Тосковать по орхидеям.

Едва взглянув на них Цзинь Лин сразу же насторожился. Напряжение с каждой секундой только росло, воздух становился тяжёлым и лёгкие отказывались его принимать. Одного лица старейшины хватало чтобы понять — что-то случилось. Все молчали, каждый смотрел на другого с надеждой — он начнёт первым. Наконец гнятущую тишину прервал второй нефрит. — Молодой господин Цзинь, нам придётся откланяться на поиски настоящего Лань Хуаня, поэтому Вы останетесь совершенствоваться с Лань Сычжуем, — Хангаун-цзюнь предусмотрительно умолк. — Нас не будет до тех пор, пока мы не найдем хоть какую-нибудь зацепку, – заключил Вэй Ин. Заклинатели сошлись на том, что в дальнейших объяснениях нет никакого смысла и оставив все раздумья на светлые умы юношей поспешили удалиться. Вэй Ин игриво подмигнул Сычжую и вместе со всеми покинул покои молодого господина. Лань Юаню не составило труда понять намёк своего отца; улыбка озарила лицо адепта и он незаметно кивнул. Глаза Цзинь Лина застыли полными непонимания, он проводил дядю пустым взглядом и наконец осознал — на дальнейшем обучении будут только он и молодой ученик Гусу. Его накрывали смешанные ощущения: и радость, и печаль, и страх одновременно. Жулань не понимал какие чувства он пытает к Сычжую, а если даже, где-то в глубине себя, понимал, то с особым упорством старался их искоренить. Как только дверь покоев затворилась в воздухе повисло неловкое молчание, которое нарушил сам хозяин комнаты. — То есть мы теперь с тобой будем всегда? — произнёс он, но тут же зарделся и поспешил исправиться, — Я имею ввиду, что пока не вернутся старшие… Молодой адепт кивнул и пытался хоть как-то поддержать разговор, но сколько бы он не старался, всё впустую — Цзинь Лин либо молчал, либо говорил «отстань», «уйди, ты мозолишь глаза». Так продолжалось до вечера. В конечном итоге ученик сдался и лишь перед тем как уйти, тихо подошёл к парню и шепнул на ушко: «А-Лин, сладких снов». Стоило сладкому шёпоту разнестись по покоям, так Сычжуя уже и след простыл. А Жулань, чувствуя как разгораются щёки, терялся в мыслях. «Ч-что?! Что он только…только что…сделал? Он назвал меня по имени! Лань Сычжуй видит во мне друга. Хотел смутить меня? Ну что ж, нужно признать ему удалось. Уверен его бы тоже не оставило равнодушным употребление собственного имени. Но я же даже не могу обращаться к нему, как к другу… Он не поймет меня должным образом. А может и поймет. Не знаю я ничего! Раз старшие отправились на поиски Лань Хуаня, значит он жив. Да и занятий завтра не будет. Можно спокойно спать...» Светлые мысли успокаивали, но заснуть всё равно не представлялось возможным, на сердце было не спокойно. Цзинь Лин долго ворочался, но так и не смог сомкнуть глаз. «Да что же это такое? Я хочу спать. Почему я не могу уснуть?» — он встал и подошёл к окну, где увидел Цзинъи явно намеревающегося пробраться общие покои Вэй Ина и его мужа. «Хм…Что он делает? Тц, надо его остановить.» - молодой господин накинул на себя ханьфу и через несколько минут уже добрался до «взломщика». — Ты что тут делаешь? — А сам то? Неужели Юной госпоже не спится, и она решила прогуляться? — ответил ему испугавшийся адепт. — Ах ты… Ты кого «Юной госпожой» назвал? — раздраженно завизжал на того Цзинь Лин. Тут, из неоткуда, появился Лань Сычжуй, которому в очередной раз пришлось лицезреть этот шум на пустом месте. — Спокойно, Молодой господин Цзинь, мы пришли сюда по просьбе учителя Вэя — он сказал прийти к нему поздней ночью, когда Хангуан-Цзюн уже заснёт. Возможно, он хочет нам поведать что-то важное, — рассудительно говорил А-Юань, разнимая их. — Тогда я иду с вами, не думаете, что сможете что-то от меня скрыть, — решительно заявил Цзинь Жулань. — Да кто тебя вообще брать будет? А? — огрызнулся на него Лань Цзинъи, вызывая у того новую гримасу на лице. — Всё-всё, пойдёмте оба, — тяжело выдохнув повёл их Сычжуй. Они втроем вломились в спальню Ванцзи и его мужа. Чжань-Чжань уже спал, а его супруг коротал время до прихода детей за столом, вместе с «Улыбкой Императора». — О, пришли, я вас уже заждался, — радостно поприветствовал он Сычжуя и Цзинъи, а заметив рядом плетущегося племянника, так вообще засиял ярче любой звезды на столь чистом и неприкосновенном небе, сколь прекрасным оно представлялось лишь с вершин гор, окружающих Облачные глубины, — Какая неожиданность, ты тоже решил нас посетить? Ну, проходи. — А я что не могу прийти к тебе? – снова огрызаясь произнес тот. — Можешь-можешь. Иди уже сюда, — поманил он ладонью парней, делая жест — «Садитесь ко мне за стол». Все втроём быстренько сели подле хозяина дома и ждали, пока им нальют вино. Вэй Ин взял три чаши, но налил только две. Потом вопросительно посмотрел на Цзинь Лина и хотел только спросить, стоил ли ему наливать. На что тот протянул руку, давая понять — надо. Старейшина пожал плечами и налил лишь половину от чаши. Как ни посмотри — ему всего шестнадцать лет, а он не Вэй Усянь, чтобы пить с малых лет. Да и спивать племянника в планы заклинателя явно не входило. Прошло некоторое время. Лань Ванцзи уже забрал пьяного мужа к себе и отправил по домам парней. Цзинъи что-то бормотал себе под нос, но дошел до своей комнаты и лёг спать. С Лань Сычжуем же все было отлично, будто он вовсе и не пил, возможно, у него сильная переносимость к алкоголю, как и у его отца. А вот с Цзинь Лином все было совсем плохо: он кое-как, лишь благодаря помощи Юаня, вышел из покоев дяди, неся какой-то бред, разумному анализу не поддающийся. Они добрались до дома молодого господина. Лань Сычжуй положил его на кровать и хотелось оставить, но Цзинь Жулань схватил того за рукав и не собирался отпускать. Когда он посмотрел в глаза молодого главы ордена, то увидел в них некую иску, точнее огонёк, который только начал разгораться. Его взгляд пылал азартом и страстью. Цзинь Лин убрал руку с рукава и притянул адепта к себе, сковывая жертву в крепкие обьятия. — Молодой господин…Что вы делаете? Вы меня сейчас задушите, хотя бы хватку ослабьте, - просил его Сычжуй. — «Молодой господин»? — обидчиво бросил тот, — А еще несколько часов назад был «А-Лин». Не называй меня так, А-Юань. Лань Юань немедленно смутился и хотел вырваться из цепких рук, но тот только сильнее прижал его к себе. — Цзинь Лин, отпусти, — умоляющим голосом говорил юноша. — Не так, — ответил ему Жулань и прикусил плечо адепта. — Хаа… А-Лин, пожалуйста, отпусти меня, — прошептал ему Сычжуй. Лицо Цзинь Лина стало красным, чуть ли ни бордовым от смущения. Но он всё же немного ослабил хватку, а Сычжуй быстро воспользовался моментом и попытался вылезти, но в конечном итоге упал губами на губы другого адепта. Теперь же он решил больше не отстраняться от Цзинь Жуланя, а наоборот с ним сблизиться. Лань Юань начал легонько целовать губы А-Лина, а тот, без всякого смущения, стал ему отвечать. Они сплелись в нежном поцелуе, и казалось на этом можно закончить, но нет. Цзинь Лин начал посасывать губы А-Юаня, приоткрывая их и проникая в его рот. Их языки начали задаваться ритмом страсти, а Сычжуй проник руками под одежды Цзинь Жуланя и провёл холодной рукой по спине парня, вызвав сладкий стон сквозь поцелуй. Их языки сплетались с друг другом; холодные руки, бродившие по телу Цзинь Лина теплели; а молодой господин страстно издавал стоны, прерывая поцелуй. Когда же рукам Сычжуя стало просто некуда деваться, он ухватился за талию Цзинь Лина и ни на секунду не отрываясь от сладких губ усадил юношу поверх себя. Но все же А-Лин остановил их поцелуй единственной фразой, столь желанной и опасной. — Просто сними уже это все и делай со мной, что хочешь!