжуя. Томным взглядом молодой господин посмотрел на своего напарника и с лёгкой улыбкой на губах прошептал его имя; моментально уснув, оставив того, наедине с проблемой, которую ему предстоит решить самому. Лань Сычжуй поцеловал юношу в лобик и немедля покинул его покои. Зайдя в комнату, он вымыл руки и быстро справившись со своим возбуждением, лёг в кровать и сразу же уснул. На утро следующего дня пьянствующая ночью троица проснулась далеко не в пять утра и даже не в шесть, а аж в девять. Их никто не будил и, возможно, не собирался, скорее всего в этом повзаимодействовал Вэй Усянь, который сам их напоил. Когда Лань Сычжуй проснулся, то увидел рядом с собой Цзинъи, который мирно посапывал с другой стороны его кровати. Тот же начал будить соню, и спустя несколько покачиваний в плечо, он наконец-то проснулся. — Лань Юань, ты мне уже снишься, ха-ха, — полусонным голосом пробурчал юноша одаривая товарища томным взглядом. — Подъём, Цзинъи, это не сон, а явь. Так что слезай с моей кровати и иди умываться, — ответил ему Сычжуй. Адепт подскочил и извинился перед ним, быстро уходя в умывальню, чтобы смыть с себя запах алкоголя. Хотя кому какая сейчас разница? Ни одного взрослого в Облачных Глубинах не осталось. Цзинь Лин же проснулся сам в половине десятого и пошёл умываться. Обдав лицо холодной водой, он посмотрел в зеркало. Увиденное в нём мозг отказывался понимать. Решив прокрутить события за эту ночь, молодой господин вспомнил о некоторых постыдных вещах, которые он делал вместе с Лань Сычжуем. Оценив ситуацию, юноша потрогал эти сине-бордовые пятна на своей шее, ощущения были болезненные. Эти отметины от каждого прикосновения сразу же начинали зудеть, давая вспомнить, как и кем они были поставлены, от чего лицо парня снова залилось краской. Цзинь Жулань опустился на корточки и взялся руками за голову. Его взгляд был наполнен стыдом. «Я вчера напился у Вэй Усяня. Так, помню. Потом опьянел самым первым, потому что раньше не притрагивался к алкоголю вообще. Немного посидели, а дальше нас разогнал Хангуан-Цзюн. Хм. После Сычжуй отвел меня в мою комнату и… А, что было дальше?» Цзинь Лин снова потрогал свои отметины и прозрел. «Вспомнил… Тоже мне «клан Гусу самый непорочный и манерный». Ага, оно и видно. Ладно, он просто помогал другу, который сам навалился на него и начал целовать, отчего возбудился, а потом... Не помню!» Его лицо в очередной раз залилось краской. «Боже, что же я наделал?» Цзинь Лин встал с пола и пошел одеваться, тщательно скрывая преступления этой ночи. Одевшись, он начал расчесывать волосы, и когда почти закончил, оставалось их только завязать, послышался стук в дверь, за которой скорее всего стоял «преступник». — Входи, — ответил на стук А-Лин. Дверь распахнулась и в комнату зашёл никто иной, как Лань Сычжуй, который выглядел так же, как и всегда — прекрасно: опрятно уложенные волосы, идеально правильно надетое ханьфу в трех слоях и его ослепительно-нежная улыбка. Цзинь Жулань выронил заколку, смотря на гостя, но как только услышал звук упавшего предмета тотчас пришел в себя и потянулся за ней; но чужая сжимала заколку в намерении её поднять. — Молодой господин Цзинь, доброе утро. Как вам спалось? — начал разговор Сычжуй, собираясь делать тому хвост. Он нежно проводил по шее, собирая каждую прядку волос адепта и соединяя их все наверху, как обычно ходит Цзинь Лин. — Доброе, А-Юань, хорошо. А тебе как? — поинтересовался юноша. — Молодой госпо… — в этот момент он почувствовал, как Цзинь Жулань закрыл тому рот пальцем, издавая звук «Тсс». — Ночью «А-Лин», а сегодня как обычно? — Возмутился он, — нет уж, я хочу, чтобы всегда, когда мы наедине, ты называл меня по имени. Немного поразмыслив Сычжуй ответил: — Хорошо, А-Лин, но только, когда мы наедине. Они немного поговорили об обыденных делах и тем, чем сегодня будут заниматься во время самосовершенствования. Так прошло около часа. За дверью послышались быстрые шаги и тяжелое дыхание. В комнату ввалился Лань Цзинъи. — Ага, то есть теперь мы не умеем стучать в дверь, да? – Зарычал на того Цзинь Лин. — Ой! Извините, что помешал Вам юная госпожа, давайте я прям сейчас снова выйду и постучу, чтобы угодить Вам? — огрызнулся на того незваный гость. — Хватит вам обоим. Цзинъи, что-то случилось? — побеспокоился за того Сычжуй. — Да, произошло. Не Хуайсан вернулся и хочет взять меня с собой на расследование по делу Лань Хуаня. Он разрешил быстренько с тобой попрощаться, и мы сразу же уходим. Так что до скорой встречи, А-Юань. — Хорошо, до встречи, удачи тебе там, — улыбнувшись, он встал и обнял Цзинъи. — И тебе, юная госпожа, прощай, — высунув язык он покинул комнату и отправился к месту встречи с Не Хуайсаном. Цзинь Лин только успел взять подушку и кинуть в закрывающеюся дверь. — Как же он бесит! — рычал он себе под нос. — А-Лин, мы остались только вдвоем, — шептал ему на ушко Сычжуй, отчего Цзинь Лин покраснел. — Ни-ничего мы делать не будем. То есть, — обдумав секунду ответ он продолжил, - Мы будем учиться. — Такая тяга к знаниям, А-Лин, я не могу не нарадоваться этому, — продолжал шептать ему в ушко А-Юань, — А чему мы будем учиться? Лань Сычжуй дыхнул ему на шею и приоткрывая вид на отметки, провел по ним пальцами. Цзинь Лин издал всхлип, и тут же отстранился. — Каллиграфии! Манерам! Да чему угодно, только пошли уже, — вскочив с кровати завизжал тот. — Ха-ха-ха-ха, я же пошутил. Ты чего так завелся? — засмеялся Сычжуй. — Шутить надо мной удумал? Да мой дядя тебе ноги переломает! — скрестив руки и надувшись, как шарик, заугражал молодой господин. — Да-да, пошли совершенствоваться, — заключил Юань и вывел его из комнаты в библиотеку.