При чем тут возраст?

Спустя еще четыре дня и одно сообщение о нападении, теперь уже в тридцати милях от Мэрисвилля, Азаров вернулся домой с работы и обнаружил в гостиной Кроули, потягивающего холодное пиво в компании незнакомого мужчины в полицейской форме. Учитывая, что всех обитателей их поселка Азаров знал хотя бы в лицо, этот человек мог быть только одним из тех самых городских полицейских, участвующих в поисках беглецов. Русский окинул быстрым взглядом комнату, убедился, что все выглядит прилично, и повернулся к гостю с в меру заинтересованным выражением лица. — Энджи! — Кроули помахал ему бутылкой, не поднимаясь из кресла. — У меня сегодня гость, вы же не против? — Это и ваш дом, Энтони, разумеется я не могу быть против. — Эй, я просто пытаюсь быть вежливым. Мой сосед, — Кроули повернулся к полицейскому, — хороший мужик, но бывает слишком занудным. — И это вы называете вежливостью? — Азаров шагнул вперед и протянул руку поднявшемуся навстречу незнакомцу. — Эндрю Фелл. — Сержант Мюррей, полиция Инглвуда. — Рукопожатие было твердым, взгляд пристальным и цепким. Слишком хорошая выправка для полицейского. Наверняка бывший военный. — Очень приятно, сержант. Вы здесь по работе? — А как же. Ловим беглых преступников, может слышали об этом? — Об этом было бы трудно не услышать, — усмехнулся Азаров. — Самая увлекательная новость в наших спокойных краях со времен прошлогоднего урагана. — Для вас это увлекательная новость, но для нас с мистером Деймоном, боюсь, это суровые рабочие будни. — Тони, сержант, я же просил, зовите меня Тони! — вмешался Кроули. — Мы делаем одно дело, какие тут могут быть церемонии? — Значит, завтра вы уезжаете вместе? — прищурился Азаров. — Ну да, прямо с утра. Поэтому ребята прибыли заранее, и мы, так сказать, разобрали их по домам. Я пригласил сержанта воспользоваться нашим диваном. Всяко лучше, чем на полу в офисе, верно? — Разумеется. Я надеюсь, вам будет удобно, этот диван уже в преклонных годах. — Поверьте, мистер Фелл, мне доводилось ночевать и не в таких условиях. — Не сомневаюсь. — Азаров кивнул, развернулся и направился на кухню. — Вы будете обедать? — Ешь спокойно, Энджи, мы с сержантом уже воспользовались гостеприимством миссис Грэхем. Миссис Грэхем была хозяйкой одного из двух баров в Мэрисвилле, того, в котором помимо напитков подавали еще и еду. — Отлично. — Азаров вздохнул и принялся сооружать себе бутерброды. Готовить обед, который они планировали как обычно съесть вместе, ему совершенно расхотелось. Через минуту на кухне появился Кроули, вытащил из холодильника пару бутылок пива и скорчил виноватую физиономию. Ткнул пальцем за спину и беспомощно развел руками. Азаров кивнул и чуть улыбнулся. Разумеется Кроули не мог не предложить их дом для ночлега, это было правильно и естественно. Просто весьма неудобно. Доделав бутерброды, Азаров заглянул в спальню и сменил пиджак на трикотажную кофту, которую Кроули называл дедушкиной, но сам Азаров необъяснимо любил. Хоть и признавал, что выглядит в ней особенно старомодным и безобидным. Что, впрочем, было весьма кстати. Вернувшись на кухню, он налил себе чаю, подхватил чашку и тарелку и с неуверенным видом заглянул в гостиную. — Я вам здесь не помешаю? — Разумеется нет, — махнул рукой Кроули, даже не взглянув на своего полицейского собеседника. Потом пояснил, кивнув в сторону радиоприемника.— Не можем же мы лишить Энджи его заслуженной вечерней порции новостей. Сержант, помедлив секунду, тоже кивнул. Поинтересовался, внимательно оглядываясь: — Радио, но не телевизор? — К сожалению, — пояснил Азаров, устраиваясь на диване, — телевизионный сигнал в наших краях ловится ужасно плохо. Что я считаю совершенно недопустимым в наше время. — Окружные власти все обещают это исправить, и городской совет перед каждыми выборами обещает донести это вопрос чуть ли не до губернатора, но будем откровенны, губернатор в последнюю очередь думает о таких вот крошечных поселках, — подхватил Кроули. — В Инглвуде таких проблем, наверное, нет. — Разумеется, у нас прекрасно ловятся все три канала. — В голосе сержанта Мюррея легко читалась снисходительность городского жителя к деревенским недотепам. — Не то чтобы от этого всегда был толк. Взять к пример эти криминальные сериалы. Обязательно в них полицейских выставят эдакими ковбоями, которые только и делают, что курят, бегают по крышам и палят во все стороны. Очень увлекательно для детей и дамочек, но совершенно не вызывает уважения, которого заслуживает настоящая полицейская работа. — А в чем она заключается, настоящая полицейская работа? — поинтересовался Азаров. — Знаете, я не смотрел эти сериалы, но я прочитал множество книг, детективов, понимаете… — О, эти еще хуже, — отмахнулся сержант. — Вечно в них сумасшедшие убийцы, бабушкины наследства и самоуверенные выскочки, путающиеся под ногами у полиции. Настоящая полицейская работа, мистер Фелл, это в первую очередь дисциплина. Самодисциплина в том числе. А ну-ка попробуйте опросить два десятка свидетелей, из которых половина не видела того, что творилось у них под носом, а вторая половина дает совершенно противоположные показания. А прошерстить пару полок бухгалтерских бумаг чтобы найти всего одну нужную строчку для доказательства мошенничества? А знаете, сколько раз приходится изучать все собранные свидетельства, показания, результаты экспертизы? Десятки, вот что я вам скажу. А иногда можно и сотню раз перечитать и перепроверить все, прежде чем заметишь неточность, которая и приведет к преступнику. Но конечно, обычному человеку это скучно, им подавай погони да перестрелки. — Разумеется, разумеется вы правы, — закивал Азаров. — Но ведь наверное не вся ваша работа такая… бумажная. Взять вот хоть нынешнюю проблему. Ловить беглых преступников в буше — это звучит довольно увлекательно. — Это звучит грязно, жарко и утомительно, Энджи, — вмешался Кроули, чуть усмехаясь Глаза его весело блестели. — Но по крайней мере вам не придется копаться в куче бумаг, так? — В буше, может, и не придется, — отрезал сержант, — но это только потому, что я сделал, так сказать, домашнюю работу. Хотите убедиться? Он отставил пустую пивную бутылку, тяжело поднялся из кресла и подошел к вешалке, под которой громоздился на полу тяжелый рюкзак. Повозившись, сержант извлек из него толстую канцелярскую папку, помахал ею и тяжело плюхнул ее на стол. — Вот, полюбуйтесь. Здесь только выжимки из того, что мы собрали по этим беглецам. — Вы взяли это с собой в качестве чтения на ночь? — Я взял это с собой, чтобы еще раз перечитать перед тем, как отправиться в буш. Противника нужно изучить досконально, только так его можно победить. Азаров посмотрел на заманчиво выглядящую папку, но потом перевел взгляд на сержанта. — И что вы узнали о противнике? Если это не полицейская тайна, разумеется. — А вам-то это зачем? — Я… — Азаров замялся. — Я, видите ли, всегда интересовался местной историей, много читал об этих краях. В том числе о старых бандах буш-рейнджеров, знаете? Об этом много пишут. А вот о современных мало информации, кроме детективов, которые, как вы справедливо заметили, могут быть весьма далеки от реальности. Мне любопытно, насколько нынешние преступники отличаются от тех, что бродили здесь сто лет назад. — Энджи у нас не только библиотекарь, сержант, но и большой любитель исторических фактов, свидетельств очевидцев и всего такого. Расскажите ему, глядишь, он однажды о вас книгу напишет, с него станется. — Вы совершенно напрасно иронизируете, Энтони. То, что сегодня кажется вам сиюминутной новостью, завтра превращается в историю, которую можно и нужно сохранять для потомков. Разве вам, сержант, не хотелось бы, что бы в истории сохранилось достоверное свидетельство вашей нелегкой работы? — Мы, конечно, работаем не для истории… — протянул сержант, но тон его заметно смягчился. — Но не вижу особого вреда в том, чтобы ответить на пару ваших вопросов, раз уж вам так интересно. Азаров распахнул пошире глаза и наклонился вперед, всем свои видом изображая интерес. Вполне искренний, кстати, даже если он обычно не выражал его настолько подчеркнуто. — Расскажите, пожалуйста, что такого особенного в этой группе беглецов? — Ну, для начала, особенный в ней сам факт, что это группа. Такие массовые побеги случаются крайне редко. И тем более с такими жертвами. Азаров обнял обеими ладонями чашку с чаем и принялся внимательно слушать. Большинство упомянутых сержантом фактов были ему уже известны из того, что узнал Кроули. Но нашлись в рассказе полицейского и некоторые новые детали. Например то, что двое из беглецов были родными братьями, два года промышлявшими вооруженными грабежами, пока не попались полиции. Или что тот самый торговец наркотиками и впрямь родился в трущобах для переселенных туземцев на краю Шарлевиля, что в графе «Отец» у него стоял прочерк, но по многим признакам этот отец был белым. Или что самым большим знатоком буша был вовсе не он, а некий Шейд Уиллсон, много раз обвинявшийся в браконьерстве, но в тюрьму угодивший после пьяной драки в баре. Не менее любопытными были и характеристики беглецов, составленные со слов охранников, работавших с ними чаще всего. — Братья Карли, понятно, и в тюрьме держались вместе. У младшего срок короче, ему оставалось с год всего, да и вообще он сам по себе не опасный, просто всюду за братом следовал. А вот тот настоящий отморозок, чуть не каждую неделю ввязывался в драку, так что ему даже срок добавить грозились. Что самое интересное, чаще всего он дрался с Прайсом. — Юджин Прайс, попытка изнасилования и сопротивление полиции? — прищурился Кроули, припоминая список беглецов. — Он самый. Этот тоже всегда считал, что ему все можно и он лучше всех. Понятно, что двум таким молодцам ужиться было сложно. Тем более удивительно, что они сумели спеться для побега. — Может быть, вся их вражда изначально была напоказ? — предположил Азаров. — Ха, думаете, кто-то из этих парней позволил бы сломать себе нос только ради спектакля? Не думаю, не такая это публика. И потому же не думаю, что кто-то из них был главным организатором побега. Так начальник наш считает, да только фиг бы кто из них другому главенство уступил. — А кто, по-вашему, является организатором? — Я, конечно, точно знать не могу. Определенно не Найсли, этот парень безобиден, сел за любовь к чужим машинам, в тюрьме подружился с младшим Карли, за ним, небось, и увязался. Максвелл вообще непонятно, как попал в эту компанию. Пятидесятипятилетний бухгалтер. Сбитый им насмерть пешеход — единственное, наверное, насильственное действие, что он совершил за всю жизнь. Никто до сих пор не понимает, зачем он вообще побежал — ему сидеть оставалось всего четыре месяца. — Возможно, его заставили бежать? Припугнули или пообещали что-то? — Но зачем им тихоня-бухгалтер, склонный выпить в одиночку? Родных у него нет, денег больших тоже нет, какая от него может быть польза? — Очевидно это вы узнаете только после того, как поймаете беглецов. Но все же, сержант, кто у них лидер? Если не братья Карли, не Прайс, не мальчишка и не старик, то кто? — Может быть Фентон. Торговля наркотиками дело не для одиночки, у него наверняка остались на воле сообщники, на чью помощь он мог рассчитывать. А может и Уилсон, этот тоже забияка, но жизни повидавший побольше молодых, правила вечно нарушал, при свидетелях кричал, что вольного зверя клетка не удержит. Да и буш он, как я уже говорил, знает не понаслышке. — Да, загадка… — А по мне, — вмешался Кроули, — не так и важно, кто там у них за главного. Важно, что нам придется бегать за ними по всему парку. И что отправляемся мы завтра не свет ни заря. Так что не знаю, как вы, а лично я бы предпочел лечь пораньше. Что скажете, сержант? — Отличная идея, — решительно кивнул полицейский, поднимаясь с места, но Азаров перебил его. — Прошу прощения, сержант Мюррей. Скажите, вы ведь не возьмете все эти ваши.. свидетельства и документы с собой в лес? — Нет, разумеется, брошу завтра в стол в их офисе, — кивнул сержант на повернувшегося уже к ним спиной Кроули. — Хм. А не могли бы вы… ммм… Не могли бы вы оставить эту папку здесь? Я, если вы не против, хотел бы это все изучить. С исторической точки зрения. Могу уверить вас, я умею обращаться бережно с документами, это часть моей профессии. Сержант нерешительно нахмурился. — И я обещаю никому больше их не показывать и ни с кем не обсуждать. Да и с кем бы я об этом говорил? — Это точно, — высунулся из-за угла Кроули. — Энджи у нас одиночка, все вечера проводит, уткнувшись носом в книги. У него и друзей-то толком нет. Кроме меня, разумеется. — Когда вы так говорите, я начинаю сомневаться в том, что могу считать вас другом, — задрал нос Азаров. — Ай, Энджи, не притворяйся, ты меня обожаешь. Азаров только фыркнул. Сержант покачал головой, но в конце концов протянул ему папку. — Думаю, ничего страшного не случится, если вы немного почитаете. — Благодарю вас, сержант Мюррей. Ну, а теперь я пожелаю вам доброй ночи. Энтони, ты знаешь, где в этом доме лежат запасные одеяла. С этими словами Азаров ушел в спальню, предоставив Кроули обустраивать диван для ночлега. В конце концов, это был его гость. Прошло больше часа, и Феликс уже подумывал о том, чтобы отложить книгу, которую читал перед сном, и выключить свет, когда дверь спальни тихонько приоткрылась и внутрь проскользнул Кроули. Быстро сбросил с себя одежду и, даже не заботясь о пижаме, скользнул под одеяло. — А как же наш гость? — тихо удивился Азаров. — Наш гость спит… как ты это говоришь... без задних ног. И храпит как стадо слонов. А я не собираюсь ночь перед отъездом проводить в чертовой запасной комнате вдали от тебя. — Тише, Тони! — К черту. Даже если этот тип проснется, вряд ли он знает русский, верно? Я и так терпел его весь вечер. Прости, ангел, но не пригласить его я никак не мог, это выглядело бы странно. — Все хорошо, ты все правильно сделал. К тому же разговор был довольно интересным. — О да, как ты его раскрутил на информацию! — Кроули придвинулся ближе и выдохнул в самое ухо Азарову: — Обожаю, когда ты изображаешь рассеянного ученого. Это так сексуально… — Твои представления о сексуальности всегда… о! — Азаров вздрогнул, когда прохладные пальцы проникли под его пижаму, — ...всегда меня удивляли. — Мои представления о сексуальности, — пробормотал Кроули, деловито расстегивая и стягивая с русского пижамную куртку, — весьма просты. Я считаю сексуальным тебя, в любом виде, всегда. В следующий момент он отбросил одеяло и принялся покрывать поцелуями тело Азарова. Тот проводил его жадным взглядом — ему до сих пор особенно нравилось наблюдать за лицом Кроули в постели — и виновато втянул живот. Спокойная размеренная жизнь и некоторое пренебрежение зарядкой привели к тому, что эта часть его тела выглядела далеко не такой подтянутой, как когда-то. Но не успел Азаров мысленно себя отчитать за то, что так расслабился, как Кроули отвлек его от посторонних мыслей, прикусив зубами небольшую складку и сурово приказав: — Прекрати! Мне это так нравится… — Что, мой жир? — фыркнул Азаров, но Кроули ответил серьезно: — Твой мягкий живот. Полные пальцы. Округлившиеся щеки. Ты весь, такой мягкий и теплый. Ты не представляешь, насколько это… насколько… — Кроули потерся щекой о живот Феликса и выдохнул еще тише: — Обожаю, когда ты такой. Это значит, что все хорошо, что ты в безопасности, что нам ничего не грозит. В следующее мгновение Азаров подхватил его под руки, подтянул повыше и впился поцелуем в тонкие губы. Им очень повезло, что сержант Мюррей спал очень крепко.