не обещай навсегда

— Блять — все что может сказать Юлик, заметив вышедшего из парадного Тушенцова — Ебаный в рот, братан, что случилось — мысли в голове Онешко резко смешались. Не каждый день ты видишь избитого лучшего друга, с которым пару дней назад все вроде было хорошо. Разбитая губа, пластырь на носу, прям как у глупых малолеток, и огромный синяк в районе левой скулы, удивительно как брюнет вообще решился идти сегодня в школу — Кто когда и как тебя так… — Сначала, — Руслан, к тому же одетый во все чёрное, казался ещё более мрачным чем обычно — Идём курить. Всё остальное потом Юлику не осталось ничего, кроме как догонять лучшего друга, который тут же сорвался с места

***

— Мать чуть в обморок не упала, — Руслан тушит окурок носком чёрного кроссовка и смотрит на Юлика, который все это время стоял в немом шоке — Если бы не какой-то левый мужик, я не знаю чем бы все это закончилось. Торчок ебаный блять — А Даня? — А что Даня? Дане было похуй, он тогда бухал с кем-то. Не знаю вспомнит ли он вообще, что я ему звонил. Пошли, до звонка пару минут, у нас же первый у Франсовны — Руслан выдавливает подобие улыбки, чтобы создать хотя бы иллюзию того, что все действительно не так плохо, как кажется. Но скулу резко сводит от невыносимой боли, а Онешко ни капли не поверил в искренность жеста — Смотри кстати. Мой гаджет на ближайшее время — в попытке разрядить обстановку, брюнет на ходу достаёт из кармана когда-то белую кнопочную «нокию» с трещиной на маленьком экранчике — Не припомню, какая же сволочь разбила его в третьем классе? — Пошёл ты. Ты тогда помешал мне обойти тебя в змейке — Юлик по-дружески ударяет Тушенцова в плече, от чего тот ели слышно шипит от боли и начинает тихонько матерится — Братан, я забыл, черт, прости прости прости…

***

— Хочу флэш, — констатирует брюнет, отреченно подпирая голову правой рукой — Или бёрн, или монстр, да, щас бы чёрного монстра. И сухариков со сметаной и зеленью, самую большую пачку… — На большой сходим, — в отличие от друга, Онешко конспектировал все слова учителя и не отрывал взгляда от доски, на которой вырисовывались химические уравнения — Осталось пятнадцать минут, потерпи — А к доске у нас пойдёт, — женщина спускается пальцем по списку, поглядывая на школьников, сквозь квадратные очки — Русланчик — Блять — в абсолютной тишине класса фраза парня прозвучала слишком громко, гул смеха одноклассников не заставил долго себя ждать — Тихо! Закрыли рты, — химичка громко стукает указкой по столу, настолько громко, что звонкий шум продолжает эхом давить на мозг ещё несколько секунд — Повтори последнюю фразу — Говорю, можете сразу ставить два, — Тушенцов даже не сменил свое положение — все так же подпирал голову рукой и устало сверлил женщину взглядом — Я в любом случае не знаю решения Юлик пытался помочь — сувал свою тетрадь с максимально понятными записями прям под нос другу, щипал, толкал ногой под партой, но тот совершенно не реагировал. Каким бы Тушенцов не казался похуистом на первый взгляд, но учился он хорошо. Можно даже сказать отлично — по всем предметам пять или четыре, вот только по химии уже второй год стабильно одни пары. Онешко старался исправить положение друга — объяснял новые темы, скидывал конспекты, даже домашку за него делал, чтобы оценка смогла вытянуть хотя бы до двух с половиной, а это ведь уже тройка. — Тушенцов, я даже решение задачи не вытерла с доски, вот оно, прям перед тобой, — указка громко ударила по доске, из-за чего учеников с первых парт передернуло — Ты меня вообще не слушаешь! Тогда какого извини меня хрена ты вообще тут сидишь?! Для кого я распинаюсь?! Вышел из класса и без родителей не возвращайся — Думаю с отцом с такими темпами вы в скором времени точно сможете увидеться, — брюнет быстро скидывает вещи со своего края парты в рюкзак и закидывает тот на плече — До свидания Дверь громко хлопает. Со стенки падает портрет Менделеева, который до этого несколько лет держался на полосках скотча

***

— Руслан, — слыша до боли знакомый голос позади, брюнет лишь делает очередную затяжку и огромный глоток энергетика — Руслан блять какого хуя ты трубку не берёшь? Опять сдвиг по фазе из-за какой-то хуйни? — Ага — пожимает плечами и даже не думает поворачиваться лицом к Кашину — Что в этот раз не так? Подумаешь, выпил я с пацанами вчера и че теперь из-за этого драму ломать? — фыркает и тоже поджигает сигарету — Мне вот только интересно, — Тушенцов кидает окурок в пустую банку из-под монстра и, встав с лавочки, с улыбкой смотрит рыжему прямо в глаза — Я всегда для тебя был «какой-то хуйней»? Сука, раз, один блядский раз за всю сука жизнь я позвонил тебе, тебе, сволочи, с просьбой. Просьбой о блядской помощи и что ты сделал?! Аж целое нихуя, правда? Вы сидели на хате у Кулича, — в очередной раз он был на грани срыва, только сейчас, вдобавок ко всему, в глазах предательски скапливались слезы — Это блять напротив моего дома и что ты сделал? Ты даже не помнишь что я тебе звонил и как ты со мной разговаривал. За что?! Просто объясни за что и я отъебусь. Почему когда ты мне звонил в пять утра, я срывался в другой конец Питера, потому что кому-то было хуево. Почему если тебе скучно, плохо, нужна помощь или сука поддержка, я всегда рядом, всегда делаю все, что в моих силах. А я просто, — быстро смахнув единственную слезу, Руслан на секунду сфокусировал взгляд на носке кроссовка, переводя дыхание — Просто для блядского фона? Чтобы было с кем пососаться и было кому бухущему звонить? Мне это надоело, Даня. Я думаю нам нужен перерыв Не дожидаясь реакции, Тушенцов развернулся и ушёл в противоположную сторону, поджигая сигарету на ходу. Даня бы остановил его. Всё бы объяснил, прижал бы к себе, а потом впился бы в губы и целовал бы пока в прокуренных лёгких не закончился бы воздух. Но он так и не подобрал слов в свое оправдание, Руслан был прав как никогда. Он практически проебал своего мальчика