При чем тут возраст?

Азаров обвел взглядом полтора десятка выжидающе уставившихся на него лиц и почувствовал себя словно под прицелом. Глубоко вздохнул… и его прервал стук распахнувшейся двери. — Продолжайте, продолжайте, мистер Фелл, — пробормотала миссис Розен, прикалывая к доске объявлений очередной листок. Феликс испытал пугающее чувство дежавю. — Очередное обращение полиции? — хмыкнул он и почувствовал, как насторожились все присутствующие. — Что вы, что вы. Надеюсь, больше таких обращений мы в ближайшие годы не увидим. А это просто повестка очередного собрания городского совета. Ничего интересного. Поджав губы, миссис Розен покинула комнату, всем видом демонстрируя свое мнение о городском совете, который третий год отказывался увеличить финансирование библиотеки. Азаров выдохнул и снова повернулся к своей аудитории. — Ну что, вы готовы услышать, как отважные обитатели острова Линкольна столкнулись с нашествием диких обезьян? Отвлекающий маневр, увы, не сработал. Окружающую Азарова детвору в данный момент интересовали отнюдь не вымышленные приключения. — Мистер Фелл, а правда, что вы разбросали трех бандитов, когда они хотели утащить Линнет? — А у них было оружие? — А это правда, что мистер Деймон в одиночку победил всех преступников? — Балда, как же в одиночку, если мистер Фелл там был. — И полицейские. — Подумаешь, полицейские, мистер Деймон все равно лучше. У него знаешь какой револьвер? Во какой! — А правда, что бандиты утащили вас в свое логово? — А оно было в пещере? — Дурак, это в Али-Бабе! — Сам ты дурак! — Глупости вы говорите, малявки, откуда в наших краях пещеры? — Ну тогда просто в укрытие! Где они хранят оружие и сокровища. — Какие еще сокровища? — Награбленные! — Много они тут награбят! Вот если б в го-о-ороде. — А что в городе? — А в городе можно ограбить банк! Я читал… — Тихо! Ребята, давайте-ка все сейчас замолчим, иначе нас с вами выгонят за шум. Потому что мы с вами находимся где? — Азаров подмигнул детям. — В библиотеке, — вразнобой протянули они. — А в библиотеку приходят зачем? — продолжил Азаров, чуть понижая голос. — Читать, — ответил ему уже более стройный — и менее громкий — хор голосов. — А для этого что нужно? — Тишина! — радостным шепотом выдохнули его слушатели. — Поэтому давайте договоримся: раз уж вам так интересно узнать про бандитов, полицейских и про мистера Деймона… — И про вас! — вставил маленький Тим. — ...и про меня, вы можете каждый задать мне по одному вопросу. Только очень тихо. И я на каждый отвечу, если смогу. Хорошо? — Хорошо! — завопила детвора, мгновенно забывшая про обещанную тишину, и Азаров только вздохнул и взглянул на часы. До конца рабочего дня было еще далеко. Заглянувший в библиотеку через час Кроули был встречен настолько отчаянным взглядом, что с трудом удержался от смеха. Азаров обиженно сощурился. Кроули поднял руки. Потом громко откашлялся. — Простите, ребята, но я вынужден похитить у вас мистера Фелла. Ответом было разноголосье разочарованных стонов. Азаров удивленно поднял брови: — Но мой рабочий день… — Миссис Розен согласилась, что ваш первый рабочий день после такого потрясения может быть укорочен. Азаров фыркнул в ответ на «потрясение», но не стал смотреть дареному коню в зубы и быстренько распрощался со своей публикой. Кроули героически молчал пару минут, а потом все же не выдержал и расхохотался. — Надо же, ангел, я второй раз за неделю спасаю вас из плена. — Смейтесь-смейтесь, Тони. Поверьте, этот допрос был гораздо страшнее того, что устроили мне бандиты. И даже страшнее этих бесконечных бесед с вашими приятелями из полиции. — Это с теми самыми, которым вы так славно заморочили головы собственной беспомощностью, повесив все заслуги в задержании бандитов на меня? — Во-первых, это и впрямь по большей части ваша заслуга, Тони, а… — Чушь, ангел! — А во-вторых, я совершенно не хочу выслушивать очередное «неплохо для библиотекаря». Ни к чему привлекать излишнее внимание к моим навыкам. — Если б вы еще думали об этом прежде, чем ввязываться в смертельно опасные авантюры, требующие применения этих самых навыков, — проворчал Кроули. Азаров устало вздохнул. Этот аргумент всплывал в их разговорах не первый раз. — Мы ведь уже говорили об этом, Тони. У меня действительно не было выбора в той ситуации… — Был, — все так же ворчливо прервал Кроули. — Выбор всегда есть, просто вы всегда выбираете самый… правильный вариант. — Вряд ли вы можете поставить это мне в укор. Мою правильность вы вычислили в первый же день нашего знакомства. Если бы она вам так не нравилась, мы с вами не оказались бы здесь. Кроули все еще продолжал хмуриться, но губы его неудержимо расползались в довольной улыбке. Они без приключений добрались до дома, и Азаров направился прямиком на кухню — готовить обед. Не столько даже потому, что был голоден, сколько потому, что ему очень хотелось наконец вернуться в русло обыденной жизни. Однако Кроули вытащил из холодильника пару бутылок пива, вручил одну Азарову, а потом потянул его в гостиную. Они устроились рядом на диване. Кроули сделал пару долгих глотков и устало выдохнул. Феликс покосился на него, пригляделся внимательней. — Что-то случилось, Тони? — Нет, ангел, все в порядке. Ну, точнее… у меня есть новости от нашей славной полиции. — И?.. — И вы оказались правы. Эти умники изучили, наконец, вещи из дома Джозефа Берковитца, не только те, что были в его шкафу на работе. И нашли среди них черновики писем в полицию, в министерство иностранных дел и в газеты. Отправить их он не успел. В письмах утверждается, что человек, который под именем Стюарта Максвелла отбывает наказание в тюрьме, где работает Берковитц, на самом деле нацистский преступник, гауптштурмфюрер СС Гюнтер Гейс. Берковитц во время войны был подростком, но в сорок третьем все же участвовал в восстании в Варшавском гетто. Гейс служил в СД, участвовал в ликвидации гетто. Он был известен своей поразительной способностью находить тайники и скрытые проходы, которыми пользовались повстанцы. А также тем, что в отличие от многих коллег не участвовал в расстрелах. Потому что предпочитал более бесшумные способы убийства. — Удавку, — пробормотал Азаров. Кроули кивнул. — Повстанцы несколько раз пытались его убить. Юный Берковитц помогал выслеживать Гейса, потому и запомнил хорошо его лицо. Потом во время воздушного налета Берковитцу с небольшой группой друзей удалось выбраться с территории гетто. Он пишет, что хотел остаться, хотел сражаться, но бойцы постарше чуть ли не силой вытолкали самых молодых прочь, когда подвернулся такой случай. Он не знал, удалось ли готовившееся покушение. Вся семья Берковитца погибла, во время и после войны его помотало по свету, пока он не осел здесь, в Австралии. Можете представить его удивление, когда он увидел среди заключенных почти забытое лицо… — Почему же он сразу не сообщил об этом? — Судя по всему, сначала он хотел собрать побольше доказательств. Решил, что ему одному могут и не поверить — мол, что там мог запомнить тринадцатилетний мальчишка. Искал других выживших, писал в разные организации, даже в Израиль… И, очевидно, дал понять Гейсу-Максвеллу, что узнал его. — И тот решил не дожидаться обвинения, воспользовался первой же возможностью сбежать. — Не просто сбежать, но и убить Берковитца для верности. Вы же первый вычислили, что это сделал он. — Он признался? Кроули вздохнул и снова приложился к бутылке. — Полиция работает над этим. Он пока упирается… удивительно скользкий тип. Но они воспользовались тем, что успел собрать Берковитц, нашли еще двоих, способных опознать его. Так что, думаю, ускользнуть ему на этот раз все же не удастся. Азаров тоже поднял бутылку, потому что за это определенно стоило выпить. Пиво горчило, оставляло на губах привкус дыма. Или это ему только чудилось? — Кстати, ангел, как вы догадались, что этот тип — наци? — Я не был уверен, он был весьма осторожен. Но… некоторые его высказывания. Мне доводилось слышать очень похожие во время работы в немецком тылу. Феликс повертел в руках бутылку и отставил ее прочь. Нет, пиво совершенно не помогало. — Тони… Как думаете, когда-нибудь это все останется наконец-то позади нас? Когда-нибудь мы сможем забыть наконец… — Войну? — понимающе скривил губы Кроули. — Не знаю, ангел. Не знаю. Очень хочется верить, что когда-то стихнут последние ее отголоски. Но вот забыть… Я не думаю, что это возможно. Помолчал и добавил: — Да и не надо. — Не надо, — кивнул Азаров. Он решительно встал, забрал у Кроули пиво, достал из шкафа пару стаканов и бутылку виски, и они молча выпили, вспоминая и поминая. Опустошив стаканы, они задумчиво прижались друг к другу. Двигаться не хотелось, хотелось просто сидеть рядом, разделяя общее тепло. Однако долго молчать им не дали. Всего через пятнадцать минут в дверь постучали, и за ней обнаружились Джина Хаксли и Линнет О'Лири с большой тарелкой печенья. При виде открывшего им Азарова обе расплылись в улыбках, и он с удовольствием переключился с невеселых воспоминаний на настоящее. Девушек усадили на диван, а хозяева дома, обеспечив гостей и себя чаем, устроились в двух креслах по обе стороны от стола. Азаров поймал печальный взгляд, брошенный Кроули на подлокотник его кресла — именно там американец предпочитал сидеть, когда они были одни. Так ему удобней было перебирать волосы Азарова, бормотать ему на ухо дурацкие шутки, а уж сколько раз это кресло было свидетелем того, как подобные действия перерастали в нечто весьма приятное и весьма неприличное… Азаров старательно прогнал прочь мысли, совершенно неуместные при гостях. Кроули понимающе ухмыльнулся. Они слишком хорошо знали друг друга. Азаров перевел взгляд на девушек — обе широко улыбались. — По вашему лицу, Джина, можно подумать, что лесная служба наконец-то разрешила женщинам занимать оперативные должности, — не удержался он. — Если бы, — чуть скривилась Джина. — Но ничего, я своего все равно добьюсь! А пока я просто радуюсь тому, что закончилась эта история с беглецами. — Я думал, тебе понравится приключение, Джин, — подмигнул ей Кроули. — А мне и понравилось! Даже если мне удалось поучаствовать в нем совсем немного. Я просто рада, что в городе никто не пострадал. Мы, собственно, потому и пришли, — оживилась она. — Лин хотела поблагодарить вас, мистер Фелл. — Это совершенно лишнее, — смутился Феликс. — Вовсе не лишнее! — вмешалась сама Линнет. — Вы меня спасли, мистер Фелл! Я… они хотели… Девушка побледнела, и подруга торопливо сжала ее руку. Судорожно вздохнув, Линнет продолжила: — Вы спасли меня, и вы спасли мою семью, потому что я не знаю, что стало бы с мамой, если бы я… Мы все вам очень благодарны. — Ну право же… — Энджи у нас ужасно скромный, никак не смирится с ролью героя, — прокомментировал Кроули, и Азарову очень захотелось бросить в него чем-нибудь тяжелым. Но он ограничился только взглядом. Тоже весьма тяжелым. Кроули под ним только еще больше расцвел. — Кстати, Линнет, как себя чувствует мистер О'Лири? — попытался сменить тему Азаров. — Уже почти в порядке, — понимающе улыбнулась Линнет. — Доктор говорит, что никаких последствий не будет. — А ваши сестры? — Милли очень быстро забыла все плохое и теперь охотно рассказывает про бандитов всем, кто готов слушать. Боюсь, она стала популярнее радио. А ее рассказы рискуют окончательно перейти в область фантастики. Последний раз, когда я слышала, там фигурировали уже одиннадцать вооруженных до зубов бандитов. И ручной казуар. Азаров тихо рассмеялся. Он ничуть не сомневался в том, что бойкая Милли быстро доведет число нападавших до сотни. — А как Кэтлин? Девушка вздохнула. — С ней сложнее. Этот бандит… ну, тот что все ко мне приставал… Он здорово ее запугал. Она все еще боится выходить из дома одна и молчит даже больше, чем обычно. — Мистер Фелл, — подпрыгнула вдруг на месте Джина. — Может, вы зайдете, поговорите с Кэтлин? Вы со всеми детьми в городе так легко общий язык находите, может быть вы и ее сможете успокоить? Азаров растерянно заморгал. Он определенно не считал себя способным решить эту проблему, он ведь не врач, в конце концов, не психолог. — Хуже ведь не будет, а... Энджи, — напомнил Кроули, и Азаров кивнул, соглашаясь. Подруги пробыли у них еще с полчаса, а потом засобирались домой. На прощание Джина решительно обняла Азарова и шепнула ему на ухо: — Спасибо вам за Лин! — Помедлила и с внезапно хитрой улыбкой добавила. — И в следующий раз вам совсем не обязательно садиться так далеко от Тони и печально глазеть на него весь вечер. Честное слово, нам все равно. Правда! С этими словами она подмигнула ему, подхватила Линнет за руку, и они выбежали на улицу. А Азаров остался озадаченно размышлять, действительно ли она имела ввиду то, что он думает, и являются ли их с Кроули отношения такой уж большой тайной, как он это себе воображал. Собрав и вымыв пустые чашки, Феликс рассеяно оглядел кухню. Пора было готовить обед, но, честно говоря, не хотелось. Когда он поделился этими мыслями с Кроули, тот раскинулся на диване, демонстративно подтянул к себе принесенное девушками блюдо и вопросил: — Зачем обед, когда есть печенье? — Затем, что взрослые люди не заменяют прием пищи сластями. — Ангел, ради бога, вспомните, сколько раз во взрослой жизни вы заменяли полноценный обед тем, что было под рукой? И как часто это были гораздо менее съедобные вещи, чем сласти? — В нашем возрасте… — упрямо начал Азаров, но Кроули прервал его, резко дернув за руку и усадив рядом с собой. — В нашем возрасте мы уже заслужили право делать что хотим. И вообще, при чем тут возраст? Азаров вдруг подумал — а действительно, при чем? Почему с того дня, как ему исполнилось пятьдесят, он не перестает думать об этом числе? Разве один день может так сильно его изменить? Подумав еще немного, Феликс вдруг осознал одну вещь. — Знаете, что забавно, Тони? За все время этой суматохи, за все время пребывания среди бандитов я, пожалуй, ни разу не вспомнил о собственном возрасте. Кроули расхохотался. — Конечно не вспомнили. Герои не бывают старыми! — Я не герой… — Я лишь надеюсь, что вы не начнете теперь намеренно искать опасность, чтобы доказать себе и всем, что вы еще ого-го как молоды. — Кроули выглядел почти всерьез озабоченным. Феликс же почувствовал вдруг странную легкость на душе. — Не волнуйтесь, Тони. Я тут подумал, что есть и другие способы доказательства собственной молодости. Гораздо более приятные. С этими словами он решительно опрокинул Кроули на спину и приступил к доказательству. И доказал. Сперва на диване. Потом, для верности, в кровати. Дважды. Потому что и в самом деле — при чем тут возраст?