Часть 11
20 января 2021 г., 08:45
***
Богатый район Сеула, в котором живут знаменитости, бизнесмены и прочая элита. Ничего удивительного. Чонгук и сам живёт неподалёку. Парень остановился возле высокого современного здания, сияющего надменным блеском в лучах полуденного солнца, и поднял голову. Что, если его нет дома? Он наверняка залег на дно, пока всё не утрясется. Или вдруг он решил переехать окончательно? Что, если у него несколько квартир по всему городу или недвижимость за границей? Он мог быть где угодно, и навряд ли в месте, где официально числился. Адрес квартиры Чимина помог найти Тэхён: это оказалось легко, учитывая тот факт, что менеджер по кадрам от младшего была без ума, и готова была разгласить любую информацию в обмен на секундную квадратную улыбку. "Его там нет, не тешь себя надеждами" - голоса вернулись и стали ещё более навязчивыми. "Прошёл месяц. Он улетел подальше отсюда и давно забыл о тебе" - некоторые из них были особенно мерзкими. Чонгук опустил голову, поправил чёрную кожаную куртку на чёрной футболке (день выдался хоть и солнечный, но прохладный) и решительно направился внутрь. Он должен был проверить, убедиться. Беспрепятственно войдя в холл, Чонгук был немало удивлён наличию в нём консьержа на ресепшене как в отеле. Но ещё большим было его удивление, когда он узнал у этого самого консьержа, что господин Пак предупредил, что если явится некий Чон Чонгук, то позволить ему войти без разговоров. Ладони вспотели, сердцебиение участилось, дышать стало тяжелее..... Чимин здесь и ждёт его! Он не забыл о том, что между ними было и жаждет увидеться возможно не меньше самого Чонгука. От этой мысли по телу прошлась приятная дрожь. Чонгук подошёл к металлической двери и замер: нужно было срочно взять себя в руки, ведь они ещё даже не виделись, а он уже на грани инфаркта. Стук. Он мог позвонить. Хотя, Чимина наверняка уже предупредили о том, кто к нему направляется. Дверь открылась сразу же, едва парень её коснулся, и на пороге наконец возникла знакомая фигура. Чимин был одет в кремовую тунику, которая была ему явно велика, и серые домашние штаны, а его чёрные волосы были слегка растрепаны. Он заметно исхудал, под глазами прослеживались тёмные круги, и в целом парень выглядел измученным и уставшим. Но, несмотря на это, его глаза смотрели на Чонгука с пылающими в них искрами, с каким-то почти болезненным блеском, с выражением чуть ли не маниакальной нужды. - Чонгук, - трепетно выдохнул он тем самым голосом, который Чонгук мечтал услышать всё то время, что они были в разлуке. Чонгук замер с открытым ртом. За считанные секунды в нём запустилось столько ужасающих процессов, что он едва удержался на ногах. Все эти чувства, что он испытывал, не прекращали удивлять его. Чонгук никогда и не думал, что такое возможно: когда он слышал об этом от других или читал о таком в книгах, ему казалось, что это всё бредни воспаленных умов, что это какая-то общечеловеческая эпидемия, которая длится испокон веков, ничем не излечимая болезнь с порой тяжёлыми последствиями. И вот теперь он сам стал болен ею. Болен ИМ - парнем, что стоял в каких-то нескольких сантиметрах и, судя по всему, тоже был не вполне здоров. - Привет, - нежно проговорил Чонгук и улыбнулся. Если б он увидел себя со стороны всего пару месяцев назад, то счёл бы себя сентиментальным кретином, потерявшим разум, но теперь его это всё совершенно не волновало. Единственное, что его волновало - это ОН. Чимин улыбнулся в ответ с лёгкой грустью, а потом, по-видимому, наконец осознав, что они всё ещё топчутся на пороге, пригласил рукой внутрь. - Проходи, - от одного сладкого голоса внутри у Чонгука всё переворачивалось. Он несмело сделал пару шагов, бегло оглядевшись по сторонам. Интерьер квартиры был довольно богатым и стильным, но при этом сдержанным в мебели. Преобладали серые, холодные оттенки, металл и стекло. Только многочисленные картины на стенах разбавляли общую строгость буйством психоделических красок. Чонгуку был по душе такой стиль. Он был ему близок. Чимин же тем временем не отрывал от парня озабоченных глаз, следя за каждым его вздохом. - Я... я приготовлю нам чай, - вдруг спохватился он и торопливо поспешил на кухню, оставив Чонгука наедине с серыми стенами и непонятным, но очень волнующим запахом, напоминающий смесь бергамота и лаванды. Голова кружилась. Чимин исчез несколько секунд назад, но парень тут же начал испытывать этот непонятный голод, который порой был просто невыносим. Чонгук снял куртку и положил на темно-серое кресло в прихожей. Пройдя по широкому коридору, усеянному картинами непонятного содержания, он свернул вправо и очутился в комнате, которая заметно стилистически отличалась от интерьера всей квартиры: она была наполнена светом и теплом, огромное окно, белого цвета тюль, белый махровый ковёр на полу и огромная двуспальная кровать с белоснежным постельным бельём. Облака, зефир и кокосовая стружка - такие ассоциации вызывала чиминова спальня. Чонгук прошёл внутрь и сразу заметил стоящую на аутентичном комоде, выкрашенном в светлые тона, незамысловатую стеклянную вазу с давно засохшими в ней белыми лилиями. - Всё забываю выбросить, - послышался за спиной мягкий голос Чимина. Чонгук резко развернулся и оказался с парнем почти лицом к лицу. Их разделял всего один фут, отчего чонгуково сердце застучало так интенсивно, что отдавало в ушах. Чимин вновь пристально смотрел: болезненно и голодно, и Чонгук вдруг осознал, что они оба, вероятно, выглядят одинаково безумно. - Я скучал, - еле слышно проговорил Чимин и сглотнул. Грудь парня вздымалась от переполняющих эмоций, а глаза теперь смотрели на Чонгука почти умоляюще. Голова кружилась, ноги ослабели, дыхание сбилось. Невыносимо. Чонгук не мог больше сдерживать поток всех этих чувств, сжигающих его изнутри. Они подались навстречу друг другу почти одновременно, жадно впиваясь губами, моментально углубляя поцелуй и сжимая в объятьях тела так, что не хватало воздуха. Мягкие, такие сладкие губы Чимина скользили влажно и волнующе. От них невозможно было оторваться по доброй воле, хотелось касаться их вновь и вновь, исследовать языком, то втягивать страстно и нетерпеливо, то медленно смаковать и сходить с ума от каждого прикосновения. Чонгуку казалось, что он принял какой-то сильнодействующий наркотик, который одурманивал разум и напрочь лишал воли. Туман сгущался с каждой секундой всё сильнее. Они оба задыхались от лавиной нахлынувших чувств, от желания познать друг друга, стать ещё ближе, слиться в единое целое и раствориться в нём. Особенно жадным казался Чимин: его действия были решительными и нетерпеливыми, маленькие ладони скользили по щекам, шее и спине Чонгука, а шумное дыхание едва не переходило в стоны. Чонгук же всё ещё слегка робел от всего безумия, которое с ним происходило после пребывания на острове: от тех чувств, что он испытывал к этому человеку, и от того, что этот человек, ко всему прочему, был парнем. - Я так хотел этого..., - прошептал Чимин Чонгуку в губы, поглаживая тёплыми пальцами слегка загорелые щёки. - Боялся, что ты не захочешь меня больше видеть. Чонгук обхватил парня за талию и прижал сильнее, мягко потираясь кончиком носа о его нос и пытаясь перевести дыхание. - Я тоже..., - с трудом произнёс Чонгук. Голос не слушался, дрожа и срываясь на каждом слове. - Ты ушёл, не попрощавшись.... Чимин ничего не ответил: он обхватил шею Чонгука руками и вновь впился в его губы своим горячим влажным ртом. И Чонгук вмиг забыл обо всем на свете, потому что ими завладела очередная волна страсти, более зрелая, более настойчивая и исполненная нестерпимой нужды. Чёрная футболка полетела на пол первой, затем туника, затем Чимин, ни капли не робея, сам стянул с себя штаны и принялся за чонгуковы джинсы. Чонгук наблюдал за его резкими действиями и с каждым мгновением им всё более овладевали смущение и растерянность, а когда Чимин, избавившись наконец от материи, присел на край кровати и оказался перед самым пахом Чонгука, тот совершенно не знал, куда себя деть. - Чимин..., - мягко произнёс он и запрокинул голову вверх, не в силах смотреть в вожделеющие глаза парня, пальцы которого почти до боли врезались в чонгуковы бедра. - Чёрт возьми, ты великолепен, бодхи..., - Чимин впивался безумным, пожирающим взглядом в каждый сантиметр чонгукова тела, завороженно и восторженно. Его глаза заметно потемнели от желания, а когда остановились на испещренном взбухшими венками сочащемся естественной смазкой члене, парень заметно сглотнул. - Ты идеален.... "Это ты. Ты прекр..." - Чонгук не успел даже додумать, так как мягкие сочные губы обхватили головку его члена и тут же втянули нежную плоть на половину длины. Чонгук издал нечто похожее на всхлип, резко устремив взор вниз, и невольно впился пальцами в тёмные как смоль чиминовы волосы . Им овладело немыслимое доселе возбуждение: такое интенсивное, что он даже и представить себе не мог, что такое бывает. Голова закружилась так, что он едва держался на ногах. Его опять начало трясти. Чёрт возьми, они ещё только начали, а он уже превратился в оголенный нерв, агонизирующий от каждого прикосновения. Всё это осложнялось ещё и тем, что Чонгук, несмотря на овладевшую им страсть, всё ещё ощущал немалое смущение. Он никогда не был с парнем и, какими бы нечёткими ни были границы его восприятия, этот момент создавал в нём определенное напряжение. Чимин между тем начал вытворять с членом Чонгука какие-то немыслимые вещи, отчего тот закусил губу, скривившись словно от боли, и силился не стонать, глотая воздух и периодически содрогаясь от невыносимого накала чувств. - Ты опять весь дрожишь, - Чимин вдруг оказался перед лицом и припал губами к щеке, начав ласково, почти невесомо водить ладонями по чонгуковой спине. - Я... я никогда раньше..., - еле выдавил Чонгук, не узнавая свой голос. Его глаза словно покрыла пелена. На мгновение захотелось сбежать от всего этого невыносимого безумия. Как вообще могло всё это с ним происходить? С ним, - королём выдержки и хладнокровия. Чимин прильнул горячей грудью к груди Чонгука и оставил на покрасневших губах лёгкий поцелуй, вновь выбивая из него остатки сопротивления. - Я знаю, - прошептал он нежно в самое ухо с заботой и трепетом в мягком голосе, отчего по телу Чонгука пробежались мурашки. - Не волнуйся, я помогу тебе. "Он знает, что делать. Он уже был с парнями..." - позорные мысли пронеслись быстрее, чем Чонгук успел осознать. Стыдило понимание того, что эти мысли принадлежали ему самому. Голоса в присутствии Чимина регулярно замолкали. Чонгук вновь не успел продолжить цепь размышлений, так как Чимин неожиданно отпрянул и опустился на мягкое белое покрывало. Он ничего не говорил больше, но его глаза выразительно приглашали в свои объятия. Покрасневший от возбуждения член покоился на упругом животе, где сбоку виднелся свежий шрам от недавнего ранения. Загорелая грудь вздымалась от возбуждения, а подкаченные ноги были разведены в стороны, что в сочетании с томным взглядом выглядело почти пошло и заставляло Чонгука вновь балансировать на грани сознания. Чонгук подался вперёд, его желание побеждало смущение. Он оказался над Чимином и, не ожидая больше инициативы, сам впился в вызывающе приоткрытый пухлый рот. Чимин издал беззвучный стон, вибрации которого разнеслись по телу Чонгука и ударили волной в уже и без того изнывающий от желания член. Чимин держался на локтях, а Чонгук нависал над ним сверху, жарко впиваясь губами, невольно потираясь своей плотью о плоть Чимина и вырывая из его груди всё более откровенные мелодии. - Чонгук..., - Чимин нехотя разорвал поцелуй и умоляюще посмотрел на парня перед собой, намекая на то, что уже не в силах терпеть эту муку. Чонгук и сам мельком подумал, что ещё немного и для него всё закончится, так толком и не начавшись. - Я хочу, чтоб ты вошёл в меня. Не дожидаясь реакции на свои слова, Чимин потянулся правой рукой к прикроватному столику и вытащил оттуда небольшой тюбик. Чонгук с волнением наблюдал за его действиями и пытался не трястись, упираясь дрожащими руками в покрывало. Выдавив немного вязкой субстанции себе на ладонь, Чимин поднёс ее к своему анусу и начал мягко размазывать круговыми движениями, вновь смотря на Чонгука так, что у того потемнело перед глазами. Он покусывал влажные губы, которые были соблазнительно приоткрыты, и еле слышно судорожно постанывал, очевидно, получая удовольствие от того, что делал. Чонгук смотрел на парня болезненно, задыхаясь и сглатывая обильно выделяющуюся слюну. Становилось всё нестерпимее, хотя, казалось бы, куда ещё более. Чимин вновь потянулся к столику, достал презерватив, вскрыл и сам раскатал по набухшему члену Чонгука. Парень зашипел, жмурясь и глотая воздух: его вновь посетила короткая мысль, что его дебют будет коротким. Мысль прозаичная и позорная, но таков уж мозг. - Чонгук, войди в меня, пожалуйста, - умоляюще залепетал Чимин, возвращая Чонгука в свои объятия. Тело Чонгука стало жёстким, словно камень. Его словно парализовало, мышцы покалывало, дышать становилось всё сложнее. Казалось, что его вот-вот разорвёт от напряжения. - Я... я боюсь сделать тебе больно, - наконец выдавил он, смотря на невыносимо сексуального и призывно раскрытого парня под собой с выражением муки и страха. Чимин, с томным видом поглаживая спину Чонгука, мягко улыбнулся и сам притянул ближе, подставляя его член к увлажненному кольцу мышц. - Мне не будет больно, бодхи, - пошло, почти женственно промурлыкал он на ухо Чонгука, вырывая из его груди судорожный выдох. - Я растягивал себя сегодня, думая о тебе. И не только сегодня.... Чонгук уже почти окончательно потерял рассудок, но смысл чиминовых слов всё-таки нашёл себе короткую тропу к затуманенному сознанию. "Растягивал?" - благо, Чимин вовремя осознал, что нужно немедленно остановить мыслительную деятельность его любовника-философа, и резко притянул Чонгука за ягодицы, моментально вгоняя его член внутрь себя. Чонгук не выдержал, высвободив наконец из груди намученный стон, который заставил Чимина под ним застонать ещё развязнее и впиться короткими ноготками в чонгукову спину. Они застыли, глотая воздух и пытаясь не взорваться раньше времени фейерверком эманаций. - Прошу, двигайся, - тихо взмолился Чимин и затянул Чонгука во влажный, исполненный похоти поцелуй, почти трахая его рот языком и ерзая задницей с членом внутри. Чонгук, преодолевая желание кончить только от такого поведения столь желанного им парня, начал совершать неторопливые поступательные движения, почти вгрызаясь в чиминовы губы и тихо постанывая от уже постигшего его изнеможения. Чимин отзывался на каждый размеренный толчок, ещё больше усугубляя ситуацию тем, что начал извиваться и скулить. - Чонгууук, - казалось, парень уже почти плакал, желая сильнее почувствовать Чонгука и скорее получить разрядку. - Трахни меня, прошу. Чонгук неожиданно мобилизовался, слегка приходя в себя. Он подхватил Чимина за бедра и начал жёстко вколачивать парня в кровать, затыкая рот и себе и ему жёстким поцелуем. Чимин вибрировал высокими стонами и больно впивался ногтями в чонгукову спину, подхватывая рваный ритм. Это безумие продлилось недолго, так как оба были на краю уже в самом начале. Чонгук разорвал дикий поцелуй и начал вбиваться в разгоряченное тело под собой ещё яростнее и ещё хаотичнее. - Чимин..., - услышал Чонгук собственный скулеж. - Да, да, да..., - Чимин обхватил одной рукой чонгукову шею, а другой начал быстрыми судорожными движениями надрачивать свой член, тут же выгибаясь и с криком изливаясь на свой живот. Чонгук, окончательно обезумев от этого зрелища, тоже начал пульсировать внутри парня, срываясь на стоны и выбивая последние размашистые толчки. После того, как оба достигли кульминации, они ещё некоторое время лежали неподвижно, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Сердце Чонгука громко стучало, отдавая в висках и горле. В ушах стоял оглушающий звон. Он всё ещё был внутри Чимина и никак не мог заставить себя покинуть его тёплое лоно, разорвать эту упоительную связь. Он хотел вечно оставаться так: чувствовать его аромат, слушать его дыхание, ощущать его прикосновения.... Чимин какое-то время прижимал Чонгука крепко и страстно, до сих пор слегка извиваясь и издавая тихие стоны. Чонгук продолжал неподвижно сходить с ума, уткнувшись парню в шею, пока вдруг не услышал тихий мелодичный смешок. - Твои сущности, должно быть, нам завидуют, бодхи? - тихо спросил Чимин с улыбкой в лукавом голосе. Чонгук поднял на него затуманенный негой взгляд и мягко улыбнулся в ответ. - Боюсь, что как раз наоборот, - ответил он и улыбка стала чуть грустнее, чем прежде. Чимин обхватил ладонями чонгуково лицо и сосредоточил на нем задумчивый взгляд. - Ты жалеешь? - меж бровей образовалась маленькая морщинка, а в глазах промелькнула нотка печали. - Нет, - Чонгук прижался мокрым лбом ко лбу Чимина и оставил лёгкий поцелуй на его мягких губах. - Как раз наоборот. Парень вновь повеселел и расплылся в типичной для него хитрой ухмылке, отчего его глаза превратились в узкие щелочки. - Если мы будем почаще этим заниматься, им наскучит наблюдать за нами и они отстанут от тебя, - предположил Чимин задорным тоном, заставив Чонгука тихо смеяться, вновь уткнувшись ему в шею. - Ты всё ещё хочешь со мной этим заниматься? - Чонгук поднял на парня смущенный взгляд и тут же вновь отвернулся, чувствуя себя нелепо. - Кажется, у меня не очень хорошо получается. Чонгук был серьёзен и, между прочим, испытывал в немалой степени дискомфорт, когда произносил это, но Чимин отчего-то счёл это настолько смешным, что даже отстранился. Чонгук почувствовал себя ещё более глупо и, к ещё большему стыду, ощутил укол обиды. Как же это на него было не похоже (одному Тэхёну известно). Сквозь неконтролируемый хохот, Чимин заметил, что тучи сгустились, и вновь притянул Чонгука в свои объятья. - Главное не техника, бодхи, - прошептал он ему в губы уже серьёзным тоном. - Главное то, с кем ты. Чимин несколько секунд смотрел Чонгуку прямо в глаза нечитаемым взглядом. Очевидно, он вкладывал в свои слова особый смысл. - Мне ещё ни с кем не было так хорошо, - голос парня слегка дрогнул, он сглотнул и закрыл глаза, вновь обхватив ладонями чонгуковы щёки. - А я ведь тоже далёк от романтизма, поверь. Они ещё какое-то время молча лежали в постели и обнимались, не желая возвращаться в холодную реальность, но им всё ещё многое предстояло обсудить, и оба ощущали, как вопросы без ответов и недосказанность нависли над ними словно дамоклов меч. - Почему ты исчез? - спросил Чонгук, когда они оба просто лежали бок о бок на белоснежном покрывале, поглаживая друг друга и осыпая маленькими нежными поцелуями всё ещё не остывшую от недавней страсти распаленную кожу. Выражение лица Чимина вмиг помрачнело: ему явно не хотелось обсуждать эту тему. Чонгук заметил это и задал наводящий вопрос. - Ты просто хотел избежать наказания, так? Чимин перестал скользить ладонью по плечу Чонгука и нахмурился. - Нет, - сухо произнёс он. - Тогда почему? Впервые за долгое время между ними возникло то первозданное напряжение, которое сопровождало их отношения в самом начале. Чонгук не хотел этого. Он не хотел ничего портить. Его чувства к этому человеку были столь интенсивными, что он готов был отречься от всего, даже от своих принципов, лишь бы не потерять их едва возникшую связь. Вероятно, Чимин тоже испытывал нечто подобное, потому что его лицо вскоре смягчилось и выражало теперь скорее сожаление и страх. - Мне нужно было..., - он осекся, не решаясь закончить предложение. Чонгук ласково провёл ладонью по его щеке, не отрывая полных нежности глаз, давая понять, что примет любое объяснение. - Я подкупил местных людей и нанял вертолёт, чтоб вернуться за Хосоком и Юнги раньше властей, - почти выпалил Чимин и сглотнул, отведя глаза в сторону. Чонгук на мгновения опешил, стараясь переварить и проанализировать поступившую информацию как можно более в своём прежнем стиле: объективно и беспристрастно. - Зачем? - спокойно спросил он, хотя и так уже прекрасно знал ответ. Глаза Чимина искрились сожалением и мольбой. Его дыхание заметно участилось от накатившего волнения. - Я должен был, Чонгук... - Их бы и так спасли, - Чонгук старался говорить без упрёка в голосе. - За ними бы вернулись спасатели. Они знали, что забрали не всех. Чимин вновь устремил взгляд в сторону. Он натянул на себя одеяло так, словно от их разговора стало холоднее. - Я не хотел, чтоб их упекли в тюрьму. - Почему? После того, что они сделали.... - Я не могу объяснить. Всё очень сложно. Пожалуйста, пойми, - Чимин присел на кровати и уронил голову а ладони. - Прости. Я знаю, что они совершили ужасное. И я тоже. Они чуть не убили нас и виноваты в смерти тех людей. Я тоже виноват, но ты, тем не менее, сейчас здесь, со мной, обнимаешь меня и целуешь. Ты простил меня. Я думал, что и их сможешь, после того, что ты говорил мне там, на берегу. Я никогда не встречал никого, кто бы мыслил так, как ты. Ты единственный, кто понимает истинные мотивы людей. Кто может понять природу зла. "Природу зла..." - эхом прозвучало у Чонгука в голове. - Я совсем запутался, Чимин, - Чонгук присел рядом и задумчиво уставился в пространство перед собой. - А я всегда жил в паутине, - Чимин убрал руки от лица и с грустью посмотрел на сидящего рядом парня. - И только благодаря тебе я начал наконец осознавать, в каком бреду я жил, какими пустыми и нелепыми были все мои устремления и мечты, каким я был чванливым и эгоистичным кретином. Ты, тем какой ты есть, разрушил все мои настройки. - Как и ты мои..., - тут же подхватил Чонгук полушепотом, всё ещё гипнотизируя комод. - Они не хотели, - продолжил Чимин. - Они и так будут корить себя за то, что случилось всю оставшуюся жизнь. Я хотел, чтоб... чтоб у них получилось то, что они изначально задумывали. "Изначально задумывали..." - Чонгук ощутил неприятный холодок от этих последних слов. - Хосок не всегда был таким..., - Чимин отвёл взгляд и на мгновения замялся, перебирая пальцами покрывало. - Он помог мне.... Мы.... Мы были вместе. Чонгук ощутил вдруг болезненную вспышку в животе. Его ладони моментально вспотели, а сердце в секунды набрало бешеный ритм. Чёрт возьми, он ревнует? В последний раз он ревновал брата к его лучшему другу лет так в девять.... Немыслимо. - Он был другим человеком, пока мой отец не сломал ему жизнь, - похоже Чимин не заметил внутреннего конфликта Чонгука. При упоминании об отце, парень сильнее сжал в руке и без того измятое покрывало. - Он любил меня и был добр ко мне. Чонгуку казалось, что ему поставили капельницу с жидким огнём. Отвратительное чувство! Во что он превратился? Чимин наконец резко обратил на него болезненный взор и закусил пухлую нижнюю губу. - Прости, что говорю об этом, - парень аккуратно обхватил своей маленькой ладонью чонгуковы пальцы. - Я просто вспомнил твои слова тогда, на берегу. Ты говорил, что нет плохих людей, а есть лишь слабые духом, помнишь? Конечно, Чонгук помнил. Ведь теперь он чувствовал себя окончательно сбитым с толку. Он стал заложником собственных слов. Раньше для него ничего не имело значения и это позволяло непредвзято судить о мире и людях, но теперь.... Что если он заблуждался? Что если сила духа не критерий? Как вообще он может судить о таких высоких материях будучи биологическим 3D-объектом, который использует свой мозг на десять процентов? Кажется, эта шизофрения вконец выпила все его соки. Чимин заметил, что Чонгук превратился в высоковольтную башню и мягко поместил ладонь на его щеку. Чонгук вздрогнул, моментально возвращаясь в реальность, и уставился на парня с, вероятно, глупым выражением лица. Чимин с нежностью улыбнулся и погладил большим пальцем гладкую кожу. - Мы ещё успеем поговорить обо всём, я надеюсь. А сейчас я хотел бы принять душ, если не возражаешь, - парень отбросил покрывало и встал с кровати. - Хочешь со мной?***
Ванная комната была необычайно большой и просторной, от пола до потолка сплошь отделанной мелкой серебристой плиткой, которая переливалась в свете ярких маленьких лампочек. Гладкая смуглая кожа стоящего спиной к Чонгуку Чимина тоже блестела, приковывая к себе всё внимание парня. Такой красивый, такой притягательный и соблазнительный.... Чонгук вновь ощутил этот голод. Хоть Чимин и был рядом, на расстоянии вытянутой руки, но голод почему-то только усиливался. Две точки внутри полыхали: одна обжигала грудь, вызывая головокружение и удушье, другая - пульсировала в животе, заполняя тяжестью промежность. Чонгук начал бояться своих чувств. Всё это было для него слишком, - это внезапное пробуждение от долгого сна, скоропостижное таяние внутреннего льда. Все его настройки за короткий срок полетели, старые программы восприятия больше не работали, а новых будто не существовало. Он всё ещё думал, что проиграл свою битву, но волновало его не это. Его волновало то, что ему было теперь абсолютно наплевать на всё, во что он свято верил годами. Теперь для Чонгука существовал только Чимин. Весь его мир будто замкнулся на одном человеке, не впуская ничего постороннего, в том числе и голоса. И это пугало его. - Всё в порядке? - тёмные глаза напротив смотрели на Чонгука с беспокойством. Чимин прильнул к его груди и обнял за талию. - Я чувствую, что тебя что-то гложет. Чонгук не мог даже ответить: пожар внутри разгорелся моментально, стоило ему почувствовать жар тела Чимина, его учащенное дыхание на своих щеках, его ласковые руки, его дурманящий аромат.... Этот голод невыносим. Чонгук ничего не ответил: он обхватил ладонями чиминово лицо и впился в сладкие губы. Они оба вновь будто сорвались с цепи, набросившись друг на друга словно обезумевшие. Они делали это под душем, и Чонгук на этот раз чувствовал себя более уверенно и развязно: он больше понимал, что Чимину нравится, и слышал в подтверждение своим действиям высокие стоны. Чонгук вбивался в тело парня, обхватив одной рукой его талию, а другой лаская в такт ритму его член. Чимин вжимался грудью в стенку душа и почти кричал от удовольствия, заставляя Чонгука вновь дрожать и трепетать. - Чонгук... как хорошо, - щебетал парень, извиваясь и задыхаясь в предоргазменных конвульсиях. - Прошу, не останавливайся. Чонгук и не думал останавливаться. Напротив, толчки становились всё быстрее и жёстче, а шумное дыхание с каждым движением всё больше перерастало в хриплые стоны. Чимин вновь подошёл к краю первым, орошая белесыми струями стеклянную перегородку душевой кабины и выкрикивая чонгуково имя дрожащим голосом. Чонгук поневоле вцепился зубами в шею парня и, совершив несколько быстрых и резких толчков, кончил следом. Потом они вернулись в спальню и всё повторилось ещё раз. Они терзали друг друга, пытаясь утолить этот нескончаемый голод, пытались истощить друг друга, выпить до дна и успокоить этот нестерпимый зуд, но от этого их связь становилась только сильнее, а соки, которые они проливали, словно впитывались, вживаясь в клетки обоих и создавая новый коктейль. Ощущая на губах смесь пота, слюны и спермы, вдыхая дурманящий аромат чиминова тела, Чонгук всё больше осознавал, что его свободе пришёл конец. Окончательно и бесповоротно.
