Пепелище

      Руж тяжело вздохнула, вновь окинув взглядом гигантскую залу. Она старалась не выражать настоящих эмоций и не выглядеть измученной, но бессилие накатывало каждый раз, когда взгляд натыкался на злосчастную тыкву. А тыкв здесь было невероятно много: статуи, голограммы, настоящие плоды в зелени на длинных банкетных столах, плоды побольше, плоды поменьше. Красные, зеленые, оранжевые, бежевые, даже синие и фиолетовые. Но больше всего опускались руки от вида полотна размером не менее двадцати квадратных метров на стене за императорским троном. Колоссального размера пузатая тыква, блестящая на солнце, лежащая в гигантских зеленых листьях в бескрайнем поле, и где-то на фоне маячил крошечный императорский дворец. При взгляде на нарисованного настоящими красками монстра хотелось только пожелать себе такого же терпения, как у художников, сотворивших это безумие. И такого же количества денег, чтобы это заказать. Но Руж знала, на что идет. Практически.       О визите на планету Риасого, на территорию Риасогской империи, во дворец Императора Рино Асого Руж узнала за два дня до самого торжества. Бывший наставник, нынешний коллега и просто хороший друг всей ее семьи — Клаус Ульрих, пригласил ее, когда уже нужно было собираться и лететь. И только сейчас Руж поняла, почему ей не сказали раньше, почему блестели хитринкой глаза Ульриха, когда он звал на «очень важный и ответственный прием», и отчего его губы дрогнули на словах о том, что это честь — побывать на таком событии. А еще Ульрих предложил взять с собой капитана Келлер.       Капитан Келлер, на корабле которой Руж и служила, долго уговаривать не пришлось. Ее вообще даже два раза просить не пришлось. И тут не совсем, понятно, в чем настоящая причина такого рвения посетить Риасого — то ли дело в их чувствах, то ли в желании посетить эту поистине безумную планету.       Руж не ошиблась, посчитав планету безумной. Во время перелета она изучала статьи и видеоматериалы, готовилась, чтобы знать хотя бы примерно, куда отправляется. Она слышала, что Риасогской Империи еще недавно не существовало и что она появилась во время какого-то государственного переворота. Но оказалось, что Риасого раньше называлась Эски. Долгие годы здесь правил безумный диктатор, устроивший настоящий геноцид собственного населения, сокращая расходы на обеспечение народа, запрещая любое образование и медицину, запрещая личное пространство и обязывая работать на износ. Как оказалось, единственное, что спасало жителей тогда еще Эски от голодной смерти — тыквы, росшие ну просто везде и по какой-то причине не воспринимавшиеся бывшим правителем как нечто ценное. Выяснилось, что восстание поднял единственный достаточно сильный, храбрый и безумный человек, ставший впоследствии новым правителем.       Первым же указом Рино Асого переименовал планету и «возвеличил имя великолепной тыквы и поднял его до уровня национального праздника», обязав каждого жителя Риасогской Империи в этот день есть только тыкву, делиться рецептами тыквенных лакомств, пить тыквенную водку и прочие алкогольные напитки на основе «великолепной», а также рассказывать младшим истории о том, как храбрейший Рино Асого с тыквой в одной руке и мотыгой в другой совершал различные подвиги.       Руж так и не смогла понять, как относиться к данному персонажу. С одной стороны, он был очевидно одержимым и помешанным как на тыкве, так и на собственной личности, а еще жадным и агрессивным. Но несмотря на огромные траты на бессмысленные праздники, на постоянную пропаганду и довольно жестокие меры воздействия на преступников — а нарушить иногда противоречивые местные законы можно было довольно легко, — Рино Асого действительно был героем и спасителем. Он сверг старого правителя, вернул какое-никакое образование, разрешил носить очки, выбирать партнеров не только для размножения, но и для любви, а главное — учить, учиться и врачевать. Риасого вновь стала похожа на нормальную планету. И местным, можно сказать, повезло получить такого лидера. Тем более, раз Альянс Человечества так долго бездействовал.       Однако как бы Руж ни готовилась, как бы ни настраивалась на напряженный вечер в компании безумца, оказаться в этом рыже-зеленом кошмаре была не готова. Ситуацию не спасал даже сдержанный минималистичный интерьер с металлическими панелями и элегантными тонкими полосками неонового света, ведь все это спокойствие было достаточно грубо и бессистемно оплетено растениями. Лианы, плющ, кустарники, трава. Руж даже готова была поверить, что в залах и коридорах специально рассыпали землю и разбрасывали семена, ведь именно так это все и выглядело.       Руж снова огляделась в поисках своей спутницы, которая должна была появиться еще минут десять назад. Оставаться без нее Руж уже не боялась, давно оправившись от того кошмара, в который они попали вместе, но находиться одной в этом безобразии не хотелось. А еще, на самом деле, пугала возможная встреча с самим Блистательным Императором Рино Первым Величайшим, который тоже должен был появиться, чтобы пообщаться с гостями перед официальной частью вечера. Залу с каждой минутой заполняло все больше с разных уголков галактики, о чем говорили их национальные костюмы, однако нигде не было видно капитана Келлер. Как и капитана Ульриха, которому, если уж на то пошло, Руж хотела высказать пару слов по поводу его небольшого обмана. Теперь она не сомневалась, что тот взял ее и Шейн с собой лишь для того, чтобы страдать не в одиночестве. Или, может, отомстить за то, что ему пришлось достаточно долгое время работать за них, пока они были на реабилитации.       Внезапно Руж почувствовала чужие ладони на своих бедрах. Она не сомневалась ни секунды в том, кто именно ее обнимает, ведь именно так могла касаться только Шейн. Руж узнала бы ее руки из тысячи, миллионы других, поэтому развернулась и обняла одной рукой в ответ, второй продолжая держать трость.       — Ну наконец-то. Где ты пропадала? — негромко спросила Руж.       Вместо ответа Шейн склонилась к ней, коротко поцеловала и только после этого, когда Руж отстранилась, немного виновато улыбнулась.       — Не смотри на меня так. Я хотела найти Ульриха и узнать, какие еще сюрпризы нас сегодня ждут. Не выяснится ли внезапно, что этот «великолепный» на самом деле каннибал, и весь вечер мы жрали фаршированную младенцами тыкву. Вселенная, никогда бы не подумала, что смогу ненавидеть овощ. — Шейн вздохнула. Последние слова она говорила почти шепотом, видимо, боясь оскорбить чьи-нибудь нежные чувства.       — И как, нашла его? — Руж снова оглянулась, задержалась взглядом на снующем между гостями официанте с подносом с какими-то закусками. Он выглядел довольным, хотя причина этого не совсем ясна — здесь могла быть как настоящая радость, так и притворная под страхом казни. Руж не сомневалась, что на Риасого и такое возможно.       — Нет. Будто растворился. Но на церемонии-то он явно появится, так что мы ему еще успеем высказать, насколько он был неправ, — нахально ухмыльнулась Шейн и снова потянулась к губам Руж.       — Шейн, держи себя в руках, — хихикнула Руж, выворачиваясь из достаточно цепких объятий. — Ты мне тоже нравишься, но на нас же смотрят.       — Плевать. Ты моя. Официально. Делаю, что хочу.       Руж довольно пожмурилась. От слов, что она принадлежит Шейн, стало очень тепло внутри, ведь теперь они действительно могли не скрывать свой служебный роман, что стало возможно после регистрации отношений. Даже легкая нервозность отошла на второй план, и в голову полезли мысли о том, что скоро они смогут вернуться в выделенную им, именно им, официально комнату и насладиться близостью друг друга. Ради того, чтобы снова оказаться в объятьях Шейн, Руж готова потерпеть и тыквенное безумие, и пугающую неизвестность грядущего.       Шейн предложила поискать что-нибудь съедобного и согнула в локте руку, приглашая взяться за нее. Руж перехватила трость поудобнее и приняла приглашение. Однако поиски успехом не увенчались, так что пришлось довольствоваться тем, что есть. Хотя тыквенный ликер Руж, на удивление, пришелся по душе.       Через некоторое время сам Величайший Рино Асого появился в зале. Он ходил от гостя к гостю, приветствуя и справляясь о здоровье каждого, и даже Руж с Шейн одарил вниманием. Он выразил свое удовольствие от их присутствия, а еще надежду, что после того жуткого плена они обе оправились, но Руж в целом осталась рада знакомству. По крайней мере, Император был вежлив и подготовился — запомнил их имена и даже узнал некоторые факты. Хотя о плене, когда Руж и Шейн смогли спастись из лап культистов, ей казалось, трубили многие новостные порталы.       Когда Император отошел, Шейн настороженно взглянула на Руж, видимо, боясь снова увидеть в ее глазах панику, но она была в порядке. Только крепче сжала руку Шейн.

***

      — Добрые верноподданные и несравненные гости Риасого! — раздалось внезапно из колонок, и Руж дернулась от неожиданности в сторону источника звука — подвешенных на стенах динамиков. — Поприветствуйте своего Великолепного Императора! Храброго и самоотверженного служителя Риасогской Империи, всего Риасогского народа и самой планеты Рисаого! Встречайте спасителя и уравнителя, справедливого и твердого рукой скромного героя, готового на все ради каждого из вас — великолепного Рино Асого!       Зал взорвался аплодисментами. Громче и активнее всех рукоплескали слуги и охранники, а также местные министры и элита общества. Руж почувствовала, как по спине побежали мурашки, и поспешила осушить бокал с тыквенным вином, после чего тоже ради приличия похлопала. Шейн, хоть и скептически сощурившись, сделала то же самое, что было даже в какой-то степени забавно.       Под аккомпанемент духовых инструментов Рино в длиннющей оранжевой мантии и, на удивление, черном строгом костюме неторопливо поднялся величественной походкой к своему трону по небольшой лестнице, повернулся к гостям и поднял руки, призывая к тишине. Гости тут же смолкли.       — Я снова приветствую вас, мои дорогие гости и жители нашей великолепной процветающей планеты! Я безмерно благодарю каждого из вас за то, что приняли приглашение на мое скромное празднование в честь настоящих героев Риасого, сумевших вычистить нашу любимую планету от скверной заразы Культа!       Император говорил громко, очень — так, что его слышал весь зал. Он говорил торжественно и высокопарно, искренне веря в свои слова, и, признаться, Руж даже начала заражаться его настроением. Она взглянула на Шейн и увидела те же эмоции, хотя ее взгляд уже бегал по толпе в поисках известно кого.       — Ну что, видишь нашу будущую жертву? — тихонько спросила Руж, чуть склонившись к Шейн.       — Кажется, да. Идет, засранец, весь такой гордый, ты посмотри на него. Похоже, ему нравится, — так же негромко ответила Шейн и усмехнулась.       — Серьезно? А мне говорил, что не любит такие приемы и думает, как бы поскорее «расплеваться» и сбежать. Не уверена, кстати, что он правильно употребляет это слово, — теперь уже усмехнулась Руж.       — А чем оно здесь неправильно употреблено? Знаешь, я бы на месте Ульриха вела себя так же. Ты видела, как здесь вышколена прислуга? Похоже, их гоняли так же, как и нас в Академии. Не хотела бы я навлечь на себя гнев этого императора.       — Согласна. Слышала, он довольно жестокий.       Руж проследила за взглядом Шейн и тоже стала наблюдать за наконец-то найденным Ульрихом. Вопрос про слово она предпочла проигнорировать, решив не разводить ненужную полемику.       Капитан Ульрих шел вместе с еще несколькими офицерами и солдатами — некоторых Руж даже узнала. Император тем временем стал рассказывать о случае шестилетней давности, когда Ульрих со своими людьми прибыл на Риасого расследовать странное убийство, похожее на жертвоприношение, и раскрыл в итоге целую секту среди приближенных Императора. Рино Асого в красках описывал героизм следователя и его помощников, а также местных служителей своего народа, причастных к раскрытию преступлений, не побоявшихся идти против общепринятых устоев и продолжать давить свою правду. И здесь Руж была с ним полностью согласна, ведь тогда все человечество еще очень скептически относилось к Культу, не признавая в них настоящую опасность, а также их огромную численность. Руж помнила то дело, ведь после его завершения Ульрих взял ее под свою опеку и еще долго не мог забыть о том, что повидал в ходе расследования. Она видела, насколько он изменился, ведь знала его как друга матери почти всю жизнь, и заметила, как произошедшее повлияло на его методы в работе. И хоть он никогда в подробностях не рассказывал о случившемся, его помощники говорили, что он «хлебнул дерьма, и это дерьмо навсегда в нем». Еще они подтверждали, что Ульрих сильно изменился.       Когда Ульрих вместе с остальными остановился перед троном Императора, Руж поняла, насколько он не рад здесь находиться. Она увидела, как побелели пальцы сцепленных за спиной рук, как напряжены его шея и спина. В этот момент ей даже показалось, что он действительно позвал ее с Шейн ради поддержки. И у Руж появился новый к нему вопрос: что такого ценного есть на этой планете, что от дурацкого выводящего из себя приема во дворце безумца нельзя отказаться? Наверняка ведь еще и не первого.       Император продолжал восхвалять доблесть и отвагу каждого участника расследования, а за спинами этих самых героев слуги вывозили огромный чан на платформе. Под ним горел несильный зеленоватый огонь, и Руж тяжело вздохнула.       — Что такое, солнышко? — тихо спросила Шейн сзади и слишком близко к уху, чтобы это выглядело приличным в высшем обществе во время торжественного приема.       — Я знаю, что будет дальше… — болезненно произнесла Руж, глянув на Ульриха. Она уже успела забыть об этом обычае. И хоть он совершенно безобиднен, теперь, помня о том, что ее другу все это поперек горла, смотреть было тяжело.       — И что же ждет нашего бедолагу?       — Это гигантский чан тыквенного супа. Его варят на каждый День Тыквы и Императорский прием по поводу чьего-нибудь награждения. Смысл в том, что каждый из награждаемых берет по небольшой тыкве и бросает в чан, говоря пламенную речь, видимо, о том, как рад служить своему народу. Потом Император размешивает суп то количество раз, сколько собралось им награждаемых, при этом выказывает уважение тем, что себя не учитывает. Затем снимает пробу. А потом этот суп разливают всем гостям до единого. Кстати, он пряный.       Руж закусила губу. Говорить о том, что их ждет, было немного неловко. И хоть ничего страшного в происходящем она не видела, а напряжение все равно никуда не девалось. А вот гости, судя по виду — а у Руж взгляд очень проницательный по долгу службы, — весьма радовались происходящему. Однако сочувствие Ульриху не давало и шанса хотя бы попытаться разделить всеобщее настроение.       — Твою мать, ну и обычай. Но бывает и гораздо хуже. По крайней мере, он не устраивает бои гладиаторов. Не устраивает ведь? — ухмыльнулась Шейн и снова положила руки на бедра Руж. Сейчас это не беспокоило — взгляды толпы точно прикованы к Императору.       — Насколько мне известно, нет. Но кто его знает? Может, ему не понравится чья-то речь, и он примет новый указ? Я слышала, Император склонен принимать импульсивные решения, — немного обеспокоенно произнесла Руж, сдержавшись, чтобы не повернуться к Шейн и не обнять ее.       Сейчас ей меньше всего хотелось присутствовать на этом приеме. Меньше всего хотелось видеть напряженного Ульриха и тем более — слушать его вымученные речи, размышляя о том, насколько серьезный у него повод не срываться и не слать этот дурацкий вечер куда подальше. Хотелось снять дурацкое платье, в котором Руж чувствовала себя неловко. Она нравилась себе в отражении — еще бы, тонкая талия и небольшая грудь выгодно подчеркнуты обтягивающим верхом без бретелек, а свободная юбка почти до самого пола едва ли стесняла движение, к тому же, мягкой тканью повторяла изгибы тела и явно выделяла ягодицы. Но она так привыкла к своей форме, штанам и кителю, что даже брючному костюму Шейн ужасно завидовала. И хоть в таком достаточно мужского вида пиджаке она выглядела бы ужасно нелепо, это все равно казалось лучше, чем платье.       — Давай уйдем? — тихо предложила Руж, наблюдая за Императором, спускающимся по лестнице, внизу которой его уже ждал слуга и аккуратная металлическая тележка с наставленными на нее симпатичной пирамидкой небольшими тыквами.       — Сейчас? — Шейн звучала удивленной.       — Да. Не хочу видеть, как Ульрих это делает. И слушать его. Да и уверена, он тоже не хочет, чтобы мы здесь были.       — А мне начинает это представление нравиться все больше и больше, — теперь в ее голосе зазвучало ехидство. — Засранец притащил нас сюда, не сказав, что нас ждет, и ты предлагаешь уйти, не посмотрев, как он выставляет себя идиотом? Ну уж нет, я никуда не пойду.       Руж закатила глаза и шумно выдохнула, услышав над ухом гаденький смешок. Она понимала Шейн, в какой-то степени даже разделяла ее чувства, и ей тоже хотелось иметь тему для шуток над другом, но это слишком жестоко. На его месте она бы тоже хотела понимания, чтобы друзья хотя бы закрыли уши. Выбора не оставалось.       — Шейн… А ведь этот Рино отгрохал себе потрясающий парк. Там, конечно, тоже есть тыквы, но и укромных мест много. И, судя по фотографиям, приближающийся закат будет невероятно красивым. Романтичным. И ты только представь, свежий воздух, зелень, красивое небо и только мы. Пока все здесь и не могут нам помешать.       Руж сделала шаг назад, чтобы прижаться к Шейн, но оказалось, что та все это время находилась слишком близко, и Руж практически впечаталась в нее. Рука Шейн тут же скользнула по бедру назад и сжала ее ягодицу, затем вернулась на талию.       — А ты умеешь предлагать альтернативу. Скажи этим сладеньким голоском еще что-нибудь, — Шейн замурчала над самым-самым ухом, обдавая прохладную кожу горячим дыханием. Руж много бы отдала, чтобы Шейн впилась поцелуем в ее шею, а затем прикусила.       — Капитан, вы не составите мне компанию в дерзком побеге с целью остаться с вами наедине? — прошептала Руж и уже откинула голову назад, на плечо Шейн, но вовремя опомнилась и выпрямилась. Они, конечно, стояли позади основной толпы, и никто не обращал на них внимания, но все равно не хотелось давать повода для каких-либо неправильных мыслей.       — Конечно, лейтенант. Я составлю вам компанию.       Шейн взяла Руж за руку и потянула к выходу. Ловко управляясь тростью, Руж поспешила убраться из зала, ведь первый из сегодняшних героев Риасого уже начал произносить вызубренную речь.       Руж шла по коридору, крепко сжимая руку Шейн. Она не думала о том, что их хватятся, когда придет время разливать суп, ведь Император их видел сегодня. Ее не волновало, что это может его ужасно обидеть и дорога на Риасого навсегда будет им закрыта. Наоборот, последнее ее даже радовало — наверняка Ульрих бы тоже обрадовался, если бы зацепило и его. Но все это сейчас казалось неважным, ведь Руж шла со своей любимой в красивое место, где они смогут на время забыть обо всем и побыть наедине друг с другом.