При чем тут возраст?

Напряженную тишину библиотеки, прерываемую лишь голосом чтеца, нарушил стук за стеной, потом скрип рассохшейся двери. Появившаяся в комнате миссис Розен махнула рукой десятку пар уставившихся на нее глаз. — Продолжайте, пожалуйста, мистер Фелл. Все в порядке, просто объявление от полиции округа. Библиотекарь пожал плечами. Он давно привык к тому, что библиотека, как и соседствующая с ней почта, универсальная лавка мистера Грэббса и другие общественные места, используется городским советом и прочими службами для оповещения жителей Мэрисвилля о самых разнообразных событиях, от планируемого заседания совета до распродажи консервов. И даже о рождении у кошки О'Лири четырнадцати котят, которые ищут своих новых хозяев. Причем это последнее сообщение библиотекарь лично помог маленькой Милли О'Лири повесить на библиотечной доске объявлений, и несколько дней убеждал суровую миссис Розен, что оно не менее важно, чем расписание работы кинотеатра в соседнем городке. Поэтому сейчас он спокойно повернулся к своей завороженной аудитории и быстро нашел место в книге, на котором прервал чтение. Гленарван как раз дошел в письме до этого предписания, когда Мак-Наббс, не спускавший глаз со своего кузена, каким-то особенным тоном спросил его, как пишет он имя Айртон.        — Так, как оно произносится, — ответил Гленарван.        — Это ошибка, — спокойно возразил майор, — оно произносится Айртон, но пишется Бен Джойс.  Громкое аханье и один удивленный писк были ему ответом. Позже за ужином в этот день Азаров сопроводил рассказ о событиях дня задумчивым: — Не кажется ли вам ироничным, что объявление о бегстве преступников из окружной тюрьмы появилось в библиотеке ровно в тот момент, когда я читал вслух про банду беглых каторжников, с которой герои «Детей капитана Гранта» столкнулись в Австралии. Удивительное совпадение. — Судьба вообще дама весьма саркастичная, — ухмыльнулся Кроули. — Неужели вы к этому еще не привыкли? — Вы прекрасно знаете, что я не верю в судьбу, Тони. — Но чем, кроме судьбы, вы можете объяснить нашу встречу? То, что мы оказались вместе вопреки целому вороху… да что там, горам обстоятельств? — Хм… Геополитической обстановкой в мире, схожими интересами и парой неудачных политических решений нашего начальства? — Азаров оценил демонстративно надутые губы Кроули и коротко улыбнулся. — Ну и вашим неотразимым обаянием, разумеется. — Разумеется, — проворчал Кроули, но глаза его весело заблестели. — Но возвращаясь к беглым преступникам, должен заметить, что горожане, похоже, отнеслись к этому сообщению довольно спокойно. Я поинтересовался у миссис Розен, не стоит ли нам предпринять какие-то меры предосторожности, и она посмотрела на меня чуть ли не с сожалением. — Думаю, это не такое уж редкое событие, и здешние жители давно привыкли к подобным объявлениям. — Хм… Мы здесь уже пять лет, так? И до сих пор подобного не случалось. — В нашем городке. Потому что тюрьма находится на противоположном краю округа. По работе я бывал севернее, и там подобные объявления вовсе не редкость. Из тюрьмы бегут часто, просто обычно беглецов успевают поймать до того, как они попадут в наши края. Опять же, прикиньте на глаз, в скольких домах нашего городка есть охотничье оружие. И не только охотничье. Азаров усмехнулся. — В каждом хотя бы одно ружье. Не считая семейства Каллахан, где счет наверняка идет на десятки. Я лично видел, как бабуля Каллахан хвасталась тем, что всегда носит с собой пистолет. Уверяла, что застрелила из него пару назойливых ухажеров. Кроули радостно подхватил смех. Матриарху огромной семьи Каллахан по слухам было больше девяноста лет. По слухам, потому что свидетельства о рождении у нее не было. — С другой стороны, она так же уверяет, что лично помнит времена, когда по бушу разгуливали банды разбойников, так что я не очень верил бы ее рассказам. Согласно официальным данным, после поимки банды Келли в 1880 году не было никаких сообщений о бандах ни в Квинсленде, ни во всей Восточной Австралии. — И откуда вы это знаете, ангел? — Я, — Азаров поднялся и принялся убирать со стола посуду. — Я, ммм, проверял… — Проверяли? — в голосе Кроули слышался сдерживаемый смех. — Вы проверяли слова бабули Каллахан? — Я считаю необходимым знать историю места своего проживания. Помимо прочего. — Заучка… Ботаник! Азаров улыбнулся, прекрасно чувствуя нежность, кроющуюся за поддразниванием. Уже скрываясь на кухне он счел необходимым уточнить: — Просто библиотекарь. И в который раз подумал, как же это приятно, быть просто библиотекарем.

***

Прошло два дня и тема опасных беглецов снова всплыла за ужином. — Я расспросил свои контакты здесь, в Линдоне и выше по цепочке, — сообщил Кроули, потягивая местное пиво, к которому пристрастился в последние годы, забыв прежнюю любовь к дорогому виски. — Похоже, дело с этими беглыми заключенным непростое. Обычно из тюрьмы тут бегут в одиночку или парами. Этих же ребят было семеро. И в процессе побега они убили троих охранников. Голыми руками. Азаров отложил вилку и нахмурился. — Известно, за что они сидели? — Вооруженное ограбление, убийство во время драки в баре, распространение наркотиков, оказание сопротивления полиции, все такое. — Ни одного преднамеренного убийцы, но все склонны к применению насилия? — Именно. — Кроули снова приложился к стакану, задумчиво прищурился. — Однако охранников они убрали умело и не задумываясь. И это мне не нравится. — Угу, — согласно промычал Азаров. — Известно, куда они двинулись? Или полиция просто развешивает объявления во все более широком радиусе? — В том и дело, что их видели уже после побега. В ста двадцати милях к северу отсюда. — Но почему? Не логичнее ли им было спрятаться в большом городе, а не стремиться в наши края, где каждый знает всех соседей и сразу заметит чужаков? — Похоже… похоже, городским джунглям эти ребята предпочли настоящие. — Они хотят укрыться в буше? Хм… — Азаров покачал головой. — Но ведь это гораздо сложнее, это же не просто лес. Выжить в буше нужно уметь, вы сами мне столько раз это твердили. Это было правдой, привыкание к абсолютно новым условиям работы далось Кроули нелегко. Даже опыт выживания в партизанском отряде в боливийской сельве ничего не гарантировал. Как оказалось, австралийский буш был опасен своим собственным, совершенно уникальным образом. — Похоже, среди них есть специалист. Тот, что сидел за наркотики, из местных туземцев, буш ему — дом родной. — Вряд ли он продавал наркотики кенгуру и коалам, — возразил Азаров. — Скорей, вырос в одном из тех поселков, в которые правительство переселило местное население из лесов, проданных в частные руки. В нищем голодном поселке, без доступа к приличному образованию, без перспектив. Неудивительно, что в подобных условиях процветают преступность и наркомания… — О боже, ангел! Вы такой коммунист! — закатил глаза Кроули. — И всегда им буду, — отрезал Азаров, но тут же смягчился и вздохнул. — Что, разумеется, не отменяет того, что этот конкретный представитель местного населения может быть обозлен и опасен. И если их цель — буш… то где им лучше укрыться, как не в национальном парке? — Боюсь, что вы правы, ангел, — вздохнул Кроули. — Боюсь, что вы правы. Время показало, что Кроули боялся не зря. Через три дня пришло сообщение, что банду беглецов видели уже в шестидесяти милях к северо-западу, где они ограбили автозаправку на окраине такого же маленького городка. Продавец опознал нападавших по полицейским фотографиям, они даже не пытались прятать лица. Тот же продавец подтвердил, что они ушли в сторону границы парка. — Полиция не сможет преследовать их на территории национального парка, да и не справятся они сами, — сообщил Кроули, раскуривая сигарету. Покосился на Азарова и добавил. — Они обратились к нам за помощью. — Какой именно помощью? — прищурился Азаров. — Да ладно, ангел, сами вы как думаете, какой? Мы знакомы с территорией лучше всех, мы знаем здесь все тропы и укрытия. Прочешем буш, найдем этих засранцев, и все наконец вздохнут спокойно. — Прочешете. Национальный парк. Кроули, в вашем отделении девять человек. Считая секретаря. — И эти девять стоят двадцати полицейских, не высовывающих носа из города. Хотя этих тоже придется с собой таскать. К тому же задействованы будут все отделения лесной службы, относящиеся к нашему парку. Обещали даже людей из других частей штата. Пусть они хуже знают территорию, им достаточно будет по паре проводников на группу. Начнем из четырех точек и постепенно двинемся на север. Это большая охота, ангел, и вот увидите — все закончится за неделю максимум. — Ваш оптимизм, Тони, граничит с легкомыслием. Я не сомневаюсь в том, что вы и ваши коллеги прекрасно знаете свою работу, но помните — это не простые браконьеры. Эти беглецы уже убили людей и готовы убивать снова. — Эй, наши браконьеры готовы убивать крокодилов в одиночку, так что я бы не сказал, что они безобиднее этих ребят. — Кроули затушил сигарету и присмотрелся внимательнее к шагающему по комнате русскому. — Ангел, в чем дело? — Я просто… — Азаров остановился и опустился в кресло. — Простите. Наверное я просто каждый раз надеюсь, что все опасности остались позади. И каждый раз оказываюсь неправ. И я не могу не думать о том, как глупо было бы потерять вас сейчас, здесь, после всего, что мы пережили. Простите. Очевидно на старости лет я стал сентиментальным. Кроули в мгновение ока оказался рядом, устроился на подлокотнике кресла и повернул лицо Азарова к себе. Провел ладонью по проявившейся к вечеру щетине, коснулся большим пальцем виновато поджатых губ. — Эй, эй, ангел. Во-первых, нам обоим еще очень далеко до старости, о чем вы вообще говорите? Лично я только вступил в то, что называют средним возрастом. — Губы под его пальцем дрогнули в улыбке и Кроули продолжил. — Во-вторых, мне очень льстит ваша забота обо мне, но поверьте, ваша тревога напрасна. Потому что я прекрасно осознаю, насколько, как вы справедливо заметили, было бы глупо подставиться под пулю дурацкого беглого каторжника после всего, что мы уже пережили. А я очень не люблю выглядеть глупо. И обещаю вам, слышите, ангел, обещаю — вы меня не потеряете. Угу? Он наклонился, чтобы заглянуть в глаза Азарову, а в следующий момент сильные руки сдернули его с подлокотника кресла на не менее сильные колени, губы русского прижались к его рту, и дискуссия о безопасности была отложена до более подходящего времени. И этот человек называет себя старым, ха!