Пепелище

      Кончиками пальцев Лия водит по нежной коже Лизы. Гладит спину и плечи, шею и руки. Та тихонько сопит в плечо, сжавшись под боком в уютный комочек. Лия утыкается носом в ее затылок и глубоко вдыхает аромат волос. Барбарис и что-то, похожее на пудру — так пахнет шампунь Лии. Они спят вместе уже второй день подряд.       Вчера, в пятницу, она сама позвонила Лизе и предложила рвануть к ней. Дима уехал куда-то развлекаться — Лия не слушала, — и теперь квартира будет полностью в их распоряжении, где они смогут провести вместе целые выходные. Лия скучала настолько, что запретила Лизе заезжать домой, чтобы подготовиться, принять душ, накраситься и переодеться, взять с собой необходимые вещи. Лия была уверена, что все это им не понадобится, а спинку потереть Лизе сможет и сама. Она заехала за Лизой, встретила с работы и повезла к себе в предвкушении приятных выходных, во время которых они все будут делать вместе. Это было спонтанное, неожиданное даже для самой Лии, но все-таки приятное решение.       Лия не может привыкнуть к мысли, что теперь они вместе. Там, в «Тайге», она взялась за оружие, желая убить Лизу, проклинала ее, ненавидела искренне, а теперь же обнимает и боится потревожить сон. Теперь же думает о новой встрече каждый раз, когда они расходятся по домам, думает, как будет целовать и прижимать ее к себе. Лия не помнит момента, когда все изменилось. Не понимает, как перестала проклинать распутную девку и винить в том, что та разрушила ее отношения с Ильинским. Не понимает, когда перестала злиться на отца за отношения с ней. И не понимает, когда перестала ее жалеть. Единственное, что получается вернуть в памяти — события того самого вечера, когда Дима и Лиза расстались.       В ту субботу Лия должна была остаться у подруги, но планы внезапно изменились. Она уже не помнит, что именно произошло, но в какой-то степени даже благодарна за то, что что-то все-таки случилось. Тогда она позвонила отцу, и тот каким-то по-особенному спокойным голосом сказал, что домой возвращаться «безопасно». Их тайное слово для обозначения, что в квартире нет никого постороннего.       Однако, вернувшись в дом, Лия увидела черные кожаные ботиночки на высоком каблуке, горчичного цвета пальто на вешалке и объемный вязаный шарф на полке. Насторожившись, она прошла в комнату и увидела выходящего из кухни Диму. За его спиной виднелся силуэт девушки, и гадать не было смысла — Лиза.       Глаза отца выражали что-то между болью, сожалением и усталостью. Его лицо было совершенно спокойным, но тяжелый взгляд дал понять: что-то случилось. Отец бросил, что сходит за сигаретами и прошел мимо. Лия же зашла в кухню и шумно выдохнула. За столом сидела Лиза в белой рубашке с несколькими расстегнутыми верхними пуговицами и черных обтягивающих брючках, светлые волосы были убраны в симпатичную небрежную косу. Она готовилась к этому вечеру. Однако сейчас в одиночестве смотрела в окно и медленно крутила в руке пачку отцовского «Винстона». Такой задумчивости в ней Лия давно не замечала, особенно в этой квартире.       Она тогда не сразу решилась, но все-таки подошла к Лизе и положила руку на плечо. Сжала немного, даже не зная, что и сказать. Лиза не отмахнулась, никак не показала, что ей неприятно касание, и только негромко сказала, что они с Димой расстались. Сказала, что сейчас она немного придет в себя и уйдет. Лия нехотя, но твердо возразила, что та никуда не пойдет. И решила проявить еще чуточку заботы.       Зажигать нормальный свет не стала, только небольшой светильник под полками с посудой, включила чайник и стала насыпать заварку в заварник. Выставила небольшую мисочку с конфетами, хотя и знала, что сегодня никто к ним не притронется.       Лия чувствовала себя не в своей тарелке, расспрашивая о том, почему ее отец бросил девку, которую она ненавидела, и особенно неловко было именно из-за ненависти. Былой. В тот момент Лия просто жалела Лизу, даже какое-то чувство надежды, что они могут с Димой помириться, возникло, но она поспешила избавиться от этих мыслей. Хотя с каждым часом становилось тяжелее.       Димы все не было. Лия продолжала общаться с Лизой, хотя думала, что не выдержит, как обычно, и получаса. Но Лиза сказала, что идея о расставании пришла им с Димой почти одновременно, и они приняли это решение вдвоем. Лиза сказала, что ей жаль, но не настолько, чтобы слишком уж долго и сильно хандрить, ведь это «всего лишь очередной мужик». Опомнившись, извинилась за такие слова по отношению к отцу Лии, но она, наоборот, даже усмехнулась. И сказала, что мужики — мусор. Впервые Лия искренне улыбнулась при разговоре с Лизой. Ведь перед ней была уже вовсе не Лизонька.       Вскоре они достали вино. Лия вытащила праздничные бокалы и предложила отметить их освобождение от тупых мужиков, не ценящих то, что у них есть. В груди отвратительно защемило, но она протянула бокал и сдержала улыбку. Лиза тронула ее бокал своим и мудро не стала снова извиняться за историю с Ильинским. Просто однобоко улыбнулась и кивнула, соглашаясь с тостом.       Они пили вино и вспоминали самые дурацкие ситуации с участием своих мужиков. Лиза рассказала, как Дима однажды встречал ее, подошел к такси и сам открыл дверь, но вместо того, чтобы дать выйти, взял на руки. Точнее — попытался. Поскользнувшись, он уронил Лизу на заледеневшую землю, и она тогда больно ударилась копчиком и левым локтем. А Лия рассказала, как однажды застала Ильинского в его каморке на кафедре стоящим на столе и декламирующим изречения какого-то философа. Рассказала, как Вадим Борисович, увидев ее, гаркнул под чей-то смех, кого она не успела рассмотреть, чтобы убиралась, а потом долгое время не мог смотреть ей в глаза.       Они смеялись и вспоминали истории про других своих бывших и в шутку сокрушались, какие же они все были идиоты. Затем философски рассуждали об огромной разнице в воспитании девочек и мальчиков, из-за чего всем сложно друг с другом уживаться и в принципе сложно понимать кого-то, кроме себя. Рассуждали, как сложились бы их жизни, если бы их воспитывали иначе. Лия посмеялась над собой, заключив, что не бегала бы так за теми, кто этого не достоин, и не гладила бы кому попало рубашки. А Лиза сказала, что не была бы такой глупой.       Лия, изрядно захмелевшая, взяла Лизу за руку и сжала, пригрозив, чтобы та не смела называть себя глупой. Сказала, что каждый пользуется тем, что имеет, и выживает так, как умеет. И чтобы додуматься до этого, надо тоже обладать мозгами, которые у Лизы точно есть. А затем, осознав, что сделала и с кем, поднялась из-за стола, взяла почти полную пачку сигарет и отошла к окну. Открыла форточку, вытащила сигарету и уже собиралась прикурить, как оказавшаяся рядом Лиза коснулась руки и попросила этого не делать. Лия подняла взгляд на Лизу, пьяную, немного растерянную, с совершенно точно заалевшими щеками и заинтересованным взглядом и зачем-то поцеловала ее.       Долгие недели после того дня Лия не могла объяснить себе, зачем это сделала. Испытывая отвращение к себе, избегала Лизу и разговоров о ней всеми силами. Но воспоминания о произошедшем, теплота и мягкость нежных губ, аккуратность поцелуя, а также те душевные разговоры с на удивление хорошо понимающей девушкой так и лезли в голову. Лия не могла признать, что с Лизой ей гораздо лучше, чем «должно» было быть. Она никак не могла простить Лизу, хотя уже и не знала даже, за что именно.       Они снова встретились в их с отцом квартире. Тот помогал Лизе с какими-то бумагами и вел себя совершенно обычно, будто общался со старой знакомой. Лия удивилась, как Лизе удалось сохранить дружбу со своим бывшим, сама-то она Вадима Борисовича даже на фотографиях больше видеть не могла, и это снова заинтересовало ее. Показалось, что Лиза не так уж проста и глупа, раз смогла отбросить эмоции. Она и на Лию саму посмотрела совершенно по-обычному, будто ничего и никогда между ними не происходило. Лиза не выглядела смущенной, не ощущалось, что ей неловко. Будто незнакомка.       Лия демонстративно прошла мимо них за водой на кухню, а затем в свою комнату. Затем в ванную. Затем обратно к себе. Затем снова вышла, чтобы отнести стакан. Она не смотрела ни на отца, ни на Лизу, но знала, что те смотрят на нее. И надеялась, что они понимают, почему она раздражена. А когда Лиза засобиралась домой и уже одевалась в коридоре, Лия «вспомнила», что ей нужно срочно закинуть денег на банковскую карту и тоже засобиралась.       Это было очередное импульсивное решение, которое Лия не могла себе объяснить. Что-то внутри заставляло ее действовать, а не думать и сдерживаться, и она вышла вместе с Лизой на улицу. Та сразу же спросила, все ли нормально. И Лия, решив проверить ту на прочность, рассказала все, как на духу. Рассказала о раздражении из-за присутствия Лизы в ее доме, рассказала о все еще поднывающих ранах на сердце из-за истории с Ильинским. Рассказала и о том, что никак не может выбросить из головы тот поцелуй. Лиза извинилась за последнее.       Повисла тишина. Лия уже начала думать, что все решено, что она передавила «соперницу» и выиграла, а Лиза теперь навсегда исчезнет из ее жизни. Стало даже немного жаль. Но Лиза, хмыкнув каким-то своим мыслям, предложила снова встретиться.       Лия оправдывала для себя их встречи тем, что лишь подчиняется импульсивным желаниям и хочет их, наконец-то, заглушить, чтобы успокоиться. Первые встречи с Лизой были очень неловкими, часто звучали колкости и обиды. Смотря на Лизу, Лия каждый раз вспоминала, что та делала с ее близкими и с ней самой, и внутри закипала злоба. Вот только с каждой встречей, на которые Лия неизменно соглашалась, обид становилось все меньше.       Лия не заметила, как перестала злиться на Лизу. Не заметила, как начала готовиться к встречам с ней, не заметила, как даже начала им радоваться. Но заметила, как Лиза стала гораздо счастливее, будто ее состояние тоже зависело от всех этих нервов.       В какой-то момент Лия предложила никуда не ходить, а остаться у нее. Отец уехал к своим друзьям на выходные, и квартира была полностью свободна. Тот вечер Лие всегда вспоминался приятнее всего, ведь тогда они с Лизой снова поцеловались, только уже без страха и без сомнений. Они снова решились коснуться друг друга, зная, что хотят этого, а еще переплели пальцы. Лие очень понравилось, и она даже почти не побоялась себе в этом признаться. Один разок. Но совершенно точно она не побоялась другого — зайти дальше. Тогда она сама стянула ткань тонкой вязаной кофточки с плеча Лизы и коснулась нежной кожи губами. Стала покрывать ее поцелуями и переключилась на шею, почувствовав пальцы Лизы на затылке.       Тот вечер Лия вспоминает с теплотой, но все-таки с легкой опаской. Как и каждый их совместный вечер после. Да и все еще опасается Лизы на самом деле, стараясь не думать, что между ними есть какие-то отношения. Старается думать только о том, что они приятно проводят время и им весело что-то делать вместе как подругам и как любовницам, которые точно знают, что нужно партнерше. И что кроме них больше никто не сможет подарить друг другу именно такие теплоту и нежность, что им подходят. Лия старается не думать, что все стало слишком серьезным, а Лиза не задает вопросов. Радуясь этому, Лия думает, что Лиза все-таки не такая дура, какой казалась в самом начале.       Лия гладит Лизу по волосам и аккуратно целует в макушку. Она не знает, что их ждет впереди, не знает, что вообще может ждать, и не хочет об этом думать. Только знает, что рядом с Лизой ей хорошо именно сейчас и не хочет, чтобы это заканчивалось.