Stress Relief/Снятие стресса

Эмма сказала себе, что ей просто нужно отвлечься от того, как ужасно обстоят дела в Неверленде. Что-то такое, что отвлекло бы ее от мысли, что они играют в игру Пена, на его территории, и у него все карты. Стресс был неослабевающим, и если ее мысли немного блуждали, она не считала, что кто-то должен судить ее за это. Особенно когда чертова секси-Реджина носила свою рубашку расстегнутой чуть ли не до самого пупа, пока тащилась с ней по гребаным джунглям, так что там отчетливо выглядывало что-то кружевное. Это было чертовски завораживающее зрелище, когда ткань натянулась на непристойно идеальных грудях мэра, у которых, Эмма могла дать голову на отсечение, были наверняка столь же восхитительные соски. Тугие, дико отзывчивые соски, которые она могла бы перекатывать между пальцами, кусать и сосать. Да, Эмма почти видела это сейчас, как вздуваются вены на шее Реджины, когда она откидывает голову назад и стонет, как чертова порнозвезда. Она вздрогнула и вышла из задумчивости, когда женщина, о которой она только что думала, прочистила горло у нее за спиной. Она оглянулась и увидела, что Реджина остановилась и разминает лодыжку. - Эй. Мэр выглядела озадаченной. - Эй. - Ты отстаешь от меня. Реджина посмотрела на нее сузившимися глазами долю секунды, прежде чем ухмыльнуться. - Только не говори мне, что ты беспокоишься обо мне, Эмма. Эмма была бы рада трахнуть эту ухмылку прямо с лица Реджины. Наклонить ее над какой-нибудь удобной поверхностью и с силой погрузиться в нее страпоном или пальцами, ей было все равно чем, и превратить ее в дрожащее исходящее похотью месиво, а затем заставить ее эффектно кончить. Хотя, если уж быть до конца честной с самой собой, то даже не ради власти. Она была бы так же рада быть прислужницей этой бывшей Злой Королевы и выполнять все ее команды, если бы это означало, что она сможет трахать ее снова и снова. Волна желания, нахлынувшая на нее при этом образе, была так сильна, что ей пришлось закрыть глаза. Черт побери, неужели раз этой частью Неверленда управляют озабоченные подростки, это заставляет всех вести себя как они? Кто же фантазирует о ком-то в их присутствии? - С тобой все в порядке, дорогая? Ты, кажется, немного раскраснелась, - заметила королева, вся из себя фальшивая забота и сочащееся обольщение. - Реджина, - предупредила Эмма, стараясь держать себя в руках, даже когда мэр вошла в ее личное пространство, скривив губы в одной из своих фирменных улыбок. - Скромность тебе не идет, Эмма, - послышался насмешливый ответ, и женщина продолжила движение, пройдя достаточно близко, чтобы их одежда соприкоснулась, даже если их тела еще не столкнулись. - Ты чего-то хочешь? Рычание вырвалось из горла Эммы, когда она преодолела последнее, крошечное разделяющее их расстояние и поцеловала Реджину. Королева усмехнулась ей в губы, отвечая на поцелуй, затем отстранилась и прошептала: - Видишь, это было не так уж и трудно, - прежде чем с силой завладеть губами блондинки. Конечно, это был не столько поцелуй, сколько борьба за доминирование, и Эмма предположила, что ни одна из них не ожидала ничего другого, но с языком Реджины, вольно орудующим у нее во рту, ее это совершенно не заботило. Пальцы Эммы скользнули вниз по спине брюнетки, чтобы схватить ее за задницу, заставляя Реджину дополнить поцелуй стоном. Это было все преимущество, в котором нуждалась Эмма, и она быстро прижала мэра к ближайшему дереву, прижав ее там одним бедром к растущему жару между ног. - Вот хорошая девочка, - промурлыкала Реджина, явно не желая уступать, даже учитывая их положение. - Небольшое облегчение стресса будет иметь большое значение. - Да, именно стресс полностью объясняет твою ревность к тому, что Крюк, возможно, мой парень, - прорычала Эмма. - Заткнись и поцелуй меня, - потребовала королева. Ее губы снова захватили губы Эммы, одна нога обернула талию блондинки в таком восхитительно распутном жесте, что бедра шерифа непроизвольно подались вперед. При этом голова мэра не слишком мягко ударилась о дерево, откинулась назад и, боже, открыла эту шею. Эмма была бы проклята, если бы не захотела оставить засосы повсюду, чтобы они напоминали Реджине о ней каждый раз, когда та столкнется с любой отражающей поверхностью. Все ее желания внезапно превратились в одно – охватить губами как можно больше поверхности. Контакт с кожей заставил ее вздохнуть от облегчения, Эмма раньше не понимала, как ей нужен запах духов Реджины, ее тепло и мягкость кожи над линией челюсти, за ушами и в области шеи. Она разрывалась между поцелуями, лизанием, сосанием и кусанием, пока Реджина не схватила ее голову и не прижала туда, где она нуждалась в губах Эммы больше всего. Блондинка погрузилась в методичное изучение контуров шеи мэра губами, языком и зубами, изучая каждую фактуру и угол наклона. Проведя губами вниз, туда, где шея встречалась с плечом, она почувствовала себя так, как представляла себе Рождественское утро. Изящные ключицы Реджины! Гладкая поверхность ее грудины! Все было новым и волнующим, а потом вдруг ее лицо оказалось в нескольких дюймах от ложбинки, с которой все началось, и мир, казалось, остановился. Связные мысли улетучились, а обе руки неумолимо потянулись вверх, чтобы обхватить грудь женщины, соски которой были так тверды, что были видны даже сквозь слишком много слоев ткани. Про дико отзывчивые она была права. Эмма провела по ним большими пальцами раз, другой, крепко сжимая, и услышала звук, который был скорее животным, чем человеческим, но полностью желанным. Когда ее руки беспокойно забегали по пуговицам рубашки мэра, она поняла, что понятия не имеет, из чьего горла этот звук был вырван. Но затем ее рука оказалась под рубашкой Реджины, внутри лифчика Реджины, упругая плоть щекотала середину ее ладони так, что это было как-то более непристойно интимно, чем что-либо до сих пор. - Еще, - прошипела Реджина, и Эмма была только рада услужить ей, включив в игру другую руку, сильно сжав оба соска и грубо потянув их вверх, захватив их в рот. И когда мэр непристойно громко застонала в ответ, Эмма поняла что может нечаянно кончить прямо так. Именно в этот момент, засасывая поочередно соски Реджины и ритмично покачивая их бедра друг о друга, Эмма начала проклинать тот факт, что они трахались в проклятых джунглях, прислонившись к дереву. У них не было ни времени, ни роскоши разглядывать друг друга, ни вариантов, о которых можно было бы поговорить. Ее родители ушли чуть дальше по тропинке, черт возьми. Фантазии Эммы о том, как она могла бы медленно дразнить Реджину, возносить ее по ступеням наслаждения все выше и выше и не позволять ей кончить, пока женщина не сломается, пока она не начнет умолять, просто должны были подождать. Блондинка упала на колени, царапая пояс штанов королевы. - Когда мы вернемся домой, я хочу сделать это с тобой в юбке, - пробормотала она, прежде чем резко спустить штаны до середины бедра, фантазия просто вылетела из ее рта в ее стремлении заполучить Реджину. – Натянуть юбку на твою чертову идеальную задницу и брать тебя языком, пока твои охуенные каблуки впиваются мне в спину. - И подвязки, - внесла свой вклад Реджина, когда Эмма наклонилась, чтобы сделать длинный медленный взмах. Ее сарказм быстро превратился в прерывистый вздох, а когда блондинка застонала в ответ, вибрация послала рябь по ее телу. Мэр практически текла, и чувства Эммы были перегружены тем, сколь многого она хотела одновременно. Каждый новый подход к тому, чтобы доставить Реджине удовольствие, был откровением: она водила языком по клитору женщины, заставляя ее судорожно вскрикивать, делала затяжные поглаживания широким языком, чтобы вызвать медленную дрожь, быстро хватала губами, принимая в рот сверхчувствительную плоть и посасывая ее. В этот момент всю промежность Реджины можно было сравнить тонко настроенным инструментом, и Эмма была виртуозом. Рука королевы схватила ее за затылок, чтобы держать ближе, практически трахая ее лицо, когда она достигла оргазма, и это было восхитительно. Было просто что-то очень привлекательное в том, чтобы проникнуть под ее кожу, содрать личину Злой Королевы и мэра, и найти женщину под ними. Вот такой она была охренительно великолепна: жаждущая, стонущая, кончающая и разбитая. Эмма хотела отдать ей все. - Еще, - скомандовала Реджина. – Трахни меня. Протянув руку вверх, Эмма уже приготовилась подчиниться, когда мысль о том, чтобы быть внутри Реджины, ударила ее в грудь и заставила глаза закатиться не просто от желания, а от чего-то похожего на благоговение. И это остановило ее как вкопанную. Господи, черт возьми, когда же все эти ссоры, издевки, конфликты, горячие искры превратились в чувства? Но она быстро проглотила внезапную волну страха, когда ее пальцы скользнули домой. - Вот так, малышка, - только и прошептала она и начала с силой двигать пальцы внутри Реджины. - Тебе нужно, чтобы я тебя трахнула. Ты ведь собираешься кончить мне на руку, не так ли? Ты будешь кончать мне прямо в лицо. - Черт возьми, да, сильнее. - Страсть в голосе Реджины заставила Эмму закатить глаза и удвоить усилия. - Ты ненасытна, - прошептала блондинка, легко добавляя третий палец, потому что мэр явно нуждалась в этом. - Я люблю... это. - Она поспешила снова прижаться ртом к влагалищу Реджины, чтобы предотвратить дальнейший риск необдуманных слов, которых, как она была уверена, она даже не могла иметь в виду, сужая весь свой мир до влажности, покрывающей ее подбородок и пульсирующих мышц, сжимающих ее пальцы, когда мэр застыла, схватив ее за волосы с криком, больше похожим на звериное рычание. Она позволила себе коротко и нежно уткнуться носом в бедро Реджины, прежде чем одеть трясущимися руками все еще дрожащую женщину. Эмма снова возвела свои стены вместе с одеждой мэра, не рискуя смотреть ей в лицо, пока оба процесса не будут закончены так же. Но так не вышло. Потому что Реджина впилась в ее нижнюю губу с закрытыми глазами и зубами, не боясь пролить кровь, и, черт возьми, она не хотела отрывать глаз от женщины в этот момент. Она была в полном дерьме. - Крюк думает, что её дом прямо впереди. Двигаем.