Остров Безумия

***

      Чонгук сидел за обеденным столом в своей квартире и с невидящим взглядом ковырялся в супе. Тэхён сидел напротив. Он не ел, а встревоженно смотрел на брата, облокотившись о спинку стула и скрестив руки на груди.       - Как ты можешь, хён? - наконец прервал младший напряжённое молчание. - После того, что они сделали....       - Тэ, пожалуйста..., - Чонгук не поднимал глаз, а весь его внешний вид говорил о том, что он провёл несколько бессонных ночей: под глазами синяки, весь потрепанный и измученный. Болезненный. И природа этой болезни была очевидна. Прошёл всего день, с тех пор как он вернулся домой от Чимина, но голод вернулся вновь почти моментально и с новой силой, выпивая все соки и выворачивая внутренности наизнанку. Хотелось выть, царапать стены и скулить, валяясь на полу, потому что всё это казалось просто невыносимым. Ещё.... Его голос, его запах, его тепло.... Чимин. Чимин. Чимин. Нужно было думать о другом, быть объективным и беспристрастным, но он не мог. Это было выше его сил. Его влюблённость лишала всякой способности трезво мыслить, и Тэхён ясно это видел и понимал.       - Что, пожалуйста, Чонгук?! - младший продолжал буравить брата взглядом в надежде заполучить хоть чуточку внимания. - Они убийцы! Они чуть не убили нас! Ты помнишь, что сказали врачи, хён? Если бы нож вошёл в мою спину на дюйм ниже, я был бы сейчас мёртв. Для тебя это хоть что-то значит??       Чонгук всё ещё гипнотизировал тарелку, бесцельно намешивая содержимое палочками.       - Он позволил им смыться, понимаешь? - не унимался младший, - Он помог им после всего, что они натворили. Мы все умолчали о его причастности по твоей просьбе, потому что думали, что он тоже жертва, а он.... Чонгук, открой глаза!       "Ты облажался. Посмотри, на кого ты стал похож" - прозвучало особенно громко на фоне общего гула.       "Брат разочарован в тебе. Ты подвёл его. Ты всех подвёл" - вмешался другой.       "Твоя битва проиграна"...       - Тэ, прошу..., - Чонгук выронил палочки и неожиданно закрыл ладонями лицо. Слишком много чувств и эмоций, слишком много давления. Всю жизнь он боролся с самим собой, с силами, которые пытались прогнуть его, с голосами, которые пытались навязать свою волю. Он считал, что не имеет права на усталость, но он устал.       Слёзы неконтролируемо наворачивались, норовя пролиться и выдать Тэхёну чонгукову слабость. Он не хотел, чтоб брат видел его таким, но ничего не мог с собой поделать. От его былого контроля не осталось ровным счётом ничего.       "Какой стыд. Давай поплачь ещё".       - Чонгук, - ласково прозвучал баритон где-то справа, а затем старший ощутил на своём плече мягкое прикосновение.       Всхлип. Чонгук всё ещё крепко прижимал ладони к лицу, до последнего не желая демонстрировать брату свои слезы, но его грудная клетка начала содрогаться под напором распирающих эмоций.       - Я знаю, тебе тяжело, - тёплая ладонь слегка сжала напряжённые мышцы. Чонгук был твёрд, как статуя, словно его тело таким образом пыталось компенсировать внутренний коллапс, из последних сил держа оборону. - Я не понимаю, почему ОН, но я понимаю, ЧТО ты чувствуешь. Но дело ведь не только в нас. Ты должен взять себя в руки.       - Я всю жизнь держал себя в руках, - Чонгук наконец убрал ладони от лица и посмотрел брату в глаза. - Не могу больше. Не хочу. К чёрту всё это.       Чонгук всё ещё сдерживал себя, но его глаза покраснели и наполнились влагой.       - Какой же я идиот, - старший шмыгнул носом и перевёл взгляд в окно. - Я пытался быть правильным, соблюдать законы, которые сам себе придумал, которые ОНИ мне навязали, и что в итоге? Чимин был прав: я лишал себя полноты жизни, лишал себя возможности чувствовать, погрузиться в чувствование с головой. Жить. Как все люди. И пусть всё это иллюзии, пусть нас доят и жрут, но какой смысл в борьбе, которая только ещё больше истощит тебя? Какой вообще смысл....       Тэхён несколько секунд смотрел на брата молча, хмурясь и что-то обдумывая.       - Чонгук, всё это не только тебя касается, но и других людей, - наконец продолжил он мягким тоном. - Ты должен убедить твоего... убедить Чимина всё рассказать. Нельзя, чтоб им сошло всё с рук. Я знаю о всей этой твоей философии, знаю, что тебе не свойственно оценочное мышление, и что ты пытаешься понять и принять всё, что люди говорят и делают. Но ведь бездействие как и действие несёт за собой последствия и порой равноценные. Если ты не борешься со злом и не наказываешь человека, что его совершил, ты тем самым как бы поощряешь это. Ты способствуешь укреплению такого поведения в дальнейшем. Что если эти двое, например, придумают ещё какой-нибудь план куда более изощренный, убедившись в своей безнаказанности? А твой Чимин решит, что ты и дальше будешь его выгораживать, и захочет ещё каким-либо образом напакостить своему папаше?       - Он больше не причинит никому вреда..., - почти шёпотом произнёс старший.       - Откуда ты знаешь, хён? Ты влюблён и склонен идеализировать человека, но подумай сам: ты ведь так мало его знаешь. Что если он не тот, за кого себя выдаёт? Вспомни, каким он был в самом начале и что ты чувствовал? Все эти выходки... Мерзость полнейшая. Помнишь?       Тэхён сел на стул напротив Чонгука, закрывая собой ему обзор, и скрестил руки на груди.       - Он не такой.... Это просто маски. У всех они есть, - старший на какое-то время показался брату умалишенным. Зомбированным вирусом любви.       - Но ты просто хочешь в это верить. Ты не можешь быть уверенным.       Губы Чонгука задрожали. Он часто задышал и невольно сжал подол своего темно-синего свитшота.       - Я хочу верить, Тэ..., - снова всхлип. Плевать. Пусть брат видит его таким, во всей красе. Пусть поймёт, во что он превратился. - Я не могу.... Он так нравится мне..., - маленький несмелый ручеек покатился по щеке. - Я осознаю, что это безумие, но не могу этому противиться. Я только о нём и думаю, чёрт возьми! - дышать всё труднее. - Я не смею даже допустить мысль о том, чтоб расстроить его. Прости.       Чонгук вновь накрыл ладонями лицо и начал содрогаться от безмолвных рыданий. Безмолвных, как его тайная боль, лежащая годами на самом дне сознания, покрытая илом из убеждений. Боль, которая терпеливо ждала своего часа, чтоб всплыть на поверхность и заявить о себе, о своём праве на существование.       - Что со мной стало, Тэ? - прерывисто, с придыханием добавил Чонгук. Вопрос риторический.       Младший вновь вдумчиво разглядывал терзания брата и хмурился, со всё так же скрещенными руками на груди. Затем он встал, подошёл вплотную, присел на колени и обнял Чонгука за талию. Ему больше нечего было сказать, потому что он понимал, что разговоры бесполезны. Эта болезнь не поддаётся лечению: она либо проходит сама, либо не проходит вообще.       - Прости, что давил на тебя, - нежно произнёс Тэхён и прижался сильнее. Чонгук никак не реагировал, скрываясь в убежище из собственных пальцев. - Непривычно, что ты такой. Но это хорошо. Да, я даю этому оценку. Хорошо, что ты раскрылся.       Младший слегка отстранился, тщетно ожидая, что у Чонгука хватит мужества показать ему своё заплаканное лицо.       - Но теперь ты уязвим, - продолжил он более холодным тоном. - Ты вышел из своей раковины и теперь будешь подушечкой для булавок. Будешь набивать шишки на каждом шагу и падать от любого ветерка. Любовь - самая жестокая школа жизни.       Чонгук успокаивался, всё больше затихая.       - Ну и кто теперь из нас философ? - пробубнил он сквозь пальцы.       Тэхён тепло улыбнулся и вновь заключил брата в объятия.       - Что будем делать, хён?       - Я..., - старший убрал наконец руки от лица и обхватил ими тэхёновы плечи. - Я поговорю с ним.

***

      - Чонгук..., - промурлыкал Чимин так сладко и тягуче, что Чонгуку вмиг сорвало крышу: он накинулся на опешившего парня с порога, заключил в цепкие объятия, сразу же жадно припадая к губам. Пьянящий аромат бергамота и лаванды вдарил в голову, мягкие, податливые губы с судорожным стоном раскрылись и впустили нетерпеливый чонгуков язык. Как же Чонгук мечтал снова ощутить этот неописуемый вкус, грезил вновь ощутить это маленькое, но крепкое тело в своих руках, ласкать его, зацеловывать каждый дюйм, исследовать каждую ложбинку, родинку, каждую волосинку на нём. Он чувствовал себя наркоманом, который после долгой ломки наконец получил свою дозу. Вот только они расстались лишь вчера, и Чонгук теперь представить себе не мог, что же с ним будет, если они расстанутся навсегда....       - Я себе места не находил, бодхи..., - с жаром прошептал Чимин Чонгуку в губы. - Не отпущу тебя больше.       - Ловлю на слове.       Они еле добрались до спальни, задыхаясь от страсти и сумасшедшего желания, завладевшего ими без остатка, и рухнули на белоснежную кровать. Чонгук запустил руки под безразмерную футболку Чимина и начал скользить по гладкой коже спины, ощущая трепет и тепло. Он исследовал рот нависшего над ним парня языком в такт движениям своих рук, а тот в своей обычной манере, которая сводила Чонгука с ума, издавал беззвучные, вибрирующие стоны и извивался, отзывчиво реагируя на каждое прикосновение.       Футболка начала раздражать. Чонгук нетерпеливо стянул ее с парня, затем избавился от своего свитшота, а вскоре они были уже полностью голыми, и Чимин вновь припал к крепкой груди под собой.       - Ты опять дрожишь, - в тихом, надломленном голосе Чимина были лишь нежность и желание. Его зрачки были расширены, отчего Чонгук невольно сравнил их чувства друг к другу с какой-то особой формой наркозависимости. Наверняка и он сам в тот момент выглядел безумно. Всё, что происходило с момента крушения самолёта казалось нескончаемым безумием.       Чонгук не знал, что сказать. Он вообще с трудом соображал. Тело Чимина было таким жарким, что, казалось, обжигало; его шелковистая кожа источала дурманящий аромат, а манящие пухлые, слегка покрасневшие губы будто дразнили одним лишь своим существованием, поблескивая слюной. Чонгук практически вгрызся в эти губы, вновь вырывая болезненный стон из прильнувшей к нему груди. Он чувствовал себя каким-то диким зверем и если бы не был лишён возможности на тот момент адекватно мыслить, счёл бы такое своё поведение верхом деградации.       Они целовались жадно и томительно долго, и вскоре Чимин начал плавно водить бедрами по промежности Чонгука, мягко скользя сочащимся смазкой членом по его стоящему колом органу. Теперь пришла очередь Чонгука стонать парню в рот. Он как можно более аккуратно запустил пальцы в мягкие чиминовы волосы и слегка сжал, проникнув языком как можно глубже и тут же ощутив, как тёмные блики заволокли сознание. Он вновь переместил ладони на извивающуюся спину, отрываясь от распаленных губ и опускаясь ниже, на шею. Когда влажный, настойчивый язык Чонгука начал скользить по горячей нежной коже, Чимин стал ещё яростнее и нетерпеливее тереться плотью о налившийся кровью чонгуков член.       - Боже... о боже мой, - словно в бреду залепетал Чимин. Он вынужден был остановиться, чтоб всё не закончилось раньше времени. Парень слегка отстранился и, задыхаясь от желания, посмотрел опьяненным взглядом в тёмные глаза Чонгука. Он хотел что-то ещё сказать, но промолчал, потянувшись за тюбиком со смазкой. Когда прохладная субстанция коснулась горячей плоти Чонгука, тот слегка вздрогнул и тихо зашипел, закатывая глаза и хмурясь.       - Какой же ты сексуальный, бодхи, - Чимин вновь выглядел пошло, кусал свои сочные губы и скользил по члену Чонгука медленно и искусно. Затем он приподнялся и начал размазывать смазку круговыми движениями по собственному анусу, пожирая взглядом лежащего под собой парня и тихо постанывая от удовольствия.       Вновь тёмные пятна перед глазами. Чонгук не мог спокойно смотреть на то, как парень, которого он хочет до потери сознания, сам себя гладит у него на глазах. Но Чонгук всё ещё боялся сделать что-то не так, а потому нерешительно, медленно поднёс ладонь к пальцам Чимина, сглотнул и почти умоляюще посмотрел ему в томные глаза, тем самым словно спрашивая разрешения. Чимин ответил очередным стоном, звучным и пропитанным нуждой. Он убрал руку, позволяя Чонгуку поднести дрожащие пальцы ко входу. Лёгкое касание по влажной от смазки дырочке и Чимин заскулил, невольно впиваясь ногтями в чонгуковы плечи.       - Тебе нравится? - зачем-то спросил Чонгук шёпотом в самое ухо парня, отчего тот только вгрызся ему в плечо и вновь захныкал. Чонгук стал смелее и настойчивее, его пальцы скользили уже более виртуозно, слегка надавливая и заставляя Чимина терять рассудок. - Ты сам дрожишь, - Чонгук припал влажными губами к ушной раковине парня и начал то делать короткие влажные мазки, то легонько покусывать мочку, прижимая свободной рукой извивающееся тело Чимина так близко, как только мог. Он так увлёкся, что не заметил, как его пальцы проскользнули внутрь. Чимин застонал ещё громче и прогнулся в спине, открывая потрясный вид на свою натренированную грудь и искусанную шею.       - Чонгук..., - парень задыхался, едва поддерживая себя на весу. - Не могу больше.       Чимин приподнялся, высвобождая чонгуковы пальцы, обхватил твёрдый, покрасневший от возбуждения член и поднёс к своему входу. Чонгук резко выдохнул и впился пальцами в чиминовы бедра. Ещё немного и он ощутит это сладостное чувство, проникнет в это прекрасное тело и сможет слиться с ним воедино: слиться в единый пульсирующий блаженством энергетический сгусток.       - Чонгуук..., - не было необходимости вновь произносить его имя, но Чимин протянул его с особой тягучестью, с трепетом в голосе, вкладывая в одно слово все свои чувства. Он начал медленно насаживаться на член под собой и задыхаться от переполняющих эмоций и ощущений. Чонгук не смел двигаться, не смел проявлять инициативу, страшась причинить парню боль: он только сильнее сжал чиминовы бедра и позволил себе тихо постанывать от изнеможения.       Чимин начал двигаться быстрее и развязнее, управляя ритмом и становясь всё громче. Такой красивый и соблазнительный: Чонгуку с каждой секундой становилось всё сложнее сдерживаться, сложнее держать в узде свою страсть. Он начал совершать ответные толчки: сначала медленно и осторожно, а затем, всё более теряя рассудок от сладостных ощущений и чувства слияния, начал насаживать тело парня жёстко и резко, выбивая из того рваные стоны и скулеж.       Они опять подошли к краю слишком быстро: Чонгук притянул Чимина за затылок, впился в его сочные мягкие губы и начал ускорять ритм, безмолвно постанывая. Они словно заткнули друг друга, прижимая губы всё яростнее и пытаясь утопить вырывающиеся крики в застывшем поцелуе. Ещё несколько финальных размашистых толчков и оба почти одновременно захлебнулись в экстазе: Чонгук начал пульсировать внутри Чимина и тот, содрогаясь всем телом, излился ему на грудь и обессиленно опустился на неё, утыкаясь в шею.       Несколько минут они вновь лежали молча, всё ещё не прерывая связь, продолжая втягивать ароматы друг друга и наслаждаясь близостью. Чонгук ласково гладил Чимина по спине одной рукой, а другой легонько теребил волосы на затылке. Он вновь мечтал, чтоб это не прекращалось, чтоб это блаженство длилось как можно дольше, и ему совершенно не хотелось ничего выяснять и тем самым нарушать эту идиллию.

***

      Они приняли душ и нежились в постели, лелея друг друга в объятьях и усыпая легкими поцелуями. Долгое безмолвие казалось таким гармоничным, но оба осознавали, что, как бы ни было это неприятно, но им нужно ещё многое обсудить и расставить наконец точки над и.       - Почему ты не на работе? - тихо спросил Чонгук, отрывая губы от чиминова лба.       Долгое молчание. Чонгук не видел лица парня, но чувствовал его напряжение.       - Я так и не вышел..., - наконец ответил Чимин. - Наврал отцу, что уехал в командировку в Японию, а сам всё это время пробыл тут, - он сильнее прижался щекой к груди Чонгука и провел ладонью по его спине. - Я ждал тебя. Или полицию. Не знал, что будет, но не хотел бежать.       Чонгук поглаживал тёмные волосы парня, периодически втягивая их приятный запах.       - Чимин..., - всё нутро Чонгука противилось этому вопросу, но он обещал Тэхёну, что всё выяснит. - Ты говорил, что помог тем двоим выбраться.... Где они сейчас?       Чимин вновь долго не отвечал, застыв и словно бы даже затаив дыхание.       - Зачем ты хочешь это знать? - в тоне парня не было агрессии, но он явно не хотел отвечать.       - Я хочу, чтоб они были наказаны.       Чимин отстранился и с недоумением посмотрел Чонгуку в глаза.       - ТЫ хочешь?       Странный вопрос. Чонгук не сразу понял, что он имел в виду.       - Сначала ты говорил, что Хосок страшный человек и был против него, а теперь ты говоришь, что он не такой, и спасаешь его от наказания после всего, что он сделал. Я не понимаю этого.       Чимин смотрел недоверчиво, слегка щурясь.       - Разве это важно?       - Теперь да.       Чимин сглотнул, всё ещё не отрывая глаз от парня напротив. Его что-то сильно терзало, но он никак не хотел об этом рассказывать.       - Я... боюсь сказать тебе правду, - Чимин нежно прикоснулся горячими пальцами к щеке Чонгука. - Я боюсь, что ты....       - Что тут происходит?! - вдруг зазвенел в маленькой комнате негодующий мужской голос. Оба парня вздрогнули и резко повернулись к его источнику.       В проёме стоял немолодой мужчина в дорогом сером костюме тройке с проседью на висках и грозным лицом. Чонгук сразу понял, кто это, и даже не потому что догадался, а потому что этот человек был достаточно известным персонажем в элитных кругах и частенько фигурировал в новостных сводках.       Чимин, завидев отца, мигом принял сидячее положение и натянул на себя одеяло.       - Отец..., - он стал бледен как мел за считанные секунды, сглотнул и сжал пальцами белесую ткань.       - Какого чёрта, я спрашиваю? - вновь зарычал господин Пак, в ярости раздувая ноздри и поджимая пухлые губы, тем самым напоминая сына, но только в зрелом возрасте. - Чем ты тут занимаешься, бездельник?!       Чонгук замер с открытым ртом, желая провалиться сквозь землю. Но ещё ужаснее чувствовал себя Чимин, который начал почти задыхаться от паники и едва не порвал от эмоций пододеяльник.       - Отец, я..., - начал Чимин дрожащим, высоким голосом, но осекся, так как здесь ему вряд ли удалось бы что-то выдумать.       Несколько долгих мучительных секунд отец Чимина молча прожигал сына искрящимся пламенем взглядом, при этом делая вид, что Чонгука не существует.       - Ты мне больше не сын, - холодно проговорил он, развернулся и резко направился к выходу.       - Отец! - закричал Чимин и бросился следом, игнорируя собственную наготу. Чонгук остался в постели, не зная, как себя вести в подобной ситуации и предпочтя бездействие.       - Папа, пожалуйста! - взревел Чимин из коридора, и сердце Чонгука вмиг сжалось от боли. - Я всё ещё твой сын, папа! Я просто другой.... Пожалуйста!       Далее послышался звонкий хлопок, напоминающий пощёчину.       - Знать тебя не желаю больше, - тон отца был резкий, желчный. - Даю тебе три дня на то, чтоб собрал вещи и освободил мою квартиру.       Послышались всхлипы и глухой звук, будто что-то упало на пол.       - Папа..., - тихо простонал Чимин сквозь слёзы, отчего и у Чонгука ком подступил к горлу. Он хотел вмешаться, броситься туда, заключить парня в объятья и прижать к сердцу, но не посмел.       - Ах, да, - какое-то копошение и звук открывающейся двери. - Ты уволен.       Дверь захлопнулась.       Рыдания Чимина начали разноситься по квартире, эхом звеня в полупустом коридоре. Чонгук бросился наконец к нему и застал парня сидящим на коленях у входа. Он выглядел так жалко: голый и скукоженный, маленький комочек боли, содрогающийся от слёз. Он совсем теперь не был похож на того спесивого, самоуверенного менеджера, которого Чонгук встретил на острове. Это был словно совсем другой человек. Настоящий, обнажённый физически и морально.       Чонгук опустился на колени и прижал Чимина к груди, вмиг ощущая успокоение, словно объятья способны решить разом все их проблемы. Чимин вцепился в парня как ребёнок, всхлипывая и завывая всё громче и жалобней.       - Я с тобой, - тихо проговорил Чонгук и прижал губы к его виску.       - Всё зря! - начал вдруг причитать Чимин сквозь рыдания, до боли сжимая чонгуковы плечи. - Я всё сделал зря! Теперь он всё знает и уничтожит меня, как сделал это с Хосоком, когда узнал, что он гей!       Чонгук опешил на секунды, переваривая информацию и не понимая, что конкретно было зря, но задавать вопросы не стал, позволяя парню успокоиться и прийти в себя.

ГОД СПУСТЯ

      - Вы можете отлипать друг от друга хотя бы когда я у вас в гостях? - Тэхён с брезгливостью глянул на то, как Чимин поцеловал сидящего за обеденным столом Чонгука в щеку и с трепетом обнял того за плечи. Младший поежился и отвернулся к плите, продолжив готовку.       - Не отвлекайся, златовласка, - ехидно улыбнувшись, подстебнул Чимин и присел на стул подле старшего. - Мы же не хотим испортить Чонгуку настроение в его день рождения?       Чимин бросил нежный взгляд на сидящего рядом парня и, заговорщически улыбаясь, подмигнул. Чонгук задорно улыбнулся в ответ, забавно поморщив нос.       - Я даже спиной чувствую всю эту мерзость, - буднично произнёс Тэхён, пробуя собственную стряпню и одобрительно кивая.       - Мерзость - это запах того, что ты там готовишь, что бы то ни было, - парировал Чимин. - Говорил же, лучше было заказать столик в ресторане.       Младший откинул ложку, выключил плиту и развернулся к обоим лицом, скрестив руки на груди.       - У тебя нет денег на рестораны, не бзди, - Тэхён гаденько заулыбался, мигом вызывая у Чимина приступ бешенства.       Чонгук ухмыльнулся и встал из-за стола, приковывая к себе всеобщее внимание.       - Ваши баталии очень греют душу, но мне нужно сходить в супермаркет и кое-что ещё прикупить.       Чимин потеряно захлопал ресницами, как брошенная хозяином собака.       - Мы же всё купили, - промурлыкал он и вцепился пальцами в чонгукову ладонь. Тэхён, завидев это, закатил глаза и вновь отвернулся к плите, продолжив свои дела. Его отвращение не было серьёзным. Поначалу да, но теперь, спустя год совместной жизни этих двоих в квартире Чонгука, все колкости и проявления неприязни были скорее инерцией, привычкой, которая в основном забавляла.       Отец Чимина с педантичной точностью исполнил все свои угрозы: вышвырнул сына из квартиры (которая, как оказалось, даже парню не принадлежала, несмотря на столько лет упорной работы), уволил и прервал все контакты, натуральным образом отрекшись от него. Чимин долго переживал, пытался вновь наладить отношения, но всё тщетно. Чонгук предложил парню переехать к нему в тот же день, когда произошёл инцидент с отцом.       Прошёл год. Всё, что произошло на острове, так и залегло на дно сознания всех участников, периодически вторгаясь в повседневность флэшбэками и слегка будоража мнимое благополучие. Намджун смирился с тем, что на лице до конца жизни, несмотря на ряд удачных пластических операций, останутся небольшие шрамы. Сокджин смирился с эпизодическими приступами головной боли. Тэхён постепенно смирился с произошедшим и оставил идею во что бы то ни стало покарать злоумышленников и установить справедливость. Чонгук же смирился с тем, что Чимин, несмотря на их близость и месяцы, проведённые вместе, так и не раскрыл всех карт и всячески избегал любых намёков на обсуждение подробностей его спасения Хосока и Юнги. С чем смирился сам Чимин, никто не знал.       - Можно я пойду с тобой? - взмолился Чимин сладким голоском, автоматически вызывая у Тэхёна скрежет зубов.       Чонгук нежно обхватил парня за талию и оставил на пухлых губах лёгкий поцелуй.       - Я быстро, - старший потёрся кончиком носа о чиминову надутую в обиде щеку. - А вы пока поучитесь нормально общаться.       - Это у нас нормальное общение, поверь, - тут же отозвался баритон из-за дверцы холодильника.       - Чтоб ты замёрз, - беззлобно пожелал Чимин, продолжая хмуриться и не поддаваясь попыткам Чонгука поцеловать его в шею.       - Ну не дуйся, пожалуйста - нежно прошептал старший парню в ухо, моментально снося всю его оборону. Обоим хотелось наплевать на всё и закрыться в комнате на ближайшие пару суток. Но жизнь в социуме налагает определённые обязательства, и никуда тут не денешься.       Заветный магазинчик находился в соседнем доме. Чонгук позволил себе насладиться тёплыми лучами полуденного солнца, несколько секунд простояв у подъезда и, несмотря на солнечные очки, жмурясь и морща нос. Это был его день рождения, но несмотря на то, что подарки должны были дарить ему, он хотел сделать Чимину приятное и купить какую-нибудь греющую душу мелочь и вкусняшек (понимая, что навряд ли тот будет есть кулинарные эксперименты младшего).       Предвкушая наполненный маленькими человеческими радостями день, Чонгук улыбнулся самому себе, сунул руки в карманы рваных голубых джинсов и пошёл по тротуару в нужном направлении.       Он не сразу понял, что произошло, и как он в одночасье оказался на грязном асфальте в подворотне. Кто-то силой дёрнул его за руку в сторону переулка, отчего парень потерял равновесие и упал.       - Наслаждаешься жизнью, Чонгук? - Чонгук ещё не успел увидеть лица собеседника, но от знакомого ядовитого тона по телу вмиг пробежалась дрожь. Он развернулся и поспешно принял стоячее положение, отшатываясь к стене.       Это был Хосок. Он заметно изменился за прошедший год: выглядел потрепанным жизнью и измученным. Весь его внешний вид говорил о том, что его существование было далёким от радужного.       Чонгук опешил. Он не был напуган, но неожиданное вторжение тьмы из прошлого в солнечный день застало его врасплох.       Хосок смотрел как когда-то холодно и жёстко, напоминая хищную птицу. В нём не чувствовалось прежней агрессии, скорее презрение и усталость.       - Не ожидал? Думал, что вернёшься в свою прежнюю благополучную жизнь и всё станет как прежде? - мужчина слегка ухмыльнулся уголком губ, продолжая стоять в паре метров от Чонгука. - Не переживай. Я пришёл не мстить. Я просто хотел поговорить.       Чонгук мог бы накинуться на этого человека, вызвать полицию, начать транслировать обвинительную речь, ругательства или даже избить его. Так бы поступил любой нормальный человек. Но Чонгук никогда не был нормальным, а потому продолжал стоять у стены и молча пялиться.       Хосок хмыкнул, достал из кармана потертых штанов пачку сигарет и закурил.       - Чимин нашёл подходящую пассию, - произнёс он с оттенком сарказма и глубоко затянулся. - Ты будешь верить в любую чушь, что он тебе наплетет. А если где-то проколется, то всё равно простишь его.       - Что ты несёшь? - не было смысла скрывать, что эти слова задели Чонгука. Его сердце заколотилось сильнее, а ладони моментально взмокли. Он чувствовал, что вскоре услышит что-то, что ему почему-то уже не хотелось знать.       Хосок продолжал непринуждённо пускать дым.       - Знаешь, кто рассказал отцу Чимина, что я гей?       Нет. Почему он всё ещё стоит и слушает? Нужно вызвать полицию. Или просто уйти...       Заметив панику на лице Чонгука, Хосок вновь криво ухмыльнулся.       - Я знаю, что он ничего тебе не рассказал, - струя дыма полилась прямо в лицо парня. - Поэтому это сделаю я.       - И ты думаешь, я поверю тебе после того, что ты сделал?       Эта ухмылка начинала раздражать.       - Поверишь, - уверенно произнёс Хосок. - Потому что в глубине души ты чувствуешь, что что-то не так. Я знаю. Я сам чувствовал.       Выражение лица мужчины вновь помрачнело и даже стало немного печальным.       - Я любил Чимина, - продолжил он чуть тише. - Нас познакомил его отец, когда у нас ещё были общие дела. Я потерял голову. Трудно устоять перед Чимином, который хочет покорить твоё сердце. Да я и не пытался.       Чонгук хотел бежать: просто сорваться с места и унестись прочь, лишь бы не слышать всего этого. Но он продолжал молча стоять, разинув рот.       - Мы были вместе два года, - продолжил Хосок с невидящим взглядом, откинув сигарету в сторону. - Сумасшедшая страсть.       Болезненная вспышка. Опять это мерзкое чувство - ревность.       - А потом любовная страсть начала утихать и ей на смену пришла другая.... Чимин отчего-то начал ревновать меня к своему отцу. Или наоборот (я так и не понял). У нас были очень хорошие отношения: Пак старший всегда хвалил меня, ставил всем в пример, в том числе и своему сыну.... Чимин очень злился, а я не придавал этому особого значения. В один прекрасный день я проснулся без бизнеса, денег и с разбитым сердцем: мой любимый знал, как его отец относится к меньшинствам и решил тем самым приуменьшить его ко мне благосклонность. Я не сразу узнал, что это был Чимин, а когда понял, то решил, что не стану в ответ расписывать папашке подробности того, что происходило у него под самым носом всё это время. Ведь теперь моим ненаглядным можно будет манипулировать.       Чонгук до боли сжал зубы и кулаки, но Хосок проигнорировал это, продолжив рассказ.       - Так как Чимин лишил меня всего, я решил, что теперь он должен будет всё вернуть, чтоб мы были квиты. И я придумал план, как насолить папаше, испортив имидж компании и срубить бабла. Твой великолепный Чимин довольно быстро согласился быть соучастником: я сказал, что иначе Пак узнает, что он тоже гей и сдобрил это тем, что так он сможет привлечь столь необходимое внимание отца к своей персоне. Все будут считать его невинной жертвой, если всё пройдёт гладко. Но всё пошло, конечно же, под откос. Я познакомился с Юнги и мы сблизились. После этого остатки чувств к Чимину испарились окончательно, и я решил перейти от слов к действию. Юнги был настолько в меня влюблён, что, наверное, спрыгнул бы с моста, если бы я попросил его тогда. Бедный мой Юнги....       Хосок заметно помрачнел. На мгновения показалось, что он вот-вот заплачет.       - Что с ним? - спросил Чонгук.       Мужчина неожиданно поднял на него взгляд, пропитанный ненавистью и отвращением.       - Самое вкусное я оставлю на потом.       Чонгук наконец испытал чувство страха. Нет, он не боялся этого Хосока, что бы ни было у того на уме. Чонгук боялся узнать правду, боялся, что его воздушные замки, построенные на руинах былой крепости, разрушатся, и он будет окончательно сломлен.       - Дальше, думаю, ты знаешь, - Хосок достал очередную сигарету. - Мы облажались, из-за нас самолет рухнул и многие погибли. Чимину чудом удалось спастись, и я продолжил шантажировать его уже на острове. Заставил его убрать тех двоих олухов, но то ли сил маловато оказалось, то ли черепки у них слишком крепкие....       Чонгука словно током прошибло.       - Постой, - прервал он повествование. - Ты хочешь сказать, что это все-таки он их ударил?       Хосок посмотрел на него как на идиота и нахмурился.       - А ты думал, что они сами стукнулись? - спросил он с раздражением.       - Он сказал, что это были вы с Юнги....       - И ты, конечно же, поверил? - Хосок вновь скривил рот в усмешке.       Чонгук начал раздражаться.       - Я что ли тебе должен верить?       - Можешь верить во что захочешь, после того, как я всё тебе расскажу. Просто выслушай.       - С чего ты взял, что я хочу тебя слушать? - неуверенный тон отвечал сам за себя.       - Хочешь, иначе не стоял бы тут до сих пор, - усмехнулся Хосок. - Повторюсь, в глубине души ты чувствуешь, что что-то не так, и именно поэтому ты хочешь услышать мою версию.       Чонгук начал защищаться. Не от Хосока, а от собственных мыслей.       - Что бы ты ни сказал, это никак не повлияет на то, что я думаю и чувствую.       - И кого ты пытаешься в этом убедить?       Чонгук не ответил. Хосок оценивающе обрисовал его взглядом и фыркнул.       - Чимин безрезультатно постучал по головам капитана и его прихвостня, после чего я приказал ему закончить начатое любым другим способом. Он протестовал. Найдя слабое с моральной точки зрения звено в нашей дружной компании (коим был ты), наш лапочка Чимин решил поднять против меня бунт. Всё прошло успешно для него. Даже ранение не свалило этого засранца. Потом у Юнги сдали нервы и его рассудок на время помутнел.       - Или наоборот..., - тихо поправил Чонгук. Хосок сделал вид, что не услышал.       - Я не хотел убивать твоего брата. Мне было хреново и крыша слегка начала ехать. Но что сделано, то сделано. Знаю, он жив. Остальное не важно, - Хосок прервался, настороженно глянув в сторону тротуара. - Важно следующее: что рассказал тебе твой ненаглядный о том, что было после вашего спасения?       - Что он подкупил местных и вас доставили в безопасное место....       - Пф.... Безопасное место? Так и сказал? - Хосок впервые за весь разговор улыбнулся во все зубы и Чонгук вспомнил, какая обаятельная у этого далеко не милого человека улыбка.       - Да, он действительно подкупил местных аборигенов, и им удалось добраться до нас раньше властей. А затем наш няшечка Чимин любезно доставил нас на другой такой остров и кинул там. Оставил нас подыхать дальше, бороться за существование ещё целых два гребаных месяца! Вот, что сделал наш великолепный Чимин! Нам повезло, что в один прекрасный день на нас нарвались местные рыбаки, иначе мы бы сейчас с тобой тут не разговаривали. Юнги до сих пор в больнице. У него серьёзные проблемы со здоровьем после всего, что нам пришлось там пережить.       У Чонгука помутнело перед глазами. Нет, этого не может быть. Этот ублюдок лжет. Чимин не мог так поступить даже с этими мерзавцами.       - Зачем ему так поступать?       - Затем, чтоб я унёс в могилу все наши тайны, неужели непонятно? Чтоб его отец никогда не узнал, что его сынишка говномес, а ты никогда не узнал, какой он на самом деле мудак и сволочь.       Чонгук не верил. Он продолжал мысленно отвергать всё, что говорил собеседник, старательно ограждая мозг от любых выводов.       - Как вас до сих пор не арестовали? - поинтересовался он, чтоб перевести тему.       - Я не лыком шит, у меня есть связи, - с едва заметной кичливостью ответил Хосок. - Пришлось попотеть, но теперь у нас есть паспорта с новыми именами, а Хосок и Юнги умерли там, на том острове. Уверен, все уже благополучно о них позабыли, верно? Жизнь продолжается, Чонгук.       - Зачем? - спросил Чонгук, с потерянным видом уставившись в асфальт.       - Зачем что? Рассказал? Не хочу, чтоб этот лицемер продолжал строить из себя святошу и счастливо почивать на лаврах. А я знаю, что он любит тебя и ему важно, что ты о нём думаешь.       - Откуда ты..., - Чонгук в недоумении поднял голову.       - Тебе это не нужно знать, - холодно ответил тот.       Нокаут. Похоже этот день рождения запомнится надолго. Чонгуку всё казалось нереальным: стоящий напротив Хосок, переулок, ясное небо над головой, люди, идущие по своим делам по тротуару, несущиеся по дороге машины и даже птицы, снующие по асфальту в вечных поисках пищи... Перед глазами всё вдруг поплыло и Чонгука на мгновения посетила надежда на то, что он просто видит сон....       - Мне пора идти, - резко вырвал Хосок парня из прострации. - Не советую преследовать меня и тем более пытаться разыскать после. Поверь, добром это не кончится. Ты парень мудрый: уверен, примешь правильное решение. Счастливого дня рождения. Прощай, Чонгук.

***

      Чонгук с порога услышал хохот. При других обстоятельствах он был бы на седьмом небе от счастья: два его самых любимых человека, которые друг друга на дух не переносили, сейчас над чем-то задорно смеются на кухне. Но Чонгуку было не до веселья. Он застыл в коридоре. В голове всё ещё на повторе крутились фразы из недавнего диалога (или, скорее, монолога)...       "Знаешь, кто рассказал отцу Чимина, что я гей?"       "И ты, конечно же, поверил?"       "Оставил нас подыхать дальше...".       Голоса, которые мучили Чонгука всю жизнь, молчали уже год, но теперь вместо них звучал холодный голос Хосока, каждой фразой словно лезвием того самого ножа удар за ударом попадая в самое сердце.       Чонгук убеждал себя, что всё это ложь: всю дорогу он твердил, что этому человеку нельзя верить. Понимая, что убедить не получается, он начинал упрекать себя в том, что не верит тому, кого любит, но и эти упрёки ничего не меняли. Зерно было посеяно. Чонгуку стало страшно. Он боялся зайти на кухню, посмотреть Чимину в любящие глаза и понять, что больше не чувствует того же самого. Боялся ощутить прикосновение любимых рук и осознать перемену в собственных чувствах. А ещё он боялся думать о том, кем на самом деле является его любимый человек.       "Ты единственный, кто может понять природу зла..." - теперь эти слова приобрели какой-то особый смысл.       Чонгук вобрал воздух в лёгкие и заставил себя сделать ещё пару шагов, оказавшись в проёме кухни.       - Не вижу покупок, - Тэхён сидел за столом и ел блюдо, которое недавно приготовил. Чимин сидел рядом и перед ним была тарелка с тем же самым. Это самый лучший подарок из всех, который эти двое могли преподнести: они весело проводили время, сидели за одним столом, ели одну еду и смеялись.... Чонгук должен был быть счастлив.       - Что-то случилось? - Чимин подорвался с места, подошёл вплотную и обхватил тёплыми ладонями чонгуковы плечи. Чонгук наконец осмелился поднять взгляд. Чимин тут же начал меняться в лице и сглотнул. - Чонгук....       Нежный, любящий голос, прекрасное лицо, всё тот же дурманящий аромат бергамота и лаванды и этот взгляд....       Резкая боль. В груди начало жечь и что-то будто резко перекрыло дыхание. Паника. В глазах потемнело, а ноги неожиданно подкосились. Парень начал потихоньку сползать на пол.       - Чонгук! - Тэхён вмиг оказался рядом, подхватил брата за талию и помог сесть на стул. Чимин в ужасе уставился на Чонгука, вцепившись пальцами в его ладонь.       - Что с ним, Тэ? - Чимин никогда раньше не называл так младшего.       - Откуда мне знать? - Тэхён оперативно набрал холодной воды в стакан, вылил немного на ладонь и омыл лицо брата. Тот мигом пришёл в себя и тут же столкнулся взглядом с напуганным Чимином, который всё ещё сжимал ладонь парня.       - Тэхён, выйди, пожалуйста, - неожиданно для всех произнёс Чонгук. - Я хочу поговорить с Чимином наедине.       Младший на секунды растерялся и застыл со стаканом в руке, раскрыв рот.       - Х.. хорошо, - опомнился наконец он, кинул на Чимина неопределённый взгляд и ушёл.       Чимин всё ещё сидел на коленях перед Чонгуком и практически до боли сминал его ладонь, словно чувствуя, что его ждёт за разговор.       Чонгук не смотрел на своего парня. Ему было больно.       - Чимин...., - начал он и тут же осекся, так как к горлу неожиданно подступил ком.       Чимин не дождался продолжения: он вдруг начал всхлипывать, всё истеричнее впиваясь пальцами в руку парня.       - Чонгук, - простонал он сквозь слезы, - что бы ты ни хотел сказать, знай, что я люблю тебя, - всхлипы стремительно перерастали в рыдания. - Я очень тебя люблю....       Чонгук хотел кричать, хотел схватить парня за гребаную рубашку, которую недавно ему подарил и разорвать её, хотел реветь и стенать, повторяя один единственный вопрос "почему?", но вместо этого он лишь тихо заплакал и по обыкновению закрыл ладонями лицо.       Чимин обнял Чонгука за колени, позабыв о гордости, и уткнулся в них носом, продолжая всхлипывать.       - Я люблю тебя, Чонгук, - причитал он сквозь слёзы. - Я так боюсь потерять тебя. Я не смогу без тебя....       Чонгук плавился от чувств. Его трясло, слёзы лились безмолвным потоком....       Плевать! Чёрт возьми он тоже любит его! Что с ним такое? Он продолжает любить этого человека даже несмотря на то, что почти поверил словам Хосока. Как? Как это работает? Почему?? Неужели он будет любить его дальше, зная, на что он способен, зная, что он лгал ему всё это время?       Чонгук убрал руки от лица, сполз на пол, почти грубо сгреб парня в охапку и прижал к сердцу. Тот сразу же уткнулся носом Чонгуку в шею, обхватил его за талию и начал рыдать пуще прежнего.       - Я всё знаю, Чимин..., - прерывисто прошептал Чонгук, запустив пальцы в чиминовы волосы. - Знаю, что ты сделал.       Чимин моментально притих, замер на секунды, а затем несмело отстранился и устремил на парня недоумевающий взгляд. В этот момент Чонгук подумал, что ошибся, что зря поверил Хосоку и что никогда не простит себе того, что довёл любимого до истерики. Но все его судорожные измышления были вскоре прерваны.       - Откуда? - спросил вдруг Чимин. На лице проявились нотки ужаса.       Чонгук проигнорировал вопрос, так как сейчас ОН хотел получить ответы.       - Как ты мог, Чимин?       Лицо парня вмиг исказилось, выражая муку, терзания и страх. Он вновь вцепился пальцами в чонгуковы ладони, словно утопающий в спасательный круг.       - Прости, Чонгук, - по щекам в очередной раз потекли ручейки. Губы парня дрожали, он смотрел на Чонгука умоляюще и задыхался. - Я не хотел, я не понимал, что делал! Я ужасен, Чонгук, я знаю! Чёрт возьми, я так боялся, каждый день боялся, что ты бросишь меня, когда узнаешь, какой я. Я и сейчас боюсь....       Чонгук на мгновения замер, его словно парализовало: он ошеломленно пялился на любимого и терял связь с реальностью. Чимин сумасшедший. И он тоже. Они оба безумны, только по-разному.       - Мне жаль, - парень скулил и давился слезами, причиняя Чонгуку боль своей дикой хваткой. Если бы эта боль была только физической.... - Прости меня, пожалуйста, прошу, прости! Я постараюсь быть лучше для тебя, я обещаю! Я хотел тебе всё рассказать, правда! Я... мой подарок....       Чимин вдруг полез дрожащей рукой в карман джинсов, вытащил какой-то конверт и протянул Чонгуку. Тот уставился на кусок бумаги с полоумным видом.       - Открой, пожалуйста, - не дожидаясь реакции, Чимин вложил конверт Чонгуку в руки.       Билеты до Новой Гвинеи. Чонгук непонимающие хлопал ресницами, впав в ступор, уже даже не понимая, что думать и как реагировать.       - Я хотел, чтоб мы снова отправились на тот остров, на неделю, - пояснил Чимин более спокойным тоном, продолжая, тем не менее, шмыгать носом и всхлипывать. - Знаю, это кажется полным безумием, но на этот раз у нас бы было всё необходимое и в нужное время нас бы забрали. Там я хотел сразу же всё рассказать. Всю правду.       Чонгук всё ещё таращился невидящим взглядом на билеты в руках.       - У тебя бы была целая неделя, чтоб всё обдумать, прежде чем навсегда покинуть меня, а у меня - целая неделя, чтоб побыть с тобой перед тем, как ты бросишь меня, - Чимин несмело протянул ладонь к щеке Чонгука и нежно провёл пальцами по влажной от слёз коже.       Чонгук перехватил ладонь Чимина и поднёс к своим губам, вырывая из груди парня очередной всхлип.       - Я не хочу покидать тебя, - прошептал он и оставил на мокрых пальцах нежный поцелуй. - Я буду тем, кто поймёт природу твоего зла....       "Природу зла" - повторил чей-то голос в голове.

THE END

      Музыка для финальных титров: ENAU - Miyake Shores