Я - Гидра (18+)

Гудвин врубил по протоколу ледяной душ, после чего Зимний в наглую, глядя прямо в голубые как русское небо глаза куратора, выкрутил на полную вентиль с горячей водой и потянулся к полке с чьим-то шампунем и гелем для душа. Энтони же потянулся к крану, чтобы перекрыть кипяток, но его ладонь была тут же перехвачена металлической рукой, после чего Зимний сам перекрыл тепленькую, а Гудвина втащил под душ в полном обмундировании купаться при температуре, близкой к нулю. — Какого хуя! — проорал тот, но железная в прямом смысле этого слова хватка не позволила вернуться на сухую поверхность, и он только раскатился по мокрому кафелю и разбил бы себе башку, если бы Зимний не удержал: — Куда ты, зая… тебе нельзя умирать так быстро, а то куратор меня накажет, — натурально промурлыкал Зимний, прижимая замершую тушку к не менее холодному, чем вода, кафелю и прижимаясь к нему сам ровно настолько, чтоб прошептать на ухо: — Малыш, или я моюсь с комфортом, или греть ты меня будешь по-другому. Но учти, ебаться на шампуне твоей жопе не понравится, один хуй, порву. Мы договорились? Чтобы положить охрану, мне понадобится пятнадцать секунд, и даже с парой пулевых я тебя чисто из принципа отжарю дважды. Выбирай, детка, мы по-хорошему работаем или переходим на жесткий режим сотрудничества? Охранники вскинули на него автоматы, но стрелять не торопились. Пирс сказал, за порчу имущества с каждого скальп на живую снимет, и рисковать никто не хотел. — Тони, блядь, да дай ты ему помыться нормально, мало ли че там написано? На заборе тоже пишут… — проговорил один из них. — Как зовут? — спросил Зимний, поворачиваясь к нему и разглядывая паренька. Молодой, симпатичный, чем-то напоминал внешне его самого или его любимую сестренку Бекку… — Джереми Стюарт, офицер огневой поддержки отряда «Громобой», заместитель командира отряда, — представился парень. — Джереми, если твой командир случайно подскользнется в душе и помрет, на его место встанешь ты? — уточнил Зимний. — Я тебя обнулю, блядь… — прошипел Гудвин, чувствуя, как на шее стали сжиматься стальные пальцы. — Обнулишь. Но есть проблема. Тех, кто портит мне жизнь, я запоминаю на каком-то подсознательном уровне. И когда я отойду от электрошока, ты будешь первым, кто подохнет от моей руки, невзирая на приказы нового куратора, — тем же каменным тоном отозвался Зимний. Купание в ледяной воде кайфа не добавляло, но оно того стоило. «Куратора» трясло как Каштанку, он боялся каждой клеткой замершего тела. — Педик гребаный, — прохрипел он. — Готов обратить в свою голубую религию. Офицеры, если не собираетесь стрелять, я бы на вашем месте вышел. У нас с командиром намечается боевое слаживание, — прорычал Солдат, обращаясь к охране. — Я доложу Пирсу, — один из охранников выскользнул из душевой, остались только Джереми и Гудвин. — В инструкции сказано, что ты чертова винтовка с глазами, какого хуя… — пробормотал Стюарт, на что Зимний ответил: — Ты прав. Я оружие. Возможно, лучшее, из того, что было создано. Ты знаешь, что это значит? Я убью кого угодно: женщину, мужчину, старика, ребенка, виновного, невинного, сильного, слабого и не задам ни одного вопроса. Меня не будет мучить совесть, не будут сниться кошмары. Я эффективен на поле боя и в разведке. Это значит, что я выдам себя хоть за наркобарона, хоть за агента ЦРУ, хоть за дешевую шлюху заблеванного борделя. Я лягу под того, кого скажут и столько раз, сколько надо, я знаю больше тридцати языков, был солистом Большого Театра в шестидесятых… убил Кеннеди, в конце концов… как думаешь, Джер, твой друг или ты сможете взять за яйца такую винтовку? Руки не отвалятся? Так что, Гудвин? Камер тут нет, Пирсу срать, что будет с любым из вас, лишь бы я работал. И либо я сейчас привожу себя в порядок и готовлюсь заданию, либо твои мозги будут вымывать из душевой, мои — прожарят, тебя зароют с почестями, а я начну все заново с ним. И, возможно, твой зам будет умнее. — Вау, — пробормотал Джереми, — ты говоришь больше пяти слов в предложении… — А как я, по-твоему, провожу разведывательные миссии? Пользуясь только фразами «так точно» и «готов отвечать»? Дамочки на них не клюют, — рыкнул Солдат. — Ну, мы разобрались, или как? — Отпусти его, — Джереми убрал оружие. — Я соврал. Тактический командир группы я. Гудвин зам. Наши олухи вычитали в инструкциях какую-то херню о твоих вкусах, и Пирс приставил его к тебе. Я хотел понаблюдать со стороны. И, похоже, вы с Тони друг другу не нравитесь. Он грубоват, но хороший солдат. Отпусти его и мойся нормально. Зимний вытолкнул дрожащего Гудвина из душа, врубил горячую воду, отогрелся и с наслаждением смыл криогель, после чего облачился в новенькую, подогнанную под него форму с кучей ремней и потайных карманов. Выглядел он как приверженец БДСМ, но ему понравилось. Гудвин переживал стресс в соседней душевой. — Какой приказ отдал тебе Пирс? — спросил Джереми, когда они вышли из душевой. — У него спроси, засекречено, — ответил Зимний, видя, как второй выбежавший из душевой офицер, вел его главного куратора. — Зимний, отчет! — скомандовал Александр. — Мне было приказано привести себя «в товарный вид». Командир Гудвин не позволял мне мыться горячей водой. Холодная при смывании криогеля неэффективна. Приказы куратора — приоритет, — отозвался Солдат. — Директор Пирс, я готов сотрудничать, если ваши подчиненные перестанут руководствоваться устаревшими советскими инструкциями. — Поступаешь в распоряжение лейтенанта Стюарта, — вздохнул Пирс. — Готовься к миссии. У тебя около месяца, прежде чем тебе пропишут биографию и отправят в Великобританию. Солдат, иди в лабораторию, для тебя подготовили питание. Через два дня можно будет есть обычную пищу. Не ограничивайте его в еде, Джереми, Солдат умеет подтирать свой зад, — Зимний кивнул и отправился восполнять дефицит калорий, а Пирс попросил Стюарта задержаться: — Думаю, нам нужно исходить из того, что мы приобрели не дорогую винтовку, а наемника экстра-класса. Так всем нам будет проще работать. Повторяю еще раз — Солдат умен, быстро учится… Советы не понимали, какой перед ними бриллиант. Пока он готов подчиняться добровольно, вы все будете относиться к нему, как к своему сослуживцу. Я понимаю, что рискую, отказываясь от стандартных процедур, но, возможно, именно это будет верным решением. У нас слишком много работы, чтобы раскидываться таким ресурсом. Какой смысл держать его в чертовом саркофаге, если мы можем использовать его навыки? — Но что, если он вспомнит? В инструкции сказано, что его регенерация крайне высока, — агент Стюарт нахмурился. — С одной стороны, я жду этого. С другой… будет ли он сотрудничать тогда? Уверен, что нет… — Это не ваша головная боль, лейтенант. Хайль Гидра. — Хайль Гидра! *** Зимний выпил безвкусный коктейль, размялся в спортзале, после чего отправился в еще один тренировочный зал, где был балетный станок и пилон. — Вот оно, место трудовой славы, — хохотнул он и полез в музыкальные записи. Центр стоял неплохой, дисков было много, оставалось подобрать что-то стоящее. Взгляд упал на диск со странным зеленомордым мужиком, который выглядел стремно, но название выглядело как «Сладкие мечты». Забавный контраст. Зимний включил диск, понимая, что это кавер на знаменитую песенку из «Дикого Ангела», поугорал, прослушал версию и подумал, что, собственно, вот оно — слащавость из мелодии ушла, а сексуальная энергетика осталась. Он скинул тактическую куртку и поддоспешник, оставаясь в привычных телу штанах с добавлением кевлара, подумал и скинул ботинки и носки: пол был прохладным, но терпимо, особенно, после ледяного купания. Подошел к шесту и на пробу дернул пару раз — закреплен он был добротно, сама труба тоже выглядела крепко, а то с его весом погнется еще ненароком. На медленном гитарном вступлении он плавно обернулся у шеста, чуть подтягиваясь на руках и обнимая холодный металл крепкими бедрами, взобрался повыше, чтобы иметь маневр для связок, мягко скользнул в «свечку», повиснув головой вниз и вытянувшись стрункой, захватил локтем левой руки опору шеста и вытолкнул себя во «флаг», разведя стройные ноги в идеальный шпагат, потом вновь свел бедра и завис в «банане», прогнув спину на пределе возможностей. Разогретое на тренажерах тело мягко перетекало из элемента в элемент, Зимний постепенно добавлял в механику трюков более эротичные движения, то чувственно проводя по обнаженной груди свободной от хватов рукой, то приглашающе разводя бедра и выгибаясь так, чтоб плотный кевлар обтягивал зад. Он знал, что объективно привлекателен — даже красив: стройное тело, пусть и усыпанное шрамами, пухлые губы, которые он по привычке вечно прикусывал, светло-голубые глаза, способные притягивать чужие взгляды, когда из них уходил холод Зимнего Солдата, и на волю выходил боженька флирта Баки Барнс… Он был горяч в Бруклине 30-х годов, иногда подрабатывая в полулегальном борделе, когда было совсем туго: танцевал для квиров, у которых водились деньги, часто еле успевая свалить до того, как кто-то позарится на его сексуальную, притягивающую неприятности жопу. Денег, заработанных в том клубе часто хватало, чтобы купить лекарства Стиву и не голодать три-четыре дня. Но это дерьмо было давно, и сейчас он знал, что без его согласия никто не посмеет даже косо взглянуть на него, не то, что протянуть к нему свои лапы: оторвет и не поморщится. Он был горяч сейчас: обтесанный временем и войной, пропитанный сталью и чужой кровью, болью и потерями — идеальное оружие, идеальная машина для убийства и не менее идеальная — для крайне сексуального убийства. Мелодия все ускорялась, он ускорился тоже, заставляя тело выдавать чудеса эквилибристики, приправляя действо соусом чувственности и эротического флирта с невидимым зрителем. Когда мелодия оборвалась, и он сполз с шеста на пол, откидываясь на теперь уже согретый им металл, послышался удивленный выдох. Гудвин стоял в проходе, таращился на него своими огромными глазищами с немым восхищением и запрятанным в их глубине презрением, и сильно очковал подойти ближе. — Чего хотел, командир? — хрипло и низко выдохнул Солдат, хитровато прищурившись. — Понравилось шоу? Повторить? — Иди к черту! — огрызнулся Гудвин. — Тебя отряд в спортзале ждет, а ты тут черт-те что устраиваешь… — Не черт-те что, а непосредственная подготовка к миссии. Через месяц мне предстоит сыграть роль стриптизера, а тебе — моего сутенера, или как сейчас модно говорить, менеджера, и ревнивого любовника, — Зимний видел, как лицо Энтони натурально вытягивается. — Стюарта бы назначили, да у нас с ним удивительное внешнее сходство, а инцест хуже педерастии, сам понимаешь. Привыкай, пупсик. — Богом клянусь, я тебя убью, — прохрипел покрасневший, как рак, Гудвин, сверля в Зимнем взглядом большую дыру. — Нет никакого Бога, — перешел Солдат на серьезный тон. — А если и есть, поверь, плевать ему на нас с высокой колокольни. — Чего? — Срать он на нас хотел с высоты небес, говорю. Ладно, пошли в спортзал. У тебя досье на бойцов с собой? — Гудвин протянул Зимнему в руки тонкую папку. В отряд стандартно входили три группы по девять человек. Плюс старший группы — Стюарт. Энтони командовал отрядом «Браво». — Лейтенант Гудвин, прекратите дрожать в моем присутствии. Мне крайне льстит ваш страх, и я на самом деле в секунду уработаю вас одной правой, но я не вижу смысла косить тех, кто, предположительно, будет прикрывать мне спину. Чем быстрее мы договоримся, тем дольше вы проживете. — Что за дерьмо нам выдали вместо ебаной инструкции? — вызверился Гудвин. В лаборатории перед ним сидел жуткий мужик с речевым диапазоном клинического идиота, промытыми мозгами и отсутствия осознания того, что он человек, а не какая-то функциональная военная машина. Сейчас рядом с ним шел не менее жуткий язвительный мужик, который, похоже, не страдал от отсутствия социальных навыков, который с дикой скоростью разгонялся от удушения охуевших техников до стриптиза… — Во-о-от… наконец-то, пошли верные вопросы, — хмыкнул Зимний. — Вам слили то, что выгодно было слить. И для всех я и должен оставаться винтовкой с глазами. Документы о неразглашении, я уверен, вы подписали, верно, лейтенант? Для всех, кроме группы прикрытия. Здесь все должно быть четко: вы обязаны знать мой потенциал, а я — ваш. Только так мы сможем эффективно работать на боевых и под прикрытием. Иначе будет много лишних жертв. Те, кто работают со мной неэффективно, умирают. Быстро и больно. Постараюсь донести эту важную мысль до команды. — Что ты за тварь? — задал Энтони риторический вопрос. — Та, которой становишься, выбравшись из жопы Дьявола, — фыркнул Зимний. — Это, знаешь ли, немногим удается. *** Знакомство с командой прошло сдержанно: Зимний не пошлил, но с каждого спросил по стрельбе и физическим нормативам по максимуму, прогнав бойцов по полосе препятствий, пообещав растрясти их зажравшиеся жопы и устроить ад на полигоне. Надо сказать, Стюарт, Гудвин и еще пара ребят были неплохи для тех, кто не имел в крови сыворотки. Пирс пришел к концу «забега», подошел к Зимнему, минуя командиров отряда, и спросил: — Ну что, Агент, что скажешь? — Дайте мне три недели, и я сделаю из этих бегемотов в балетных пачках приличных офицеров элитного отряда, — без улыбки и иронии услышал он. — Так, отставить нытье! Пока что ваш уровень мало подходит для выполнения той работы, что у нас, вероятно будет. — Какого хера он командует, командир? — послышался голос из строя, Стюарт шикнул на смельчака, а Пирс снисходительно улыбнулся: — Видите ли, я руководствовался инструкцией, переданной русскими, когда отдавал первые приказы. О беспрекословном подчинении командиру группы, к примеру. Но, похоже, Солдат обладает всей необходимой квалификацией, чтобы возглавлять миссии самостоятельно. У вас будет пробная миссия на следующей неделе, и если все пройдет гладко, и Солдат не выйдет из-под контроля, на период операций, в которых будет задействован Агент 17, командир «Громобоя» — он. — При всем уважении, директор Пирс, вы это решили после десятиминутного общения с ним? Он так хорошо отсасывает? — Зимний узнал по голосу паренька, что рванул за помощью из душевой. Роберт Суини. Капрал. Сопляк, от силы полгода в подразделении. Маленький, а уже, сука, нацист… — Капрал, мне не обязательно проверять все его навыки, боевых вполне достаточно. Как и того, что он разработал план устранения врага нашей организации за рекордные восемь минут, и мы приступаем к его подготовке. Завтра едете на полигон, и я разрешаю Зимнему Солдату иметь вас там во всех позах, в каких он пожелает. И отсасывать, Суини, будешь ты. За весь отряд. Я ведь могу и приказать. Зимний, ты выполнишь приказ? — Директор Пирс, ваши приказы приоритет. Я умею соблюдать субординацию, — ровно отозвался Зимний почти как в лаборатории. Суини заткнулся и опустил глаза. — Вижу, ты полностью пришел в себя после крио. Мозговая деятельность и координация восстановлены? — На восемьдесят пять и девяносто процентов, — отрапортовал Солдат. — На полигон выезжаем в шесть утра. Лейтенант Стюарт, согласуйте. Если пробная миссия уже через неделю, времени у нас не так много. — Все слышали? — зычно крикнул Джереми. — Выезд в 6.00, без опозданий и проебов. Отработаем два сценария. Первый — командование операцией у меня, второй — у Агента 17. Проверим эффективность действий, скорость, слаженность и нестандартность решения боевой задачи. Когда командование перейдет к Агенту — выполнять приказы. Вопросы задавать можно, но строго по существу. Директор Пирс ясно дал понять, что перед нами профессионал высокого класса. Следить, смотреть в четыре глаза, учиться. О любых внештатных ситуациях докладывать мне и офицеру Гудвину. Приказ ясен? — Так точно, — отозвались все, в том числе и Зимний. — Солдат, иди за мной. Стюарт, проводишь его в казармы через полчаса, — распорядился Пирс. И повел Зимнего по коридорам базы в свой кабинет. Тот был тесноватым, но оснащенным отличным компьютером, что компенсировало все остальное. — Ну, смотрю с куратором и командиром «Громобоя» ты тесно познакомился в душевой, — улыбнулся Александр. — Надо сказать, оба пребывают в некотором шоке, поскольку теперь не знают, чего от тебя ожидать, и уже готовы мысленно отказаться от почетной миссии быть твоей подтанцовкой. Умеешь ты деморализовать врага. Я думаю, ты не зря не стал притворяться, им с тобой работать. На самом деле, сейчас в Г.И.Д.Р.е некоторое затишье — в основном гоняет одних террористов, финансирует других, убивает неудобных политиков… пока без мучимых щенков и котиков в подворотне. Я чего привел-то тебя: через шесть дней Арлингтон прилетит в Вашингтон и будет на закрытом приеме, который организует администрация президента. Снят фешенебельный ресторан, охрана будет со своей охраной, сам понимаешь. Снять его надо издалека и тихо. Пойдешь один. Оружие на твой выбор, но… — Но не мой любимый советский ствол, — понимающе кивнул Зимний. — Достань мне Barrett M82, я пристреляюсь и сниму его метров с семисот. С тысячи в густо застроенном городе надо очень постараться. Нужно найти хорошие точки, между которыми я смогу перемещаться незамеченным. Лучше, конечно, небоскреб, вышка, чтоб поменьше препятствий. — Есть здание ТЦ подходящее. Мы там снимем фотостудию. Нам же надо презентовать тебя Флетчеру, — решил Пирс. — Убьем двух зайцев? — поднял бровь Зимний. — А что, будет горячо — хастлер с винтовкой… — Есть еще кое-что. Стюарт. Никого не напоминает? — вопрошающе прищурился Петров. — Если честно… давай без намеков. Он имеет отношение к Ребекке Барнс… — В замужестве — Стюарт. Ты и сам знаешь. Джереми ее внук. Тридцать два года, бывший морской пехотинец, завербован Г.И.Д.Р.ой в 1999-м году. Когда я спросил его, чего он забыл в нашей конторе с таким-то героическим дедом, он сказал, что дедуля Баки был идиотом, раз воевал с неизбежным, — вздохнул Петров. — Он свято верит, что миру нужна жесткая рука, Яша. — И это значит, если что-то пойдет не так, придется его в расход, — закончил Баринов. — Бекка ведь все еще жива? — Да, но она не в лучшем состоянии. Лежит в больнице, и, сам знаешь, кроме нашей сыворотки от старости лекарств нет, — услышал Зимний. — Ей осталось несколько дней. Могу устроить встречу. — Это будет жестоко, — вздохнул Яша, зная, что хочет видеть ее. Всегда хотел. Не отца, не мать, что просто вышвырнули его, когда он отказался жениться по их указке, а младшую сестру, что не оборвала общение ни с ним, ни со Стивом, зная о них все. — Знаешь, Джереми как-то упомянул, что она сказала, будто ее последнее желание несбыточно — хоть раз увидеть брата, которого она так и не смогла похоронить и оплакать. Она больна, Яков Иванович, но все еще в своем уме. Решай. Не думай, что отнимешь у нее крохи жизни. С этой встречей или без нее — она скоро умрет. *** Больничные коридоры были привычно белыми и привычно тихими. Особенно в одиннадцать часов вечера. Пирс умудрился достать любимые Беккой новоанглийские алые астры, и сейчас Зимний сжимал в руке красивый букет, собираясь с духом, чтобы войти. Александр зашел раньше, чтобы сказать Ребекке Стюарт, что ее пропавший без вести почти шестьдесят лет назад брат жив и стоит в коридоре. — Это плохой розыгрыш, мистер Пирс, — голос сестры был скрипучим и тихим, совсем непохожим на яркий колокольчик, каким был когда-то. — Пусть войдет. Посмотрим, какого шарлатана вы притащили… — Когда я поступил в университет на филфак вместо юридического, ты тоже не поверила, — тихо проговорил он, входя в палату, выбрасывая из вазы увядшие белые розы и ставя туда ярко-алые огоньки астр. — Хоть отец и заставил перевестись... Привет, Бекс. Прости, что не объявился раньше. Я не мог. — Невозможно… должно быть, я спятила на смертном одре или сплю. Ты выглядишь, как в сорок третьем. Или чуть старше… Но тебе восемьдесят шесть, Баки! — пробормотала она. — Я сплю, да? Боже, чертовы астры… это ты… — Ты помнишь, что случилось со Стивом? — Я состарилась, но у меня нет маразма, тупица, над ним поставили эксперимент, потом этот идиот погиб следом за тобой. Он написал мне, когда ты упал в пропасть. Написал, что умер там вместе с тобой, но остался в строю, чтобы отомстить. Баки, я не понимаю, как… я вижу, что это ты. Я тебя знаю… но ты словно две жизни прожил. Твои глаза… — проговорила Бекка. После такой длинной фразы она закашлялась и Баринов протянул ей стакан воды. — Я и прожил, Бекс. Меня нашли русские. Я выжил, только руку потерял, — он стащил перчатку с левой ладони, обнажая металл. — В плену на мне ставили опыты, я получил похожий прототип сыворотки суперсолдата. Г.И.Д.Р.а тогда проникла и в Союз. Когда Зола узнал, что в Альпах Советы нашли парня с потерей памяти, одной рукой стреляющего как боженька, выехал на базу. Все продолжилось. Из меня делали идеального солдата. Но я начал вспоминать. Тогда они сделали все, чтобы я не вспомнил кто я. Даже не вспомнил, что я человек. До шестидесятых я вообще думал, что я оружие. Но мозг суперсолдата — уникальная вещь. Их методы перестали действовать. Скоро я и еще несколько советских офицеров добились того, что из Советов Г.И.Д.Р.а вылетела пробкой. Когда они поняли, что произошло, мы подмяли разведку под себя. Сейчас я глава секретного подразделения русской разведки, и в США под прикрытием на длительной миссии. Надо закончить то, что начал в сороковых. Добить то, что уцелело после Нюрнберга, — рассказал он, видя, как глаза сестры наполняются слезами. — Я был жив, Бекс. Женился в шестидесятых, у меня трое детей и внук. Двое своих и приемный сын. Еще куча ребят, которых я могу назвать дочками и сыновьями. Жена погибла в конце восьмидесятых, тоже военной была. Я выгляжу так из-за сыворотки. Старею, конечно, но очень медленно. — Как их зовут? — выдохнула Бекка, не зная, как это можно уложить в голове. Вот он — Баки. Живой, молодой, имеющий семью и работу в чертовой русской правительственной организации! Чертов суперсолдат, как малыш Стиви… — Меня теперь зовут Яков Баринов, — улыбнулся он грустно. — Адаптировали нашу фамилию к русскому. Жену звали Настя, дочь — Светлана, Лана, приемный сын — Борис, как первый президент России, а сын — Андрей, Эндрю по-нашему. Внук — Евгений, Юджин. — И ты впервые за столько лет в США? — пробормотала Ребекка, касаясь его металлической руки: — Больно? — Уже давно нет. Я был здесь раньше. Под прикрытием и ненадолго. Но Г.И.Д.Р.а мечтала запереть меня в своих лабораториях. Я не мог прийти домой, Бекс. И сейчас не стоило. Но я подумал, ты заслуживаешь знать правду. Только ты одна. Ты всегда поддерживала меня в любых моих дурацких решениях. И, наверно, родители были правы, я эгоист. Я просто очень хотел увидеть тебя хоть раз, — прошептал он, чувствуя, что, кажется, сейчас разрыдается впервые после смерти жены. — Сырость не разводи, я еще жива, придурок! — Бекка слабо пихнула его кулаком в бок. — Мне жаль, милый. Жаль, что ты потерял его. И я рада, что у тебя есть семья. Есть дети. Что ты не один. Когда пришло письмо… когда сообщили, что ты… мама так жалела. Жалела, что оттолкнула тебя. Они тогда с папой жутко поссорились. Я просто хочу, чтобы ты знал: не скажу за отца, а мама любила тебя и скучала до своих последних минут. И Стив очень любил тебя. — Он бросил меня, Бекка. Перед той миссией в Альпах. Встретил женщину, в которую влюбился по-настоящему, — Зимний поправил одеяло сестры, которая сейчас выглядела как их бабушка Джанетт, — Не бери в голову. Это было давно. Все прошло, все поросло быльем… — Что? — Прости, я прыгаю на русский, привык уже, — улыбнулся Яша. — Да нет. Я про Стива. Я не верю. Не может быть. Он не мог тебя бросить. Вы смотрели друг на друга, словно в мире больше ни одной живой души, — Бекка покачала головой. — Он бы не сделал этого. — Бекс… это в прошлом, правда. Его больше нет, и уже не важно, что случилось тогда. Расскажи о своей семье. Ты все-таки вышла за Джеймса? — О, да! Папа был в ярости… Они проговорили до ночи, и Бекс начала засыпать. Но перед этим сказала: — Милый, спасибо. Теперь я уйду спокойно. Теперь я знаю, что не зря не могла заставить себя прийти к пустой могиле. Тебя никогда не было среди мертвых. Я чувствовала. Баки, братик, не приходи больше. Ты и так потерял многих. Не надо тебе видеть, как я ухожу. Ты только береги себя. У тебя все еще опасная работа. Лучше бы ты занялся отцовским бизнесом… — Я бы вздернулся Бекс, я серьезно, — улыбнулся Яша, вновь став тем Баки, что кружил девушек на бруклинских танцполах. — Столько дерьма случилось, но мне хотелось сдохнуть лишь дважды. И перспектива занять папино кресло — один из таких моментов. — Я не буду спрашивать про второй. Думаю, я знаю… скажи честно, ты сорвался с поезда… — Нет, Бекс. Поручень не выдержал. Клянусь тебе. Я хотел уйти в отставку и вернуться домой. Но, увы, я все еще в погонах, а дома здесь у меня больше нет. Прости меня, родная. Прости, Бога ради, — прошептал он. — За то, что ты жив, здоров и счастлив, я прощу, что угодно. Иди, милый. У тебя много дел. Бекка заснула, Пирс привез Якова на базу в его казарменную комнату. До выезда на полигон осталось меньше трех часов. *** Через шесть дней Бекс уйдет во сне, а Зимний будет смотреть в прицел винтовки слезящимися глазами, зная, что не промажет. Он раздавил эту гниль в Союзе, раздавит и тут. Даже если придется самому стать отборной гнилью и возглавить этот вертеп… — Какого хуя Арлингтон у тебя на прицеле, Солдат? Зимний обернулся, думая, какого хуя не услышал шагов, и встретился взглядом с Джереми Стюартом, держащим его на мушке. — Ну, привет, внучок…