trouble is not alone

— А откуда у тебя пенал-то этот? Вот позорище., — Цзинь Лин только и смеётся, тыча, уже вымазанным в чем-то, носом в рукав. Лань Цзинъи нечего стесняться, честно. Но этот пенал с ним буквально с самого начала обучения в Облачных Глубинах. Наверное, вспоминать такое глупо, но ему было около семи, когда маленького А-И отдали на обучение в это страшное место. За несколько дней до этого, они — с мамой, сидели за столом и усердно клеили наклейки на пенал — Цзинъи клеил розовенький с феями какими-то, а матушка клеила те, что с машинками и блёстками по кругу, и все нахваливала сыночка: «у тебя хорошо получается, дорогой», «а давай посадим эту феечку в кабриолет, а?», «ой, смотри, у нее бампер, как у меня платье, ну, то, что тётушка подарила, помнишь?». Голос матушки до сих пор звучит, когда Цзинъи проходит рядом с канцелярским магазином — так и хочется взять себе несколько пачек наклеек и пойти с мамой расклеивать весь город. Но нельзя. Тот раз был чуть ли не последним, когда он видел родителей. — Заткнись, а, «молодая госпожа», бесишь, — Цзинъи только крепче сжал в ладонях потрёпанную вещицу. В то время, как Жулань уставился на него стеклянными глазами, полными явного непонимания и, кажется, гнева. — Ащ, я бы тебе задал, но., — он так и замолкает, пряча лицо в руках, пока сосед со страхом оглядыается назад и попадает под цепкий взгляд ещё одного парня, — почему ты не можешь хотя бы звонить, когда идёшь за нами, А-Юань? Если честно, никому не понятно, что именно сейчас происходит. Но интересно. Поэтому, официанта в зелёном платьице так и норовит разузнать по-больше об этой пикантной ситуации. — Ваш заказ, молодые люди, — и улыбается с такой сладостью, кладя поднос на столик, выкладывает все острожно, дабы не пролить горячее эспрессо себе на руку. Но взгляда с нового гостя не сводит, за что и заслуженно, наверное, получает шлепок по руке, — ай! — только и вскрикивает она, оглядываясь. Но там только парень в жёлтом свитере с наглой усмешкой, что так и демонстрирует свое превосходство. — Очень простим прощения, госпожа Сяо (1),  — Сычжуй с ярым желанием извинится, даже за поднос хватается, но девушка только и мычит и кланяется, уходя, — спасибо! — еле слышно произносит он и усаживается за соседний стул, — А-Лин, будь вежливее к людям: то на Цзинъи ругаешься, то девушку бьешь, — кажется, молодой господин Цзинь хотел сплюнуть вязкую слюну, которая уже и так сочится ядом на пол, но совесть-то у него ещё есть. — Хватит обсуждать меня, А-Юань, — шипит Жулань, хватаясь за чашку с кофе, — лучше отчитай этого упыря, — Лань Юань только оглядывается на «упыря» и еле стыдно хихикает, вскидывая плечами, мол «не понимаю тебя», — он вкрашился в какого Оуян Цзыченя, прикинь, — Сычжуй ещё даже заказать ничего не успел, но уже готов выплюнуть все, что во рту должно находится, — что-то мне подсказывает, что с этим парнем не все так просто, — Лань Юань только кивает, успокаивая дыхание. — Молодец господина Оуян — Оуян Цзычень, будущий глава клана Балин Оуян, по причине того, что его брат отказался от должности главы, теперь господину придется проходить ускоренный курс обучения и становления главой, что невероятно печалит его самого. Если уж Сычжуй начинал говорить — слушать можно было вечно, уж слишком долго Хангуан-цзюнь и Цзэу-цзюнь муштравали его в молодого господина «Лань», конечно же, чтобы свалить на него все свои заботы по старости и наконец отдыхать. Все было бы так, если бы не возвращение Вэнь Нина и последующее возрождение клана Цишань Вэнь. Так что, единственный наследник данного клана — Вэнь Юань, по совместительству, Лань Юань. Это похоже на ситуацию с Цзинь Лином — оставшись без родителей, без дядь и остальных родственников, не включая дядю А-Иня и недолугого Мо Сюаньюя, то есть, прикрытого Вэй Усяня, только он и может стать главой огромного ордена, но и это сделать не так просто, по крайней мере, в свои восемнадцать. А орденов-то два, Ланьлин Цзинь имеет одного наследника, в виде Жуланя и Юнмэнь Цзян имеет одного наследника, в виде, того же Жуланя, а все из-за дяди, который, черт возьми, не желает и думать о супруге и детях, завязав отношения с главой Гусу Лань. Так стоп. Это звучало как-то грубо даже в мыслях Цзинь Лина. Нет, все не так плохо, по крайней мере, дядя Хуань готовит неплохо и даже суп у него на мамин чем-то похож, правда он не помнит вкус маминого супа из свиннных рёбрышек и корня лотоса, но уверен в том, что вкус — похожий. Ну, он — весёлый, правда занятой до жути, как и дядя А-Инь, оба приезжают домой чуть ли не в два часа ночи. В общем-то, это плюс жизни Цзинь Лина с этими дураками — можно веселиться вдоволь. Пусть истории Сычжуя и были интересными, сейчас единственный, кому было не все равно — Лань Цзинъи со своим каменным лицом и сведениями бровями он никак не походил на обычного Лань Цзинъи с неизменной улыбкой. — Меня угораздило влюбится в будущего главу клана — супер, — с явным сарказмом произносит он сам, считаясь с одним только А-Юанем. — Поздравляю, — в одним голос слышится просто в оба уха Цзинъи. От наследников четырех кланов. У Цзинъи подкашиваются ноги, даже, когда он сидит на стуле. Хочется растечься долбанной желешкой и умереть прям тут.