The love you take (Любовь взаймы)

Остаток летнего семестра Гермиона провела как во сне. Она посещала свои занятия, выполняла домашние задания, занималась определенное количество часов каждый день и жила ради писем, которые получала от Северуса с совиной почтой. Его письмо к ней по окончании Хогвартса было теплым, язвительным, сексуальным, сардоническим и властным – очень похоже на самого Северуса. Министерство Магии обратилось за помощью к Снейпу в подготовке дел против Пожирателей Смерти, которые были схвачены и ожидали суда. Северус воспользовался возможностью уехать в Лондон, настаивая на том, что его отсутствие послужит целому ряду причин, главной из которых было то, что Снейп не хотел оставаться в замке, не имея ее в своей постели. Северус чувствовал, что было бы неправильно продолжать в том же духе, как во времена, когда она была проклята, особенно теперь, когда такая необходимость отпала. Кроме того, Гермиона так имела возможность лучше сосредоточиться на подготовке к ЖАБА, не отвлекаясь на его присутствие, – и, по общему признанию, это даст ей возможность проверить, как ее чувства к нему сохранятся во время длительной разлуки. Снейп заверил ее, что не ожидает никаких перемен в своих чувствах, но чувствовал, что, по его словам, «будет только справедливо» дать Гермионе шанс увидеть, сохранится ли ее привязанность в его отсутствие. Профессор Дамблдор взял на себя занятия Северуса, а также обязанности главы Слизерина. Некоторые из старшекурсников из Слизерина, а также некоторые из семей известных Пожирателей Смерти, не вернулись в школу после пасхальных каникул. Директор школы в своем публичном заявлении за завтраком в первый день занятий после падения Волдеморта призвал учеников не делать никаких предположений относительно причин, по которым их одноклассники не вернулись в школу. Война нанесла урон всем в волшебном мире, и каждая семья справлялась с последствиями по-своему. Гермиона писала Северусу ежедневно, рассказывая ему обо всем, что с ней происходило каждый день, уверяя его в стойкости своих чувств и умоляя вернуться как можно скорее. Он отвечал ей каждый второй или третий день, комментируя ее новости и почти ничего не рассказывая о своей деятельности. Снейп просто говорил, что работает консультантом для Магического Правопорядка, выполняя возложенные на него обязанности. В типичном для Северуса стиле он не поощрял ее рассказывать ему о каждом дне в мельчайших подробностях. «Я заявляю под угрозой принуждения, что, если вы действительно хотите, чтобы я читал ваши послания, вы должны воздержаться от того, чтобы потчевать меня мельчайшими подробностями личной жизни ваших друзей. Уверяю вас, мой интерес заканчивается еще до того, как будет описана первая деталь. Вместо этого, расскажите мне сплетни о моих бывших коллегах, которых я очень люблю высмеивать; и, конечно же, моя дорогая, я навсегда очарован работой вашего извращенного ума». Прошло первые пару недель, как Снейп уехал, и Гермиона начала понимать, что он не вернется в ближайшее время. В этот момент она приняла решение насладиться сполна своим последним семестром в Хогвартсе, и стала активно участвовать во всех видах деятельности, доступных в школе, девушка даже сорвала голос до хрипоты на последнем матче сезона по квиддичу, в котором Гриффиндор победил Равенкло с огромным отрывом и выиграл Кубок по квиддичу. Вечером во время прощального пира Гермиона сидела между Гарри и Роном, вспоминая школьные годы. Было легко смеяться вместе с друзьями, зная, что завтра она сядет на Хогвартс-Экспресс и вернется в Лондон, где через камин «Дырявого котла» безопасно переместится в Атриум Министерства Магии... то есть к ее возлюбленному. Все любят сюрпризы, не так ли? С широко раскрытыми глазами Гермиона шла по коридору второго уровня Министерства Магии, ее сердце бешено колотилось, а живот сжимался от предвкушения. Через пару минут она вновь увидит Северуса после более чем двух месяцев отчаянной тоски по нему. Как будет выглядеть его лицо, когда он увидит ее? Улыбнется ли он той редкой улыбкой, которую Гермиона так любила? Обнимутся ли они? Поцелуются? Она увидела дверь, ведущую в кабинет авроров, и остановилась на мгновение, чтобы прижать руки к щекам и сделать глубокий вдох. – Гермиона? Она обернулась и увидела Тонкс, стоящую со стопкой пергамента, прижатой к груди, ее фиолетовые волосы торчали во все стороны. – Гермиона! – воскликнула аврор снова с неподдельной радостью и бросилась вперед, чтобы обнять ее одной рукой. – Ты выглядишь потрясающе! Ты напугала меня тогда в битве: потеряла сознание, – я так волновалась. Гермиона со смехом обняла Тонкс в ответ. Нимфадора отпустила ее и отступила назад. – Но что ты здесь делаешь? Гермиона заговорила тихо, как будто раскрывая великую тайну. – Я ищу Северуса, – ты не знаешь, где он? Тонкс изумленно уставилась на нее. – Северуса? Зачем он тебе? Хочешь передать ему сообщение от Дамблдора? – Нет! – ответила Гермиона, зная, что краснеет, и чувствуя раздражение по этому поводу. – Я просто хочу увидеть его... пригласить его на ужин, – запинаясь, закончила она. – На ужин? – повторила Тонкс, как будто Гермиона говорила на иностранном языке. – Молли готовит сегодня ужин для всех? – Нет! То есть я уверена, что она готовит ужин в Норе, но я туда не пойду. Я хотела пригласить Северуса поужинать со мной здесь, в городе. – Типа свидания? – удивилась Тонкс; сама мысль казалась ей немыслимой, как будто Гермиона объявила о своем намерении ухаживать за гигантским кальмаром. – Да! – вспыхнула Гермиона. – Боже мой, Тонкс, ты ведешь себя так, словно женщина никогда раньше не приглашала мужчину на свидание. Я прекрасно знаю, что ты первая пригласила Ремуса на свидание. Что тут удивительного? Тебе кажется, что Северус не захочет пойти со мной на свидание? – Нет! Что ты! Я имею в виду… я не знаю, – поправилась Тонкс, увидев грозное выражение лица Гермионы. – Честно говоря, я не думаю, что Снейп вообще хочет с кем-то встречаться. Он раздражительный мерзавец, который просто попытается унизить тебя, если ты пригласишь его на свидание, Гермиона. – Ну, тогда это моя проблема, а не твоя. Где он сейчас? – спросила Гермиона, чувствуя, что ее терпение на исходе. – Его здесь нет, – ответила Тонкс. Вместо завидного предвкушения Гермиона почувствовала, что внутренности сжались. – Но где же он? Тонкс пожала плечами. На континенте, я думаю, Снейп много времени проводит в Бельгии, собирая доказательства для суда над этой Леклерк. – Для Морген? – Гермиона негромко ахнула. – Он пытается помочь ее защите? Тонкс фыркнула. – Нет! Морген Леклерк просто закидала Северуса грязью, что я удивляюсь, как он остался чист! Нет, Снейп работает над тем, чтобы упрятать ее в Азкабан пожизненно. – Но он никогда не говорил мне, что уезжает из страны, – возразила Гермиона разочарованно, с нотками нытья в голосе. – Мы постоянно переписываемся... Тонкс перебила ее: – Так это от тебя он постоянно получает сов! – она рассмеялась. – Ремус пытался его поддразнить, но ничего хорошего из этого не вышло. Лицо Гермионы прояснилось. – Верно! Он же живет с вами на площади Гриммо сейчас! Я могу заскочить и подождать его! Но Тонкс решительно покачала головой. – Нет, они с Ремусом совсем не ладили, так что мы обзавелись собственным домом, и Снейп сделал то же самое. Я не знаю, где он сейчас живет. Гермиона в отчаянии топнула ногой. – Этот человек! – она кипела от злости. – Пытаться найти его – все равно, что найти иголку в стоге сена. Тонкс печально улыбнулась ей. – Но он же отвечал на твои совы, – задумчиво произнесла она. – Я была готова биться об заклад, что он не стал бы, Гермиона. Она доверительно наклонилась ближе. – Но почему? Почему ты хочешь встречаться со Снейпом? Гермиона слегка отстранилась; девушка не могла рассказать Тонкс о проклятии и времени, которое они провели как любовники; она должна была защитить Северуса. – Ты его не знаешь, – просто сказала она. – Никто не знает. Если бы ты знала... – она пожала плечами и вздохнула. – Я действительно надеялась увидеть его сегодня. Казалось, Тонкс, была тронута ее печальным тоном. Аврор положила руку ей на плечо. – Тебе есть где переночевать? – спросила она. – Мы с Ремусом с удовольствием предоставим тебе диван в нашей гостиной. Гермиона покачала головой. – Спасибо, Тонкс, но я просто пойду домой. Мои родители очень хотят меня видеть. Девушки попрощались, и Гермиона поплелась обратно по коридору, по которому еще недавно шла с таким нетерпением, что ей хотелось плакать. Она вошла в лифт с сиреневыми бумажными самолетиками и спустилась в Атриум, откуда аппарировала домой. Открыв ключом заднюю дверь, Гермиона вошла в кухню. – Мама? Папа? С приветственными криками родители накинулись на нее с объятиями и поцелуями, и когда мать обняла ее, девушка наконец дала волю слезам. – Гермиона! – удивленно сказала мать, притягивая ее к себе и гладя по волосам. – Что случилось, крошка? – О, мама, – прошептала она, – есть один человек... Северус отреагировал на попытку Гермионы увидеться с досадным отсутствием энтузиазма. «На этот раз я не могу винить вас, потому что вы не знали, но позвольте мне заверить вас, что слизеринцы отнюдь не ценят сюрпризы такого рода. Будьте так любезны и позвольте мне решать, когда я буду готов встретиться с вами снова. Вы должны постараться понять, что работа, которую я сейчас выполняю, отнимает все мое время и внимание. Но когда мы снова увидимся, я хочу уделить вам свое безраздельное внимание, – если только ваши чувства не изменятся, о чем, я надеюсь, вы сообщите мне без промедления. А пока, лепесток, знайте, что вы – моя надежда, вы – причина, по которой я дышу. Как всегда ваш, СС» Лето пробежало в дымке теплых, прекрасных деньков, которые Гермиона проводила то мечтая о своем будущем с Северусом, то кипя от злости, когда же он, наконец, решит, что им можно снова увидеться. Снейп, казалось, был полон решимости предоставить ей время, чего она не хотела, оно ей было не нужно. Но, несмотря на то что девушка злилась на него, она страстно его желала. Ночью, когда Гермиона не могла уснуть, теперь уже своими руками она могла хоть как-то унять томление. Благо у нее было полным-полно воспоминаний о том, как профессор имел ее, как он пах, его голос, его вкус, и… как он выглядел. Мерлин, как он выглядел! Северус – поджарый и статный, лежащий рядом с ней в постели, черный бархат его глаз, сверкающих сверху с самодовольной ухмылкой на лице – это было настолько эротично, что Гермиона была готова кончить только представляя его, безумно желая его. Результаты ЖАБА пришли в день рождения Гарри, когда они с друзьями бездельничали в саду за домом Уизли. Луна, Невилл и Лаванда были приглашены на вечеринку к Гарри, которая должна была состояться этим вечером. И когда пять сов принесли в когтях результаты экзамена, воцарилось напряженное молчание. Гермиона уставилась на официальный конверт, вспоминая, как она волновалась, когда получила результаты своих СОВ, и подумала, что на этот раз она не испытывает никакого беспокойства. Может быть, она наконец почувствовала, что нашла свое место? Что волшебный мир принял ее наконец? Что она показала себя с наилучшей стороны? Мысленно пожав плечами, вместе с остальными девушка принялась вскрывать конверт. – Ну что? – спросили Джинни и Луна одновременно; они были единственными в компании, кто не получил результатов. – «Превосходно» по Защите, «Выше ожидаемого» по Чарам, Трансфигурации, Зельеварению и Гербологии и «Удовлетворительно» по Астрономии, – радостно сообщил Гарри. – «Превосходно» по Прорицанию! – восторженно воскликнула Лаванда. – Пять зачетов! – сказал Рон. – У меня тоже, – добавил Невилл. Шесть пар глаз повернулись к Гермионе. Она улыбнулась им. – Девять зачетов, – сказала она. Гарри наклонился и выхватил пергамент у нее из рук. – У тебя даже по Защите «Превосходно»! – крикнул он. – Только потому, что ты так хорошо меня научил, – заверила девушка его. – Мы все сдали хорошо Защиту благодаря ОД, Гарри. Остальные кивнули и зашептались, а Гермиона забрала свои результаты и сложила их, чтобы спрятать в карман, уже составляя в уме письмо, которое она напишет Северусу. Гарри и Рон отправили результаты своих ЖАБА в Академию Авроров на подачу документов, но Гермиона отказалась сделать то же самое. Хотя девушка и не собиралась говорить друзьям об этом, она уже поймала единственного темного мага, который ее интересовал, и у нее не было никакого интереса преследовать кого-либо еще – этого ей хватило на всю оставшуюся. Гермиона предпочла бы уладить все между ними с Северусом до того, как начнет искать работу, но гордость не позволяла ей признать это перед кем-бы то ни было. Девушка не собиралась быть кем-то, кто сидит сложа руки и ждет, когда кое-кто высунет голову из песка. Гермиона принялась изучать брошюры, которые министерство прислало с ее результатами ЖАБА с большим энтузиазмом; она составляла списки и искала, что могло бы заинтересовать ее в плане карьеры. Наступило первое сентября, и Гермиона почувствовала грусть, представив детей, которые будут толпиться на платформе девять и три четверти, отправляясь в свое первое приключение в Хогвартсе. Девушка вдруг поняла, что впервые после стольких лет не отправится в школу в первый день сентября. Утро ее девятнадцатого дня рождения выдалось погодным и ясным, и лишь легкая прохлада в воздухе напомнила ей о том, что наступила осень. Гермиона сидела с родителями за завтраком, когда в окно кухни влетел большой филин с громоздким свертком в руках. Птица сбросила груз на колени Гермионе, развернулась и, не останавливаясь, снова улетела. – Кто-то из твоих друзей вспомнил, что у тебя сегодня день рождения, – заметил отец, шурша газетой. Мать внимательно наблюдала за ней. – Это от...? Гермиона кивнула, ломая печать на письме, прикрепленном к посылке. «С днем рождения, Гермиона. Такой нужен каждой успешной молодой девушке, а вы будете самой успешной. Как всегда ваш, СС» В нетерпении Гермиона разорвала упаковку, и комната наполнилась запахом дорогущей кожи: на нее смотрел кожаный портфель коричневого цвета, который в точности повторял цвет ее волос; мягкости кожи этого шедевра могла позавидовать любая девушка. Гермиона открыла золотую застежку с ее инициалами, выгравированными на ней, еще раз вдохнула аромат кожи и, заглянув внутрь, обнаружила там номер «Ежедневного пророка» и еще один конверт. Сгорая от любопытства, девушка вытащила газету; это был сегодняшний номер, который она еще не читала. Главная новость заключалась в том, что министерство назначило дату чествования награжденных орденами Мерлина за выдающиеся заслуги в последней войне. Вся статья была резко обведена красными чернилами, и дата: 31 октября 1998 – была подчеркнута. Дрожащими пальцами Гермиона открыла второй конверт, не подозревая, что родители смотрят на нее, затаив дыхание. «Могу ли я просить оказать мне честь сопровождать вас на торжественный прием в Министерстве Магии вечером 31 октября? Если вы не возражаете, я заеду за вами в восемь часов вечера. Северус». Гермиона вскочила и убежала в сад, прихватив письма и портфель, а ее мать и отец обменялись многозначительными взглядами. Когда восторженный визг девушки достиг их ушей, родители не могли удержаться от смеха. В тот день Гермиона бездельничала в своей комнате, то читая одну из книг, которую подарили родители на день рождения, то заполняя заявления на работу. Девушка удивилась, когда постучали во входную дверь, и еще больше удивилась, когда мать позвала ее вниз. Взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что она выглядит презентабельно, Гермиона легко сбежала вниз по лестнице, но застыла на месте, когда увидела мадам Татьяну Принц с Эйлин Снейп позади нее, в прихожей ее родителей. – Мэм! – ахнула Гермиона, бросаясь вперед с протянутыми руками. – Привет, Гермиона, – ответила пожилая леди, сжимая ее руки и наклоняясь вперед, чтобы запечатлеть сухой поцелуй на ее щеке. – С днем рождения. Поблагодарив ее, Гермиона повернулась и протянула руку матери Северуса. – Здравствуйте, миссис Снейп, – сказала она с дружеской улыбкой. – Мама, папа, это бабушка профессора Снейпа, мадам Принц, и его мать, миссис Снейп, – сказала Гермиона, повернувшись к родителям, которые терпеливо ждали за ее спиной. – Мадам Принц, миссис Снейп, позвольте представить вам моих родителей, Ричарда и Ли Грейнджер. Все пожали друг другу руки, и мать Гермионы пригласила всех пройти в гостиную, пока она будет готовить чай. Гермиона вдруг задалась вопросом, с какой стати бабушка Северуса решила навестить ее; она точно знала, что не миссис Снейп приняла такое решение. Обе дамы были одеты в маггловские костюмы, на них были шляпки и перчатки, квадратные сумки, – словом были похожи на королеву и на бабушку Невилла! Только без шляпки с чучелом стервятника! В ожидании чая они болтали о пустяках, причем миссис Снейп говорила только тогда, когда к ней обращались, а в остальном сидела, уставившись себе на колени; мадам Принц, однако, вела беседу и рассматривала каждую деталь обстановки Грейнджеров. Наконец, мать Гермионы вернулась с чайным сервизом и кивнула Гермионе подать всем чай, пока сама она включилась в вежливую беседу с гостями. Исполняя обязанности хозяйки, как учила ее мать в раннем детстве, Гермиона по очереди подала чай, а вслед за ним и нежные пироженые, которые они покупали в булочной только на дни рождения и праздники. Наконец мадам Принц открыла сумочку и достала коробочку, завернутую в подарочную упаковку и украшенную большим зеленым атласным бантом. – Я принесла вам подарок на день рождения, Гермиона, – сказала она с легкой улыбкой на губах, протягивая дар. – Насколько я понимаю, в следующем месяце вы собираетесь на официальный прием, и я подумала, что это может вам пригодиться. Гермиона распустила ленту и быстро избавилась от обертки. Внутри оказалась коробочка для ювелирных изделий; открыв ее девушка увидела серебряные филигранные серьги, украшенные гранатами. – Это – белое золото, так что можешь не бояться, что он потускнеет, – сказала старая леди, и Гермиона порывисто опустилась на колени у ее ног. – Спасибо, мэм, – ответила она. – Я буду носить их с гордостью. Мадам Принц положила руку ей на волосы, затем наклонилась и прошептала на ухо: – Когда мне было примерно столько же, сколько вам, они принадлежали мне, – пробормотала она. – Я буду счастлива, если вы будете носить их. Вскоре после этого обе Принц ушли. В дверях старая леди повернулась к родителям Гермионы и произнесла самым высокомерным тоном: – Ваша дочь – исключительно красивая девушка, – объявила она. – Надеюсь, вы ею очень гордитесь. Заверив Татьяну, что так оно и есть, Грейнджеры помахали гостям рукой, но закрыли дверь за ними, лишь когда мадам Принц и миссис Снейп скрылись за поворотом. – Какая грозная пожилая леди, – сказал отец, поворачивая замок на двери. Гермиона посмотрела на гранатовые серьги и улыбнулась. – Папа, ты даже не представляешь, – сказала она. Первого октября Гермиона приступила к работе в администрации Визенгамота в качестве научного сотрудника. Девушке хотелось найти работу на полный рабочий день, на которой она могла бы беспрепятственно пользоваться библиотекой; да и Артур Уизли заверил ее, что должность клерка в Визенгамоте – это трамплин для любого другого отдела Министерства. А еще Гермиона переехала к Гарри и Рону на площадь Гриммо, объяснив родителям, что оттуда будет гораздо легче добираться на работу, чем из дома. Однако, по правде говоря, три месяца дома – было слишком для нее. Девушка хотела некоторой независимости. Кричер суетился вокруг них, как будто они все еще были школьниками; ввиду его новообретенного обожания Гарри – отношение старого эльфа к друзьям Поттера было сугубо уважительным. В Визенгамоте все лето непрерывно проходили судебные процессы, и многие Пожиратели Смерти, включая Морген, были осуждены за преступления и получили пожизненные сроки в Азкабане. Гермиона с гордостью думала, что Северус сыграл важную роль в том, чтобы посадить всех этих Пожирателей смерти в тюрьму. И еще она отчаянно скучала по нему. Девушка продолжала свои попытки подкараулить его в Министерстве, но никогда не видела Снейпа там. А те несколько раз, когда ей встречалась Тонкс, Гермиона ну узнавала ничего конкретного. По словам Доры Северус иногда бывал «поблизости», но совсем ненадолго, чтобы остаться и поболтать. Временами Гермиона подозревала, что Тонкс просто подыгрывает Снейпу, чтобы не дать девушке встретиться с мужчиной, которого она так любила, раньше времени. И главным зачинщиком сия безобразия был сам Снейп, конечно же. И все же, приближался Хэллоуин, и тогда они должны были встретиться. Ей казалось, что она просто умрет от ожидания. Хэллоуин выпал на субботу, так что Гермиона могла поспать подольше... но у нее не получилось... От волнения ее подташнивало. Вот еще двенадцать часов... одиннадцать... десять... и она снова увидит его. В одиннадцать часов Гермиона сидела в своей комнате и листала журнал, полный разных причесок, все еще пытаясь решить, какую сделать сегодня вечером. Неожиданно раздался стук в дверь ее спальни, и Гарри выглянул из-за косяка. – Я думаю, тебе лучше спуститься вниз, – сказал он ей, широко улыбаясь. – Если ты этого не сделаешь, в холле может начаться эльфийская война. Заинтригованная, Гермиона последовала за Гарри вниз, где обнаружила Кричера, стоящего спиной к закрытой входной двери. – В чем дело, Кричер? – ласково спросила она. – Кричер думал, что мисс довольна его службой! – воскликнул пожилой эльф. – Кричер думал, что он нравится мисс! Гермиона подошла и опустилась на колени рядом с ним. – Ты мне нравишься, Кричер, – заверила она его. – Тогда кто же это? – трагично спросил он, распахивая входную дверь. Сначала Гермиона увидела огромный букет роз на крыльце, – и только спустя некоторое время она поняла, что розы держали маленькие эльфийские руки. – Скампи! – воскликнула она, наклоняясь, чтобы забрать розы у домового эльфа. – Входи же! Скампи зашла, нервно оглядываясь, и Гермиона закрыла за собой дверь. – Скампи рада видеть мисс, – объявила она, – но другой домовой эльф не рад видеть Скампи. Гермиона повернулась, чтобы представить Скампи Кричеру и объяснить причину ее присутствия, но старый эльф уже раздраженно ретировался на кухню. – Ничего страшного, – сказала она, поднимая черные розы Бакарра и вдыхая их аромат. Среди цветов лежал клочок пергамента, и Гермиона вытащила его, чтобы прочитать. «Постарайся выглядеть не хуже этих цветов, мой лепесток. СС». – Мисс? – с тревогой спросила Скампи. – Мисс нужно присесть? – С ней все в порядке, Скампи, – сказал Гарри со смешком, и Гермиона подняла глаза от записки; она покраснела, однако отсутствующий взгляд исчез. – Мисс Гермиона просто счастлива. Скампи поправила полотенце и посмотрела на лестницу. – Счастье – не повод для мисс пугать Скампи, – заявила она. – Пойдемте в вашу комнату, мисс, чтобы Скампи могла начать готовить вас к вечеринке. Без возражений, Гермиона послушно направилась в свою комнату. Учеников Хогвартса, которым выпала честь приехать в Лондон на выходные, поселили в «Дырявом котле», так что Гарри отправился туда сразу после полудня, чтобы побыть с Луной. Рон ушел в шесть, чтобы поужинать с Лавандой до начала праздника. Так что, к восьми вечера Гермиона была одна в доме, за исключением Кричера. Скампи превзошла саму себя. Гермиона была одета в бархатное платье гранатового цвета с глубоким декольте, которое облегало каждый изгиб, заканчиваясь чуть выше колен. На девушке были шелковые чулки и сногсшибательные туфли, а фирменное заклинание Скампи позволило сделать каблуки просто нереальной высоты. Сами туфли были открытыми, из темно-гранатовой драконьей кожи: тонкий ремешок на щиколотке удерживал их на ноге; каблуки были по меньшей мере четыре дюйма высотой, но с помощью заклинания Скампи, которое эльф уже привычно применяла для Гермионы, она могла легко ходить в них. Скампи настояла на том, чтобы уложить ее волосы в высокую прическу для такого торжественного случая, указав, что так серьги мадам Принц будут лучше всего смотреться. Эльф так и поступила: она собрала волосы Гермионы наверх и уложила их в сложный шиньон; крошечные тонкие завитки Скампи оставила, чтобы украсить затылок девушки. Как и прежде, черные розы Бакарра украшали ее прическу. В ушах Гермионы красовались гранатовые серьги, подаренные по случаю. Сколько раз она мечтала о том, чтобы появиться на людях с Северусом Снейпом как его пара? И сегодня вечером это наконец должно было случиться; она войдет в зал Министерства магии под руку с настоящим героем войны, взрослым, могущественным волшебником, чья улыбка, даже самая маленькая, заставляла Гермиону трепетать. От одной мысли об этом у нее кружилась голова. Время близилось, и Гермиона не могла места себе найти от беспокойства. Внутри живота то и дело покалывало от волнения, оставляя ощущение легкости в голове. Прошло уже больше полугода с тех пор, как девушка видела его в последний раз. Каково это будет – Северус перед ней, смотрит ей лицо своими невероятными глазами, в которых она с радостью утонула бы? И снова ее внутренности сжались, а сердце затрепетало... стук в дверь лишь усилил ощущения. Он был здесь. На вечер Гермиона отослала Кричера в его комнату, поэтому дверь открыть должна была она сама. Размеренным шагом она подошла ко входу, отчаянно желая, проявить хотя бы видимость выдержки, когда откроет ему дверь. Взявшись дрожащей рукой за дверную ручку, она открыла дверь своему возлюбленному. Снейп стоял на крыльце в парадной черной мантии, поверх которой был накинут длинный черный плащ, отделанный темно-зеленым атласом. Без головного убора, его черные волосы были стянуты в хвост на затылке, открывая лицо. Ее руки задрожали от едва заметной улыбки на его губах. И когда их глаза встретились, она отметила про себя, что профессор уже не выглядел так изможденно, как раньше. От выражения его глаз у Гермионы перехватило дыхание, и ей показалось, что она даже всхлипнула. – Привет, лепесток, – произнес он, его голос сладкий нектар для ее ушей. – Можно мне войти? Гермиона отступила, и Снейп вошел, закрыв за собой дверь. – Привет, – запоздало ответила девушка, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Это был ее собственный любимый Северус, она поняла это по его глазам, которые неторопливо скользили по ее телу, впитывая детали ее туалета. Однако Гермиона так давно его не видела, что едва знала, как себя вести. Девушка хотела было бросится в его объятия, но чувствовала себя неловко и странно. – Прекрасно, – пробормотал он, не сводя глаз с ее губ. Гермиона нервно облизнула пересохшие губы, и Снейп набросился на нее, как пантера на добычу. – Можно я тебя поцелую? – спросил он, одной рукой обнимая ее за талию, а другой обнимая за шею. Гермиона ответила, обвив его шею руками и настойчиво притянув к себе в поцелуе. Их губы сошлись, языки переплелись, как будто никогда не расставались. Снейп целовал ее с упоением, размеренно, наслаждаясь каждым толчком ее языка и каждым хриплым всхлипом, который она издавала. Его руки скользили вниз по ее спине, к попке и обратно. Когда Снейп отстранился, Гермиона издала звук протеста; все ее тело горело от его прикосновений, и все, чего ей хотелось – это затащить его в ближайшую комнату и сорвать с него одежду. Профессор усмехнулся, словно прочитав ее мысли, и девушка открыла глаза, чтобы посмотреть на него; почти сразу же его взгляд потемнел. – Никто не прикасался к тебе, не целовал тебя, пока мы не виделись? – спросил он хриплым голосом. – Никто, – яростно ответила она, крепче сжимая его руку. – А ты... тебя кто-нибудь касался или целовал с тех пор, как мы расстались? – Никто, – заверил ее Снейп, наклонил голову и уткнулся носом ей в шею. Прижимаясь к нему, девушка предложила: – Давай поднимемся ко мне в комнату. Снейп издал еще один смешок, поцеловал девушку в шею, посылая мурашки по ее коже, и, подняв голову, отступил от нее. – Нас ждут в другом месте, – напомнил ей профессор, снял с крючка черный плащ, который он подарил ей, и набросил его ей на плечи. Северус внезапно замер, и Гермиона повернулась к нему лицом. – В чем дело, Северус? – спросила она. – Откуда у тебя эти серьги? – спросил он немного странно. – Твоя бабушка подарила мне их, – ответила Гермиона с улыбкой. – Помнишь, я писала тебе, что она поздравила меня с днем рождения? – Да, – сказал он, – так и есть. С полуулыбкой он повернулся, чтобы открыть дверь. – Подожди! – воскликнула Гермиона. Она взяла идеальный черный бутон розы Бакарра со стола и закрепила его на парадной мантии Снейпа. Профессор посмотрел на цветок в петлице, потом наклонился и поцеловал ее в губы. – Спасибо, – тихо сказал он. Искренне улыбаясь, Гермиона вышла вместе с ним на крыльцо, где они оба развернулись и аппарировали. Передав их верхнюю одежду вежливому домовому эльфу, Северус взял Гермиону под руку и повел в большой бальный зал, чувствуя, что его переполняет гордость оттого, что рядом с ним такая привлекательная молодая женщина. Когда они подошли к линии фотографов от «Пророка», стоявшим у входа в зал, Северусу подумалось, что впервые в жизни, если не считать его амплуа в качестве Пожирателя Смерти, он был на публике с женщиной под руку. И это было приятно. Они не остановились попозировать, не обращая внимания на мольбы фотографов, а сразу вошли в зал и увидели, что они стоят на вершине элегантной винтовой лестницы. Столики для почетных гостей были расставлены по краям танцпола, а стол Министра Магии находился на возвышении в передней части зала. Прямо перед ними стояла пожилая пара, разговаривавшая с молодым человеком, одетым как лакей. Молодой человек поднес палочку к горлу и объявил магически усиленным голосом: – Мистер и миссис Джедедайя Пратт. Поняв, что нужно делать, Северус подвел Гермиону к лакею и назвал их имена. – Профессор Северус Снейп и мисс Гермиона Грейнджер! Северус знал, что ему не показалось, – в огромном зале действительно стало тихо. Он собственнически взял ее маленькую ладошку в свою, положил ее руку на свою и посмотрел на нее. – Ты готова к этому? – он мягко спросил ее. Она улыбнулась ему перед сливками всего волшебного мира, в ее глазах отражалось желание ее сердца. – О да, – ответила она счастливо. – Хорошая девочка, – сказал он и повел ее вниз по лестнице. Этот вечер был воплощением его мечты, словно реванш за все оскорбления и несправедливость, которые ему довелось испытать. Люди, с которыми он учился еще в Хогвартсе, те, что никогда не обращали внимания на тощего, уродливого, плохо одетого слизеринца, – подходили поговорить с ним, поблагодарить за службу своей стране, с любопытством посмотреть на Гермиону и удивиться тому, что она рядом с ним. Северус демонстративно игнорировал каждую протянутую в знак приветствия руку, глядя свысока на подхалимов и отвечая на их вопросы и комментарии тоном, граничащим с дерзостью. Когда последний из льстецов отошел, буквально поджав хвост, Гермиона потянула его за рукав. – Мы сейчас подойдем к моим друзьям, – сказала она, – и ты будешь с ними вежлив. – Правда? – спросил он, поднимая ее руку и целуя ее. Гермиона рядом – это был рай. – Ты уверена? Она легонько погладила его по щеке, а затем убрала руку. – Да, я уверена, – ответила она, и Снейп почувствовал, что девушка отвечает совсем на другой вопрос. И это заставило его ощутить, что он мог бы легко удержать землю на своих плечах только ради нее. – Тогда веди меня, лепесток, – пробормотал он. Прежде чем ему окончательно наскучило поклонение младших членов отряда Дамблдора, прежде чем он перестал удивляться тайным, испуганным взглядам старших учеников в их с Гермионой сторону, министр призвал зал к порядку, и все направились к столам; начинался ужин. Снейп отвлек Гермиону от болтовни с Лонгботтомом и Рональдом Уизли и повел ее на платформу, где министр обедал с получателями ордена Мерлина первого класса. Поттер и его девушка, пучеглазая мисс Лавгуд, заняли места справа от Министра. Северус прошел вдоль стола мимо министра, слева от которого сидел Альбус Дамблдор. – Добрый вечер, директор, – пробормотал он, отодвигая стул рядом со стариком для Гермионы. Дамблдор стоял с выражением неподдельного удовольствия на лице. – Привет, Северус, – сказал он, вспомнив в последний момент, что не стоит протягивать руку. Вместо этого он положил руку на плечо Гермионы. – И тебе тоже привет, Гермиона. Гермиона ответила директору так холодно и сдержанно, что Северусу пришлось подавить усмешку, когда он сел рядом с ней. Ужин, казалось, длился бесконечно. Особенно с учетом того, что рядом с ним сидела Гермиона, которая выглядела настолько прекрасно, что он был готов съесть ее. Северус видел, что девушка поглядывает на него так же часто, как и он на нее, что они оба почти ничего не съели. Снейп просто взвешивал для себя, стоило ли поесть, чтобы у него были силы для того, что будет после бала, с одной стороны; с другой, не будет ли обильный ужин излишним для того, что Северус запланировал себе на вечер. Его близость к Гермионе окрыляла, делало его счастливее, чем он имел на то право; но больше всего Снейпу хотелось увезти ее отсюда. Наконец, еда и столовые приборы магическим способом исчезли со столов, и Министр магии начал вещать о том, как волшебное сообщество поднялось на борьбу против Темного Лорда. Затем настала очередь вручать награды членам отряда Дамблдора, которые сражались против Пожирателей Смерти и пленили многих. Северус поймал себя на том, что гордится малолетними болванами, когда они вышли получать свои Ордена Мерлина третьего класса. Чувство это было настолько чуждо ему, что потребовалось некоторое время, чтобы Снейп смог идентифицировать его, – поначалу он подумал, что у него просто несварение желудка. Когда девчонка Лавгуд вернулась на свое место рядом с Поттером, сжимая в руках награду, министр начал вручать ордена второго класса. Большинство членов Ордена Феникса, включая Уизли и их пятерых старших сыновей, Люпина и Тонкс, Макгонагалл и Флитвика, а также его Гермиона получили эти награды. И чувство гордости Снейпа возросло экспоненциально, когда орден был передан в руки Гермионы. Профессор встал поаплодировать ей, и от сияющего взгляда девушки у него перехватило дыхание. Разве существовала ли когда-нибудь дева прекраснее? Если его бабушка была права, и любовь с годами только крепла, то, как это чувство сможет уместиться в нем, когда им с Гермионой будет столько же лет, как бабушке, например? Наконец, подошло время вручать ордена первого класса. Первым поднялся Дамблдор, которому бурно аплодировали все присутствующие, включая Северуса и Гермиону. Следующим был Гарри Поттер, и на этот раз, Северус был рад, что они находятся глубоко под землей, иначе крышу бы снесло от буйной реакции на объявление имени мальчика. Наконец министр уступил место Дамблдору, который прежде чем начать говорить, поднял руки, требуя тишины. – Восемнадцать лет назад ко мне пришел молодой человек с дерзким предложением. Он был готов передать информацию непосредственно из внутреннего круга Тома Риддла мне и Ордену Феникса. Этого молодого человека звали Северус Снейп. С большим риском для себя Северус метался от должности преподавателя зелий в Хогвартсе к своему месту в организации Риддла, занимаясь разведкой. Потом Риддл пал, и мы все надеялись, что навсегда. Как вы знаете, мы напрасно надеялись. Риддл снова восстал, и Северус вернулся к нему, клянясь в верности и преданности, чтобы опять предоставлять нам информацию о передвижениях Пожирателей Смерти. Северус делал это без устали, непрерывно, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, зная, что в любой момент может быть предан и убит Риддлом за предательство. За это время он успел научить некоторых из вас кое-чему в зельях. Зал отозвался одобрительными смешками, и Северус был поражен, увидев восхищенные взгляды, направленные на него присутствующими. – В конце концов, конечно, именно Гарри Поттеру пришлось столкнуться с Риддлом, как и было предсказано пророчеством так давно. В этот бой Гарри отправился один – но на самом деле не совсем. Северус Снейп последовал за ним на поляну кентавров, и я собираюсь раскрыть вам часть истории, которая никогда не была обнародована: Том Риддл наложил смертельное проклятие на Гарри Поттера, и Северус Снейп закрыл Гарри собственным телом, сделав все возможное, чтобы приблизить кончину Тома Риддла. Профессор Снейп пожертвовал своей собственной жизнью ради того, чтобы дать мальчику еще один шанс. В комнате раздались громкий коллективный вздох изумления и возбужденный шепот. Люди наклонялись к своим соседям со словами: «Вы это знали? Я этого не знал!» Дамблдор снова поднял руки, призывая к тишине, и вновь аудитория откликнулась на его просьбу. – Вы все знаете, что случилось потом: Северус добавил свою силу к Защитному щиту Гарри Поттера, Риддла затянуло вовнутрь, и он умер от этого. Дамблдор отвернулся от публики и посмотрел на Северуса, пораженного речью директора. Дамблдор продолжил: – Северус Снейп посвятил всю свою жизнь, с двадцати лет, тому, чтобы положить конец власти и влиянию Тома Риддла, и он жертвовал личной жизнью, чтобы добиться этого. В последней битве он продемонстрировал мужество и отвагу, сделал больше, чем должен был; лично способствовал гибели Тома Риддла. За эти деяния Министерство Магии награждает его орденом Мерлина первой степени. Дамы и господа, представляю вам Северуса Снейпа! Раздались оглушающие аплодисменты, и все как один встали, приветствуя Снейпа овациями, люди свистели и выкрикивали. Гермиона стояла, глядя на него сверху вниз с такой любовью и восхищением, что Снейпу показалось, его грудь вот-вот разорвется от непривычных эмоций. Целую минуту она смотрела на него, а он все не мог поверить в происходящее, потом девушка наклонилась, нежно поцеловала его в губы и прошептала: – Они ждут тебя. Словно во сне, Северус встал и подошел к Дамблдору, который протянул ему сверкающий орден Мерлина первой степени. Сквозь странную пелену на глазах он смог прочесть свое имя, начертанное на ордене. Снейп потянулся, чтобы взять его в руки; нарастающее чувство нереальности происходящего усиливалось с каждой секундой. Затем Северус поднял глаза и увидел, что Гермиона наблюдает за ним, аплодирует ему, любит его, и все перестало казаться странным. Он посмотрел на Дамблдора, – директор аплодировал ему, слезы текли по лицу старика. Не задумываясь, Северус шагнул к своему наставнику и протянул ему руку; с дрожащей улыбкой Дамблдор пожал ее. – Спасибо, – одними губами произнес директор. – Не за что, – искренне ответил Северус. Затем он повернулся лицом к людям (к своему народу?) и позволил смятению овладеть собой. Толпа разразилась одобрительными возгласами, и Снейп купался в этих овациях вечность. Наконец все затихли и через некоторое время снова заняли свои места. – Давайте почтим минутой молчания память тех, кто пал, чтобы мы могли жить в мире, свободном от Тома Риддла, – сказал Северус, и его голос волшебным образом усилился и заполнил комнату. Почтительно склонив голову, он подумал о Лили и Джеймсе Поттерах, Эммелине Вэнс, Сириусе Блэке, Стерджисе Подморе, братьях Прюэтт и о парнях, которые были друзьями его детства, но которые предпочли тьму свету и ценой своих жизней заплатили за этот выбор. Наконец он поднял голову и посмотрел на лица, помрачневшие от воспоминаний. – Благодарю вас за оказанную честь, – серьезно сказал он. – А теперь давайте отпразднуем жизнь и победу. Он отошел от подиума и церемонно поклонился, затем вернулся и сел рядом с сияющей Гермионой. Они уже заканчивали танцевать второй танец, когда Северус склонил голову, уткнулся носом девушке за ухо и спросил: – Ты желаешь остаться или позволишь мне показать тебе мой дом? Гермиона повернула голову и прижалась щекой к его щеке. – О, давай уедем отсюда! – с готовностью откликнулась она. – Прощаться со своими сожителями будешь? – спросил он. – Нет, – ответила она, взяла Снейпа за руку и стала пробираться сквозь толпу. – Уходим. Снейп обнял ее и аппарировал, прижимая к себе, чтобы поддержать ее во время прибытия. Лунный свет ярко освещал тихую сельскую местность; она с любопытством огляделась. – Где мы находимся? – спросила Гермиона, и Северус повернул ее лицом в другую сторону, указывая вниз по пологому склону, на котором они находились. – Ты видишь линию крыши? – спросил он. – Это же дом Принцев! – сказала она. – Я и не знала, что у вас здесь есть коттедж! Снейп ничего не ответил, а просто повел ее по дорожке к двери. Когда профессор потянулся к дверной ручке, дверь распахнулась, и на крыльцо хлынул золотистый свет. – Добро пожаловать, господин, – сказала Скампи с глубоким поклоном. – И добро пожаловать, госпо... – Скампи, – резко сказал Снейп. Маленький домовой эльф отступила от двери и снова поклонилась, не говоря ни слова. Северус взял Гермиону за руку и повел в дом. Они прошли в гостиную, где ярко потрескивал камин; комната была обставлена диваном, двумя креслами и кофейным столиком, – в общем, было очень похоже на его гостиную в Хогвартсе. – Добро пожаловать в Кристал коттедж, – сказал Снейп, пристально глядя на девушку. – О, Северус, – сказала она, – какая чудесная комната! Профессор снял плащ и протянул руку за мантией Гермионы, затем передал их Скампи. – Ты сегодня нам больше не понадобишься, Скампи, – сказал он. Скампи снова поклонилась. – Да, господин, – ответила она и поспешила убрать их вещи. Гермиона слегка нахмурилась. Когда это Скампи перестала называть его «мастер Северус» и стала называть «господином»? – Хочешь посмотреть остальную часть дома? – его теплый голос пророкотал ей на ухо, Гермиона повернулась и поцеловала его в губы. – Я полагаю, это – «да», – сказал Снейп, прервав поцелуй, который становился все жарче. Северус потянул ее за руку. – Кухня находится здесь. Они прошли на кухню, а затем в столовую, где стояли стол вишневого дерева, стулья и буфет. Мебель выглядела очень старой и очень ухоженной. Гермиона провела рукой по столешнице, не желая портить полированную поверхность, затем заметила несколько официальных пергаментов, исписанных странным почерком, верхний с красной печатью в нижней части. Девушка узнала почерк гоблина, когда увидела его. – Что это такое? – спросила она. Северус взял пергамент и внимательно изучил его. – Это документы по бабушкиной недвижимости, в частности о передаче мне права собственности на Кристал коттедж, – признался он, казалось, несколько удивленный таким поворотом событий. Снейп протянул документы Гермионе, и она внимательно их просмотрела. – Это означает, что после ее смерти большой дом будет принадлежать тебе, – удивленно сказала она. – Я думала, что твой дядя... он же ее сын и, вероятно, наследник. Северус снова взял протянутые пергаменты и ухмыльнулся. – Конечно, наследник, – согласился он. – Когда Тибериус женился бабушка предлагала ему этот коттедж, но он отказался. Дядя предпочел жить на континенте. Когда ему предложили должность в Дурмстранге, ему снова предложили это место, в надежде, что дядя захочет проводить лето и все каникулы вдали от школы, но он снова отказался. Ему и тете Аве всегда нравилось жить рядом с ее родителями, в Германии, и останавливаться в доме Принцев, только когда они приезжали в Англию. На мгновение взгляд Снейпа стал несколько рассеянным, и он уставился на пергамент невидящим взглядом. Затем его губы сжались в жесткую линию, и профессор положил пергамент обратно на стол. Гермиона молча наблюдала за ним и ждала, когда он снова заговорит. – Когда Морген взяли, выяснилось, что она гостила в доме Принцев, и авроры стали задавать вопросы. Моего дядю и его семью задержали в Англии на некоторое время, пока шло расследование. Британское министерство решило, что мои дядя и тетя вполне были в курсе политических пристрастий Морген и ее сомнительной деятельности, и слово «сообщник» не раз всплывало в этих «разговорах». Гермиона ахнула: в Англии, если было доказано сотрудничество с Пожирателями Смерти, таких людей приговаривали к тюремному заключению! Получить такое обвинение – было очень опасно в нынешние времена. – В конце концов им разрешили покинуть страну, но только при условии, что они не вернутся. Бабушка позволила моим дяде и тете жить так, как они привыкли, но взамен Тиберий отказался от своих прав наследования поместья после смерти бабушки. Поэтому оно переходит мне. Гермиона положила руку Снейпу на плечо, и он тут же сжал ее, поднеся к губам. – Мне очень жаль, что твои дядя и тетя оказались в таком неудобном положении, –тихо сказала она. Притянув девушку к себе, Снейп прижался щекой к ее макушке. – Не извиняйся, – хрипло сказал он. – Мой дядя погнался за двумя зайцами и выбрал не того. Я пришел в ужас, узнав, насколько они осведомлены и вовлечены в деятельность Морген и ее мужа. Я поделился некоторыми сведениями с Джоном, потому что чувствовал, что он достаточно взрослый, чтобы знать правду. Запрет на въезд в Великобританию не коснется моих двоюродных братьев; они будут вольны приезжать и уезжать, когда им заблагорассудится. Но Джон в настоящее время не общается со своими родителями; я не знаю, как долго это может продолжаться. Гермиона обняла его; запах его лосьона для бритья подействовал как афродизиак, и она прижалась к нему, – все мысли о бедах его дяди были мгновенно забыты. Через некоторое время Снейп отступил назад и, взяв девушку за руку, потащил через холл в свой кабинет. Гермиона улыбнулась, когда увидела, что все стены были заняты полками с книгами до потолка. Северус ухмыльнутся ей. – Я подумал, что эта комната может тебе понравиться, – сказал он. – Я иногда работаю дома, так что бумаги, лежащие на моем столе, тебе трогать не полается, моя всезнайка. Отвлекшись, Гермиона нетерпеливо спросила: – Что за работа? Над чем ты работаешь? Снейп закатил глаза и скрестил руки на груди в жесте, который он часто использовал в классе, однако его теплое выражение лица немного смягчало эффект, отметила она с удовлетворением. – Если тебе запрещено трогать мои бумаги, почему ты думаешь, что я стану обсуждать с тобой свою работу? – Ты все еще работаешь над делами Пожирателей Смерти? Потому что я никогда не видел тебя в офисе Визенгамота, так что... Он шумно вздохнул. – Нет. Я расскажу тебе, кем работаю, но больше никаких вопросов, договорились? У нее отвисла челюсть. – Ты невыразимец! Он рывком прижал ее к себе. – Ты самая умная ведьма своего времени, – поддразнил он. Гермиона громко рассмеялась, и Снейп снова ее основательно поцеловал, прежде чем начал двигать ее в сторону лестницы, чтобы увести ее наверх на второй этаж. – Здесь наверху две спальни, – сказал Северус, остановившись в дверях комнаты, в которой пока еще не было никакой мебели. Гермиона заглянула в комнату, думая, что она как раз подходящего размера для ее кабинета... Девушка прекрасно понимала, что Снейп не позволит ей пользоваться своим столом, особенно если его работа носит такой конфиденциальный характер. Но все же она немного забегала вперед; профессор еще даже не намекнул, что хочет разделить с ней обитание в этом прекрасном коттедже. Пока что он просто хвастался им. Северус показал ванную, затем прошел в комнату в конце коридора, расположенную прямо над гостиной и почти такого же размера. В большом камине у дальней стены потрескивал огонь, а перед камином стояли уютный диванчик и кофейный столик, на котором уместились поднос с бутербродами и пирожными, чайник и две чашки. Справа стояла большая кровать, покрытая роскошным пуховым одеялом цвета бургундского вина. По обе стороны кровати стояли столы, а под прямым углом к ним-книжные полки. Книжный шкаф слева от кровати был забит множеством книг, которые Гермиона сразу же узнала, они были из комнат Северуса в Хогвартсе, а на самом верху книжного шкафа стояла статуэтка Мерлина и Нимье, которую профессор Макгонагалл назвала Винкулумом. Книжный шкаф справа от кровати был пуст, за исключением двух предметов, которые заставили ее тут же броситься к ним. На самой верхней полке в одиноком великолепии стояла книга Алена Фукальта «Мерлин и Нимье», которую Гермиона неоднократно читала в его комнатах в Хогвартсе. А двумя полками ниже, на уровне глаз, стояла ее фотография в рамке, на которой она с отцом и матерью отдыхала в Ницце, та самая фотография, которая долгие годы стояла у нее дома на ночном столике. – Северус, – сказала она, – откуда это у тебя? Он подошел к ней сзади, обнял ее и заглянул через плечо. – Твоя мама принесла, когда твои родители приходили на обед, – ответил он, как будто такие вещи случались каждый день. Гермиона повернулась, высвобождаясь из его объятий. – Мои родители были здесь? И когда же? Снейп нежно наблюдал за ней, откровенно веселясь. – Мы встречались дважды: в первый раз, просто чтобы поговорить, а во второй раз они остались на обед, тогда твоя мама и принесла фотографию. – Ты встречался с ними, но не хотел видеть меня? – Она не знала, сердиться ей или смеяться, но прямо сейчас она склонялась к тому, чтобы разозлиться. – Я встречался с ними, чтобы подготовить почву для встречи с тобой, – поправил ее Снейп. – Твой отец, между прочим, считает меня... почти приемлемым вариантом, а вот твоя мама гораздо сильнее склоняется в мою пользу, к тому же она просто влюблена в дом. Прежде чем она успела ответить, Северус пробормотал заклинание, и все свечи в комнате, плюс большая масляная лампа на потолке, зажглись, и Гермиона впервые увидела фреску, нарисованную на стене позади кровати. Это была репродукция витража, который украшал лестничную площадку дома Принцев. Однако то, что нельзя было воплотить в витраже, было искусно изображено на фреске: Юная Нимье, стояла перед хрустальной пещерой, протянув руку, словно приглашая Мерлина войти, и мужчина стоял, склонив голову, словно принимая свою судьбу. Гермиона отвернулась от фрески и увидела, что Северус внимательно наблюдает за ней. Девушка улыбнулась ему, и Снейп осторожно положил руки ей на плечи. – А знаешь ли ты, – спросил он, – что существует еще одна версия истории о Мерлине и Нимье? Гермиона покачала головой. – Нет, я не знала; я никогда не читала другой версии. Снейп улыбнулся ей и провел большим пальцем по ее нижней губе. – Давай попьем чаю здесь у камина? И я смогу рассказать тебе вторую версию этой истории. – Мне бы очень этого хотелось, – призналась девушка. Северус налил ей чаю, угостил пирожными, и они дружно поели, как делали это много раз в Хогвартсе. Они поболтали о его семье и о ее, о его работе и о ее, и когда Снейп отослал поднос обратно на кухню, он взял Винкулум с верхней полки книжного шкафа и поставил его на кофейный столик перед ними. – Этот Винкулум – еще одна вещь, которая перешла мне, потому что мой дядя не хотел ее, – задумчиво произнес Северус. – Он и его семья могли бы жить в этом коттедже, но он оставался пустым в течение десятилетий после того, как мои прадедушка и прабабушка умерли, и мои дедушка и бабушка переехали в дом Принцев. Я думаю, что мой дед был несколько разочарован в своем сыне. Снейп немного помолчал, упиваясь тем, что Гермиона сидела рядом с ним на диванчике, такая прекрасная в свете языков пламени от камина, в бальном платье, благоухающая розами, что украшали ее прическу. Девушка смотрела на него бесстрашно, призывно, терпеливо ожидая, что он скажет дальше. – Истинная история о Мерлине и Нимье рассказывалась в моей семье на протяжении веков, – сказал он ей. – В этой версии у Мерлина никто обманом не отбирал магическую силу, он дарил ее по собственному желанию, чтобы показать силу своей любви и преданности. Гермиона слушала его с восторгом, приоткрыв рот. Не сводя с нее глаз, Снейп взял Винкулум и вложил ей в руки. – Этот Винкулум – точка опоры, средство, с помощью которого передаются жизненные силы, и на протяжении веков мужчины из моей семьи использовали его, чтобы связать себя с женщинами, которые становились их женами. Гермиона уставилась на древний магический предмет в своих руках. – Так ты не случайно оставил его в моей комнате вместе с запиской, которую написал для меня, – тихо сказала она. – Нет, не случайно, – согласился он. – И то, что моя бабушка положила Винкулум в мою комнату во время нашего последнего визита в дом Принцев, тоже не было случайностью. Гермиона посмотрела на него с широко раскрытыми глазами. – Таким образом, бабушка непрозрачно напоминала мне о том, что, когда она и мой дед связывали себя друг с другом, были задействованы два магических связующих предмета: ее Нексус и его Винкулум. Это создавало очень сильную связь между ними. Снейп смотрел ей в глаза, борясь с желанием применить к ней легилименцию, чтобы узнать, о чем она думает. Нет, в этом не было необходимости, и никогда не было – это была Гермиона, – ее бы воля, – она поделилась бы с ним каждой мыслью в своей голове. – Зачем ты мне все это рассказываешь? – спросила девушка едва слышным шепотом. – Разве ты не догадываешься? – мягко ответил вопросом на вопрос Снейп, обхватив ладонью ее щеку. – Ты принимаешь мое предложение? – спросила Гермиона, и ее пальцы потянулись к Нексусу, который от ее прикосновения стал видимым. – Да, – подтвердил он, опуская руку вниз, пока они оба не коснулись Нексуса, а другую положив на Винкулум, лежащий у нее на коленях. – Принимаю твое и делаю свое. По собственной воле, в знак моей любви и преданности тебе, Гермиона Грейнджер, я предлагаю нам связать наши магические силы с помощью этого Винкулума, пока нас не разлучит смерть или умысел. Что скажешь ты? Ее глаза блестели от слез, а в горле пересохло, но она ответила ему: – Я принимаю твое предложение, – вырвалось у нее со всхлипом, и она тут же спросила: – Что теперь делать? – Мы должны продолжить касаться Нексуса и Винкулума, – ответил Снейп, наклоняясь и останавливаясь в миллиметре от ее губ, – и скрепляем нашу связь поцелуем. И она вновь его удивила, как обычно: Гермиона перехватила инициативу и прижалась губами к его рту, эффективно подтверждая связь, связывая их магию друг с другом. Сила, возникшая при соприкосновении их губ и распространившаяся на каждого из них, была мощной, и почувствовав этот прилив магии, их губы прижались друг к другу с еще большей решимостью, вдыхая друг друга, пока силы не завершила свой путь, оставив ощущение огня, горящего в их венах. Северус осторожно отодвинулся от Гермионы, и она вскрикнула: – Смотри! Нексус теперь был золотым, а не серебряным, а Винкулум был заключен в прозрачную капсулу, как будто Мерлин и Нимуэ вместе вошли в хрустальную пещеру. – Винкулум выглядел так же, когда был жив мой дед, – сказал Северус, слыша благоговейный страх в своем собственном голосе. – Когда связь между ним и бабушкой была активной... я никогда не забуду, как вернулся в дом Принцев после его смерти и обнаружил, что она держит Винкулум и плачет, – капсула и их связь разрушились, когда он умер. Снейп достал из кармана носовой платок и стал нежно вытирать слезы, которые катились по ее щекам. – Надеюсь, ты тоже согласишься выйти за меня замуж, – сказал он с кривой улыбкой. – Не то я попаду в немилость у бабушки... ее серьги, которые она подарила тебе, были ее обручальным подарком от моего деда... и, кроме того, я, как никак, достиг согласия по этому вопросу с твоими родителями. Вместо ответа Гермиона наклонилась вперед, аккуратно положила Винкулум на кофейный столик подальше, и протянула ему руку. – Я выйду за тебя замуж, но только если мы скрепим сделку и займемся любовью. Я так хочу тебя... Северус погасил свет, и они стали раздевать друг друга перед камином, медленно, как редко бывало раньше; он восхищался безупречностью ее тела, мягкостью кожи и блеском глаз. Гермиона была совершенством, и она без страха и упрека, безоговорочно связала себя с ним. Когда на девушке остался только Нексус, теперь уже золотой, Снейп взял ее на руки и отнес в постель. – Я так хочу тебя, – произнес он, повторяя ее слова, и они обвились друг вокруг друга, словно ища способ слиться воедино. Когда девушка стала отвечать более активно, Северус ввел два пальца в ее лоно, а его большой палец неумолимо кружил вокруг центра ее удовольствия, пока она не кончила в его руках. Затем Снейп перекатился, накрыл ее тело своим, раздвинув ее ноги своим коленом, и вошел в нее, лён ее бедер окутал его бедра, а его член был наконец там, куда так стремился. Северус смотрел ей в глаза, проникая в ее сознание и одновременно вторгаясь в ее тело. Его тело вбивалось в нее, и каждое движение уносило его все дальше; его разум находил и впитывал каждую ее эротическую фантазию, каждую развратную мысль, и Снейп наслаждался ее телом и разумом. Гермиона полностью одобряла его действия, девушка обхватывала ногами его бедра и напрягала мышцы, чтобы принять его так глубоко, как только могла; и мысленно она пыталась объять его разум, отдаваясь каждому чувственному порыву, каждому страстному вдохновению, погружая его ум в сладострастие, буквально затопляя его своим желанием. Приближаясь к оргазму, он почувствовал, что его сознание расширяется, с каждым движением изгибаясь и удлиняясь, чтобы унести его полностью за пределы разума; слившись с Гермионой в сознании, он поделился с ней этим необыкновенным ощущением и почувствовал, как она разделяет его блаженство, разбиваясь на мельчайшие осколки, и он кончал просто бесконечно. После, лежа рядом с ней, его тело гудело от эйфории, которую могла подарить ему только Гермиона, Северус думал о том, что этот день был воплощением одной несбыточной мечты за другой. Никогда в жизни он не думал, что ему посчастливится испытать такой восторг, и отчаянно надеялся, что это не окажется сном, и он не проснется, оказавшись в жизни «до нее». – Если это сон, – сказал он, поворачивая к ней лицом, – никогда не позволяй мне проснуться. – Это станет делом всей моей жизни, – пообещала она, обвиваясь вокруг него, целуя его и снова даря свою любовь, об обладании которой он и не мечтал. Стоя в окне своей гостиной, Татьяна Принц всматривалась в домик на холме: окна его верхнего этажа были освещены изнутри. Она терпеливо ждала и наблюдала, и, наконец, поток магии покинул ее, с дрожью пройдя сквозь ее тело. Старая леди вздохнула, понимая, что это значит. Вскоре после этого в коттедже на верхнем этаже погас свет. Отвернувшись от окна, она медленно вернулась к своему креслу и села перед камином, с улыбкой глядя на портрет мужа. – Все получилось? – спросил он. – Да, – ответила она, – связь установлена. – Пусть они будут так же счастливы, как и мы, любовь моя. Она откинула голову на подушку и закрыла глаза. – В этом я совершенно уверена, любовь моя.