trouble is not alone

— А-Юань, нам нужно чуть больше об этом очкарике, — подошва кроссовка Цзинъи каким-то, в самом деле, магическим образом оказывается на паху Цзинь Лина, но это вовсе не похоже на флирт, больше — на садизм, ведь Лань Цзинъи с силой бьёт между ног «молодой госпожи» и смотрит глазами, полными искорок гнева, — об этом будущем главе клана, — и шипит, стараясь сохранять спокойствие хотя бы тут. — Что именно вас интересует? — в данный момент, и Цзинъи и Жулань прыскает от смеха, падая головами на столик, — что-то не так? Иногда в голове не укладывается, что этот прекрасный парень, в, всегда выглаженной, рубашке с улыбкой на лице, имеет, пусть и завораживающий голос, но голос продавца-консультанта, уж точно. — Все нормально, — еле-еле произносит Цзинъи, стирая выступившие слезы с щеки. — Нам нужны какие-то личные данные, — у Сычжуя даже глаза округлились, чего, с его-то выдержкой, добиться, ой как непросто, — ну, типа. где бывает, где гуляет, чем увлекается., — Цзинь Лин, дабы спастись от неловкости даже на пальцах пересчитывать стал, — от кого фанатеет и так далее. Две, хотя. кажется, даже три, пары глаз устремлены на Юаня, в то время, как он не может и слова произнести, дабы не сболтнуть лишнего. — Ну, такое даже мне неизвестно, — Лань Цзинъи только удручённо вздыхает, запивая свое горе, не менее горьким, кофе, — хотя. вы знаете госпожу Баошань? — Жулань с силой трёт подбородок, стараясь вспомнить хоть что-то похожее на эту фамилию, — она — следователь главного отделения полиции, — Цзинъи, как бы невзначай, кивает. Хотя, что так скрывать, не знает об этой женщине ничего, как и его сосед, — у нее есть два сына — господин Синчень и господин Цзычень, и дочь, — Жулань от скуки даже на джинсы свои испачканные посмотрела, на пластыри, на что угодно, лишь бы не на такого сосредоточенного А-Юаня, — насколько мне известно, молодой господин Оуян, до побега брата, желал стать полицейским и восхищался господином Цзыченем, что даже в своем возрасте имеет высокий статус, почти на одной планке с матерью, — Сычжуй застыл, как только услышал странный вздох позади, но там явно уже никого не было. Он, как будто, анализировал сказанное, не сделал ли он ошибку где-то в истории. — А что со вторым сыном — Синченем? — кажется, Цзинь Лин вот только что проснулся, из-за конца этой «удивительной» истории. — Не знаю-не знаю, говорят, связался с плохой компанией, — и снова этот предательский вздох позади. Лань Юань даже видит тень над своей головой, но та не доходит до его затылка, хотя собеседник явно хотел дать ему пинка. — Ты что такое говоришь-то, гэгэ? Бредятина! — та самая официанта в зелёном платьице наконец сняла фартук и теперь, с очень грозным видом, ступала по ламинату, стуча небольшими каблучками на туфлях, — мой братец не связывался ни с какой плохой компанией! Только с одним придурком да и то, пару лет назад. Спасибо, Гуанинь, этот его «А-Ян» уже не появляется в нашем доме — под запретом от матушки, — голос девушки становился постепенно все спокойнее и спокойнее, пока она не произнесла чужое, гадкое имя, которое вылетело буквально, как яд из ее уст, — и о первом братце (1) ты тоже соврал, до матушки ему ещё ползти и ползти, тем-то более, что решился жениться на какой-то простушке, чего матушка, ну, никак не позволит, — Цзинь Лин только фыркает на эту громкую тираду, с одной стороны, даже радуясь, что девушке так не свезло с семейкой. — А чего же тогда, она позволила второму братцу (2) быть в браке с этим «А-Яном», а? — так же, с ядом дикой кобры, произносит Жулань. И обоим ученикам Гусу Лань кажется, что сейчас либо займётся пожар, как вчера на кафедре химии, либо будет драка. — А я разве говорила, что они в браке? — девушка гневно складывает руки на груди и снова вздыхает, дуя щеки, — хотя, так и есть. Этот мерзавец сказал матушке, что убьёт кого-то и его посадят, — на нее устремились всего два взгляда, — Цзинъи уже давно не слушал, что бормочет девчонка, слишком глубоко нырнул в свои мысли о освоение моста Балинхэ (3), — и братец, ведь будет страдать, ведь любит этого придурка, чуть ли не, больше нас, — девушка, кажется я окончательно угнетена. Потому, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Сычжуй гладит ее по плечу, выводя из печального транса, — так что, гэгэ, мой тебе совет — не знаешь, не говори, — и фыркает в сторону Цзинь Лина, показывая свое превосходство, — а вы чего тут, кстати, так шумно обсуждали? Аж уши заложило! — она ещё и успевает хихикнуть, давая понять, что не намерена уходить так рано. — Да мы уже почти закончили, дева Сяо, — ни с того, ни с сего, Цзинъи встаёт со своего стула и указывает на него руками, как бы, приглашая девушку присесть, — шицзе, дева Сяо, Сяо Цин и как тебя только не зовут, помогай, — та только моргает, остервенело жуя нижнюю губу. — Слепышка, — шепотом произносит она и усаживается на место Лань Цзинъи, — так меня А-Мэй зовёт, когда конфетами хочет поделиться, — и ее лицо трогает лёгкая, умилительная улыбка. Впервые за весь разговор она с такой нежностью о чем-то говорит. Вот уж чудо.