Я - Гидра (18+)

— Я говорил, что я ненавижу джунгли? — вздохнул Боря, снимая с головы то ли таракана-переростка, то ли еще какую многолапую коричневую разожравшуюся в теплом климате тварь. — Буэ, тварь Божья… — Ты и пустыни ненавидишь, — хохотнул Зимний. — Я тебя в Воркуту на полгода на учения возьму, как паскуду эту поймаем, в сугробах тараканы и пауки не водятся… — Снег я тоже ненавижу, — рассмеялся Боря. — Что ж ты делаешь на государевой службе, отрок? — фыркнул Яков, думая, что зря не взял огнемет. Гнездо тут у этих членистозадых или что? — Страдаю, батя! Тихо! Слышишь? — последнюю фразу Боря произнес одними губами. — Бежит кто-то. Дышит тяжело. Подстрелен, по ходу. Возьмем? — Да че ж не взять, — пожал плечами Солдат. — Давай без пальбы, а то таракашки получат психологическую травму. Зимний и Борис, которого после тяжелого перелома черепной кости так и прозвали — Черепом (хвала сыворотке, все поправила) вот уже четвертые сутки куковали в африканских джунглях где-то между Кенией и Угандой в поисках удравшего от них полковника Юрия Белецкого, который, как выяснилось, был кротом и подставил Якова и его соратников под удар. Конечно, Абдулла и Вдова так просто этого не оставили и уже через пару дней собрали нужные доказательства для ареста. Хотели сделать все по закону, но Белецкий скоперфильдился из страны, и только обширные международные связи Баринова в Азии и Центральной Африке помогли выйти на след предателя. И по данным их африканских коллег, он связался с группой наемников, которые имели дела с Г.И.Д.Р.ой и спали и видели себя хозяевами полумифических вибраниумных месторождений, которые опять же, по старым архивам девятиглавой, были где-то тут… И спустя пару дней объятий с местной непривычной русскому глазу фауной наконец-то началась, как выражался, Яков Иванович, движуха. Через мгновение на них вышел белый бородатый мужик с пробитым боком и большим рюкзаком. На Белецкого он похож не был, но и за местного тоже бы никак не сошел, хотя выглядел загорелым и смугловатым. — Что за черт? — пробормотал он по-английски. — Вы еще кто? — Тот же вопрос, — ответил Зимний, вспоминая родной язык. — Далеко собрался? — Подальше отсюда, — выплюнул мужик, доставая пушку и целясь в Солдата. Тот резко вздернул левую руку, отбивая пулю, Боря в этот же момент, прошипев «ёбаный пидорас», бросился на стрелка, своей немаленькой массой тела снося его с ног и утыкая мордой прямо в рассадник тараканов. — Убить? — Погоди, надо понять, от кого он убегал. Свяжи. Бля, сумка, вроде, полная, а не тяжелая… да ладно… это на самом деле похоже на вибраниум, — Яков открыл рюкзак, разглядывая металл. — Не пиздят древние легенды. Так, глядишь, какой-нибудь Ктулху со дна Черного моря всплывет… — Не накаркай, бать, — фыркнул Череп, прижимая мужика к земле и доставая из шлевок свой ремень, чтоб лишить того излишней прыткости. Яков смотрел на эту возню, уловив краем уха новое движение, и едва успел сгруппироваться, как его сбили с ног, видимо, ножами, похожими на когти, полоснув по бронежилету, и нацелились ими на голову. Солдат выставил левую руку, чувствовал, как «когти» скребут по перекалибровавшимся пластинам, и это на мгновение тормозит нападавшего, удивленно уставившегося на высокотехнологичный протез. — Воры, — рычит он, похоже, на коса, который Зимний с грехом пополам понимает, но толком не говорит. Все эти «кляцания» на окончаниях слов вызывали у него истерические приступы хохота, и он предпочел глубоко изучить другие африканские наречия. Зря, наверное… Тогда он пробует английский: — Мы ничего у вас не взяли. Мы не с ним. Мы поймали вора. — Кто ты? — слышит Зимний через мгновение на английском с очень сильным акцентом, видя, как Бориса скручивают странно одетые налысо выбритые женщины с копьями, и по-русски кричит ему: — Не сопротивляйся, не надо! — и вновь переходит на язык исторической родины: — Мы из России. Этот не с нами. Вышел на нас в джунглях. Мы здесь ловим преступника, что сбежал от правосудия. Под удивленным взглядом Якова с головы его противника «сползла» странная черная броня, обнажив достаточно молодое лицо. Если бы Зимний не помнил, как выглядел один из американских суперсолдат в пятидесятых, то решил бы, что снова его встретил. По силе этот не уступал… был достаточно прытким и мощным, чтобы прижать Баринова к земле. К счастью, тут не было этих монструозных насекомых. — Кого ты ищешь? — спросил мужчина, все еще разглядывая кибернетическую руку. — Ищешь мою страну? — Полковника Белецкого, если вам это о чем-то… — видимо, отбиваясь от воинственной группы дам, которые, несмотря на хрупкий вид, оказались весьма сильными, Боря не успел толком связать пойманного вора: тот выпутался из армейского ремня и смог подобрать свой ствол. Зимний опытным взглядом определил его как безотказный TEC-9. Дальше размышлять было некогда, потому что уроненный мордой в тараканов придурок оскорбился настолько, что решил прибить парня в костюме, прицелившись тому в лоб. Все произошло в какие-то доли секунды: одна из воительниц швырнула копье в вора, тот успел нажать на курок, Солдат свалил своего прыткого противника, так беспечно открывшего курчавую башку для выстрела, на землю, приняв пулю в живое плечо. — Батя, блядь! — рявкнул Боря, сделав очередную попытку вырвался, но его отпустили, бросившись к Зимнему и мужику в металлических лосинах, как Яковлев того окрестил. — Цел? — Цел, не ссы, — отозвался Зимний, слезая с мужика и протягивая ему руку: — Вас не задело? — Ты пролил кровь за меня, — проговорил мужчина медленно. — По законам моего народа теперь ты мой брат. Пойдем, тебе нужна помощь врача. Твоему другу нельзя. — Это не друг, — подумав, ответил Яков. — Это мой сын. Если ему нельзя идти, мы останемся здесь. Рана незначительна, мне не нужен врач. — Он лжет, мой король! Они ровесники. Как один может быть сыном другого? — на родном языке проговорила одна из женщин, Яков понял через слово, Боря — вообще ничего. — Я не лгу. Я куда старше, чем кажусь, — Яков с грехом пополам сложил фразу на языке коса, который пытался учить в середине пятидесятых для одной из миссий в ЮАР. — Я не хочу вражды. Но я не могу бросить его одного тут. — Хорошо. Пусть идет тоже. Но мы завяжем вам глаза. Вы не должны видеть путь в Ваканду. — Так она существует? Многие думают, что эта страна — миф… — пробормотал Яков на русском. — Хорошо. Мы не станем сопротивляться. Но если попробуете убить нас, твои люди пострадают. — Ты спас мне жизнь. Забрал мою смерть. Я в долгу. Никто не тронет тебя и твоего сына. Меня зовут Т’Чака, я Черная Пантера — Хранитель Ваканды. Кто ты? — Меня зовут Яков Баринов, я военный. Мой сын Борис — тоже русский офицер. Ловим в этих джунглях предателя, который едва не угробил нас и покалечил моего младшего сына. Я не охочусь за вибраниумом, хоть и знаю, что это, — Яков постучал по своей руке. — Если для вас важно сохранить в тайне ваше существование, мы можем остаться здесь и забыть, что видели. — Ты не врешь. Ты мне нравишься. Этот — лгал, — Т’Чака кивнул на труп. — Сказал, что заблудился. Что болен. Украл вибраниум. Идем. Вылечим твою руку. Но откуда вибраниум в твоей левой руке? Ты говоришь, что не вор, но мы почти не продаем вибраниум. Однако немного металла все же было похищено довольно давно. — Я не знаю. Когда мне ее вживляли, я был не в себе. Это было начало пятидесятых. Почти сорок лет назад, — вздохнул Зимний. — Клянусь честью воина, не знаю, откуда металл в сплаве. Но догадываюсь, у кого он был. У СНР и Г.И.Д.Р.ы. Если ты знаешь, что это за организации… — О, я наслышан о них. Их агенты то и дело стремятся попасть в Ваканду и завладеть вибраниумом, однажды один из культистов Г.И.Д.Р.ы едва не разрушил мою страну, едва не начал большую войну… Расскажешь подробнее по пути. Завяжите им глаза! Идти с закрытыми глазами не так сложно, когда топаешь по проторенным тропам со знающими местность людьми. Поэтому добрались без приключений. По пути поговорить не удалось, потому что Т’Чаку постоянно отвлекала одна из воительниц. Но Яков почти не вслушивался в разговор. Рука побаливала, пуля застряла внутри, и он уже пожалел, что не выковырял ее сразу. Врасти не врастет, не успеет так быстро, но неприятно, плоть-то пытается регенерировать. — Пришли, — услышал он, и с них сняли повязки. На миг Зимний и удивленно присвистнувший рядом с ним Борис решили, что попали в какой-то фантастический фильм или будущее… Высотные здания из металла и камня, выглядящие более чем современно, летающие машины, представляющие собой что-то среднее между автомобилем и мини-самолетом, бродящие по улицам роботы, похожие на животных из металла… здесь словно уже наступил 21 век, как в комедии «Назад в будущее», которую смотрел Андрей, пока лежал в госпитале. — Впечатляет, — прошептал Яков. — Вы добились таких успехов благодаря вибраниуму? — Да. У него много свойств. И сейчас я продаю незначительные партии, чтобы оплатить моим людям учебу в других странах. Несмотря на все это, нам не хватает знаний в ряде областей… — ответил Т’Чака. — Но мы никогда не бывали в России. — Огромное упущение. У нас замечательный университет дружбы народов. Вам были бы там рады, — улыбнулся Яков. — Т’Чака, мне бы пулю из руки достать. Мелочь, а неприятно. Король тут же нахмурился, вспомнив, что спасший его человек ранен, и кивнул: — Вас проводят к медикам и угостят нашей едой. Мне нужно решить проблему с ним. Обернувшись, Зимний увидел то, что слышал по пути. Тело вора женщины притащили на себе в Ваканду. — Сказали бы, мы бы с Борисом дотащили его тушку, — хмыкнул он, на что король лишь отмахнулся: — Они — Дора Минаж. Они воительницы, и для них было бы оскорблением, предложи ты помощь. Для них уже оскорбление то, что ты сделал их работу, забрав мою пулю. Адезе, — обратился король Ваканды к одной из телохранительниц. — Отведи моего брата к врачу. И пусть их хорошо накормят и выделят комнаты во дворце. — Мой король, ты уже принял чужака однажды. Он попрал твою доброту, убил твоих людей и похитил священный металл. Я беспокоюсь… твой сын едва не умер, — отозвалась та, что была названа Адезе. — Чужакам нельзя верить. — Как нельзя верить в то, что все люди плохие. Я не знаю, как объяснить… но отчего-то я доверяю этому человеку. Т’Чака поспешил в тронный зал: нужно было сообщить совету, что их гость, Уллис Кло, так недостойно поведший себя с хозяевами, был убит при задержании с украденным. Как надо было сообщить и о том, что в их доме вновь пришлые. В итоге спор о том, как быть с новыми гостями, затянулся, и представители пяти племен пожелали увидеть тех, кто спас их короля. Зимнего и Бориса привели в зал после сытного обеда и извлечения пули из живой руки Яши, они успели немного отдохнуть и повосхищаться уровнем развития этой закрытой, словно причудливый заповедник, страны. — Я должна поблагодарить вас за жизнь моего короля и супруга, — поприветствовала их женщина в красивом красном платье с необычным черно-золотым орнаментом и со сложными прической и макияжем. То, что она делила трон с Т’Чакой, выдавало в них… королевскую чету. — Похоже, Хранитель Ваканды — означает правитель, — прошептал Яков. А громче ответил: — Не нужно меня благодарить. Ваш супруг не сделал мне ничего плохого, у меня нет причин желать ему зла, поэтому и прикрыл от чужой пули. Для меня честь быть здесь. Знаю, этого права удостоены были немногие… — чем больше он говорил по-английски, тем плавнее была речь, уходил приобретенный русский акцент. Было немного странно даже. — Спасибо вам за помощь и хороший прием. — Кто ты такой? — задал ему вопрос один из стоящих в зале мужчин. Судя по одеянию и виду — приближенный к королю. — Зури, — попытался одернуть Т’Чака. — Вы честны со мной, я буду честен с вами. Я генерал-майор русской разведки, глава засекреченного Десятого Департамента ГРУ, который мои противники зовут Департаментом Х, — ответил Яков, улыбнувшись королю, давая понять, что ответит на вопрос. — Я усовершенствованный нацистским ученым Арнимом Золой во время Второй Мировой суперсолдат, оказавшийся в СССР. По силе, возможно, равен Капитану Америке, если вы слышали о таком. Было бы интересно сойтись в товарищеском поединке с вашим королем. Не знаю за счет чего, но его сила тоже необычна… Руку потерял еще в сороковых на фронте, протез получил от Г.И.Д.Р.ы. Это их технология. Борис — полковник того же подразделения, мой приемный сын и ближайший соратник. Как я уже говорил, выслеживаем в здешних местах беглого преступника. И, возможно, он будет пытаться проникнуть сюда. До меня дошли слухи, что он ищет вибраниум вместе с контрабандистом, агентом Г.И.Д.Р.ы и человеком, который утверждает, что он родом из Ваканды. — Кто-то из наших — проводник для воров? — пробормотал Т’Чака. — То, что ты сказал, тревожно. На что способен твой преступник? — Он не модификант. Но он обучался в «Красной комнате». Это особая система подготовки шпионов в моей стране, — Яков решил, что хуже от открытия этой информации не будет. Т’Чака не похож на человека, который полетит с ней с докладом в ООН. Страна закрыта, и тому, собственно, плевать на разборки трех разведок. — Он достаточно обучен, хитер и опасен. Если есть шанс, что он придет сюда, я хотел бы быть здесь и помочь остановить его. Даю слово, я не возьму здесь ничего, что мне не принадлежит. — Хорошо. Иаков, что ты говорил про университет в России? Я слышал, советское образование — одно из лучших в мире, — Т’Чака так стремительно сменил тему, что Баринов сначала растерялся. Но быстро взял себя в руки, и скоро обычный диалог перешел в русло первых договоренностей о сотрудничестве и партнерстве. В частности, вакандцев заинтересовала советская система подготовки военных, точнее, опыт Департамента Х, достижения в точных науках и медицине. Т’Чака попросил о возможности просканировать его руку и изучить технологию, Яков согласился, но рассказал о том, через что прошел его организм, чтобы протез работал. На второй день их общения Т’Чака пообещал немного вибраниума для протеза руки Андрею при условии, что его специалистов допустят к операции. — Батя, у тебя в роду цыган не было? Как ты ловко умудряешься с ними договориваться о таких вещах? — рассмеялся Боря на эту новость, сидя с Зимним в лаборатории, пока изучали его протез, но был рад за младшего брата. Тому понадобится хорошая рука. — Были, Боря, только никому не говори. Для истории я чистокровный ирландец, — хохотнул Яков. — А договариваться просто, если не тянуть одеяло на себя. Я не прошу от них невыполнимого и невыгодного им и не обещаю невозможного для нашей конторы. Я не стремлюсь что-то украсть или выведать чужие секреты… для них важны традиции. И по их традиции я теперь — брат короля, проливший за него кровь. Обычно это прерогатива его телохранителей, войны в Ваканде редки, и нечасто выпадает случай так «породниться». Но пользоваться чужими традициями и добротой в наглую — низко. Я надеюсь, мы сможем наладить крепкие связи и быть равными партнерами. Я не буду просить больше того, чем могу предложить сам в ответ. — Ты прав. Они, похоже, хорошие люди… интересно, откуда у короля такая сила? Костюм или тоже сыворотка? — тише обычного проговорил Борис. — Всему свое время. Есть вещи, в которые лучше не совать любопытный нос… — Яков, ваш протез — удивительная технология, — подошел к ним один из ученых Ваканды. — При всем уровне нашей науки мы не дошли до подобных успехов. Мы бы хотели кое-что предложить вам. Небольшое усовершенствование, которое поможет нам полнее понять, как работает рука. Она довольно массивна. Что, если бы мы могли перестроить внешние пластины так, что они сжимались бы и делали руку визуально меньше, выводя ее из боевого режима? — Здесь есть такой механизм, но процесс довольно болезненный, — отозвался Яков. — Это мы и попробуем исправить, — улыбнулся ученый. — Сколько у вас времени? — Пока не поймаем воров? — ответил Яков, возвращая улыбку. Доктор по имени М’Бенга говорил на английском куда лучше Т’Чаки, почти без акцента, и общаться с ним было довольно легко. *** Яков и Борис провели в гостеприимной Ваканде около пяти дней. За это время Зимний более-менее смог понимать местных и говорить простыми фразами, вызывая удивление у них. Что ж, учился он быстро. М’Бенга вместе со своими ассистентами покопались в его протезе и нанесли на внутреннюю сторону пластин странную пленку, название которой можно было перевести как «маскировочная», и теперь рука вновь после ряда усилений и повреждений могла переходить в «мирный режим», чем Яков не пользовался с середины восьмидесятых. На основе имеющихся данных были разработаны чертежи протеза, который мог бы быть приживлен Андрею. И М’Бенге не терпелось изучить другую технологию — укрепление костей человека металлом. Операции предстояли сложнейшие… Белецкий все не появлялся, но на шестую ночь Зимний стремительно подскочил на кровати, тут же устремляясь в сторону королевских покоев, потому что кричала Рамонда — жена Т’Чаки. — Почему вы стоите? — спросил Солдат знакомых охраниц. Те столпились у дверей в царскую опочивальню, но не заходили внутрь, перешептываясь и прислушиваясь. — Мы не можем войти. Там только члены королевской семьи. Король и его младший брат, — отозвалась одна из стражниц. — Я могу войти? — уточнил Солдат. — Ты — названный брат короля, — кивнула Адезе. — Н’Джобу, остановись! — услышал он просьбу Рамонды. Женщина была напугана. — Вы братья! А ты привел убийц в наш дом! Как ты мог! — Наш народ страдает во внешнем мире. Но твоему мужу нет до этого дела. С нашими ресурсами мы бы помогли им. Этот мир бы считался с братьями… когда я стану королем, все изменится! — «Еще один с комплексом диктатора», — усмехнулся про себя Зимний. — Не стреляй! — вскрикнула Рамонда, одновременно с ее криком в покои короля влетел Солдат, схватил какую-то попавшую под протез вазу и швырнул ею в стрелявшего. Вместо сердца пуля впилась в бок Т’Чаки, а тот, кого назвали Н’Джобу, выпрыгнул в окно, поспешив скрыться. После покушения на правителя он переставал быть неприкосновенной персоной, и все Дора Минаж пустятся за ним в погоню. А о советском суперсолдате с протезом он был наслышан от своего компаньона Юрия. У него еще будет возможность убрать Т’Чаку. Зимний рванул за недоубийцей, но вскоре потерял его, не зная о тайных ходах во дворце. А вот Боре повезло больше. Пока Яков гонялся за мятежным принцем, тот вместе с дворцовой стражей скрутил Белецкого, у которого не было неприкосновенности и были недоброжелатели. — Юрочка, какая встреча… — пропел Зимний, зло улыбнувшись. — В России у тебя был шанс на суд. Но мы не в России. Ты участвовал в покушении на короля этой страны. Адезе, что у вас делают с такими, как он? — О, Зимний Солдат… казнь изощренная. Мы отдадим его голодным крокодилам, — ответила стражница. — Такая казнь удовлетворит твою месть? — Вполне! — улыбнулся Яков. — Генерал Баринов, я готов предстать перед судом… — залепетал знающий английский Белецкий. — Здесь и предстанешь, — решил Зимний. — Вы брат короля. И тоже можете выдвинуть обвинение в покушении против вас и ваших сыновей, — подсказала Адезе. — Превосходная идея, — рыкнул Боря. — Бать? Можно, я ему еще вьебу? ‐ Бей аккуратно, но сильно, — разрешил Яков. — Проведаю названного брата пока что. *** — Жаль, что тебе уже пора улетать, — вздохнул Т’Чака, провожая Зимнего через день после жестокой казни Белецкого. Зимний попросил фото того, что осталось от предателя. В цвете. Решил в кабинете на видное место повесить, чтоб неповадно было потенциальным перебежчикам… — Работа не ждет. В стране сейчас непросто. Если тебе нужна будет помощь с поимкой Н’Джобу на большой земле, ты знаешь, как связаться со мной, — ответил Баринов. — Так странно… всего за несколько дней я потерял младшего брата, но обрел старшего, — усмехнулся Т'Чала. — Я надеюсь на тебя, Иаков Барьинов. Мои люди приедут в Россию как кенийские студенты. Я готов сотрудничать по обмену технологиями с тобой и твоими людьми, и только. — Я дал слово. И тебе трудно дается мое русское имя. Я родился не в СССР. В Америке. До шестьдесят второго меня звали Баки Барнс. Можешь звать Баки. — Баки… да, это намного про… Барнс? Джеймс Барнс? — Т’Чака, наконец, понял, откуда ему знакомо это лицо. Из учебника по зарубежной истории. — Впрочем, это многое объясняет. Не забывай своего брата, Баки. Понадобится помощь, ты вновь можешь залезть в тараканье логово. — Так и поступлю. Уже сидя в родной вертушке с доктором М’Бенгой и его помощницей, Зимний думал, какие еще сюрпризы готовит жизнь. Волей случая он обрел друга и союзника. Но все не может быть так хорошо… К счастью, на этот раз вертушку никто не сбивал.