Голубой цветок смерти

      Тихо. Спокойно. Только иногда я слышал глубокое дыхание от тела, на котором я расположился, будто ящерка греется на камне под солнцем. Но это и правда было так: солнце из окна падало мне на спину, согревая своими лучами, пока моё лицо было в тени. Так хорошо…       — Нагисочка, ты прямо как кот. Прижался, а пошевелюсь и сразу уйдешь, да? — красноволосый отпускал себе смешки, как жаль, что мне было всё равно на них, что бы он сейчас не сказал, как бы надо мной не шутил, я не уйду.       — Ты не прав, ты такой удобный. Кажется теперь я не встану ни-ко-гда. — и это было правдой. Грудь Кармы была теплой, широкой и достаточно удобной, хоть она и не то чтобы очень мягкая. Возможно, я чувствую себя так хорошо, только потому что я давно не чувствовал тепла другого человека? Я только и делал, что тренировался, пил и работал. Я как-то даже хотел завести кота, однако я так часто отсутствовал на два и более дней, что завести что-то кроме рыбок было бы не просто плохой, а ужасной идеей. Я не могу о себе то позаботиться, не то что о других. Не хотел обрекать кого-то на голодную смерть в одиночестве. Странно что так думает убийца, да?       — Ты расскажешь мне, что в коробке, которую ты принес? Или мне самому тебя выпытывать? — я поднял голову и заглянул в хитрые глаза. — Не стоит это проверять.       — Боюсь-боюсь, — поиздевался он. — Сейчас покажу, пусти меня, — я сполз с Кармы вправо, на кровать, в сторону окна, а он в свою очередь метнулся в противоположную сторону, где стояла тумба и на ней коробка. Открыв её, я увидел… телефон? Что?       Я в замешательстве.       — Что это? Вернее, я вижу что это. А зачем он нам?       — Здесь два телефона. Они не особо функциональные, обычные базовые смартфоны. Асано дал их нам для связи с внешним миром и между собой. Не переживай, слежка минимальна, их перепрошивали. Плюс ещё есть несколько сим-карт. Для связи в городе, а здесь они пока не нужны, внутренние линии. Они на случай, если нам придётся экстренно уехать. Работают по защищенной внутренней сети. Главное стараться не оставлять следов в самой сети, интернет и прочее.       — Но мы же оба здесь. Кому нам нужно звонить?       — Сейчас да. Однако в будущем нам все равно это пригодится. Пожалуйста держи его при себе. В каждом из них только пару номеров, наши с тобой, охраны, медиков и Асано. Вдруг тебе станет плохо, а меня рядом не будет.       — Честно сказать, я думал Асано Гакушу не рад видеть меня здесь. А тут неожиданный презент, — через секунду, как я произнес последнее слово моей фразы, мне стало противно, от себя самого. Я должен быть благодарен за то, что эти двое решили спасти мою шкуру и ввязались в самую опасную авантюру в истории Японии за последние несколько лет. Асано помогает мне, несмотря на то, что я ему абсолютно чужой человек, на чью голову идёт кровопролитная охота. А возможно он вообще ненавидит меня, я не знаю, как он ко мне относится, мы даже не говорили ни разу, как я пришел в сознание. Я внезапно почувствовал разочарование в самом себе. Это больно и неприятно, словно зуд под кожей. Первопричина этого для меня загадка, то ли это из-за того тяжелого взгляда, который я поймал на себе через окно, то ли это от того, что я… ревную?.. что?..       — Это скорее не презент, это заглаживание вины. Он попытался перехитрить меня и кое что отобрать. Поймал его за горячую руку, вот он и решил извиниться.       — Вот оно что… А что он решил…       — Одну маленькую, тем не менее важную для меня вещь, — перебил меня Карма и заглянул в мои глаза. Почему-то внутри появилось чувство, что речь была обо мне. Неужели все же Асано остался влюблен в Карму? Ревность и неуверенность внутри меня укрепилась и ослабла одновременно. — Не переживай, мелочь, все уже в порядке. Как ты себя чувствуешь сейчас? Голодный? — чувствую, будто скоро умру от напряжения между мной, Асано и Акабанэ. И все же как ни крути, лучше так, чем лежать под ублюдком Остером, как дешевая шлюха. Звучит это грубо, зато правдиво.       — Чувствую себя не плохо, но и не хорошо. Воздухом бы подышать… — Карма выглянул в окно. На улице облачно, местами, а так солнце наконец показалось, спустя такой долгий период. Это радовало меня. Скоро уже осень… надо наслаждаться теплыми днями, возможно они последние в моей жизни. Я стараюсь сохранять позитивный настрой, и все равно не могу не думать о том, что в любой из дней меня могут лишить жизни, а что ещё хуже, лишить жизни его…       — Погода супер, одевайся и погуляем немного по территории. Заодно расскажешь, откуда у тебя этот большой шрам на груди, — я почувствовал себя ужасно слабым в этот момент. Я не боюсь показать своему возлюбленному свою тёмную и слабую сторону, и всё таки… События так быстро развиваются, возможно из-за этого я не привык рассказывать о себе лишнее? К тому же, я не хочу, чтобы он испытывал чувство жалости ко мне. Жалость других заставляет слабеть, теряться, рассчитывать на других, заряжаться поддержкой. А когда ты один, то все зависит только от тебя самого и ты есть только сам у себя. Наверное, одна из причин, почему я боялся всю жизнь признаться Карме в чувствах. Я боюсь быть слабым, зависимым от кого-то.       — А что если я откажусь?..       — Так это был не вопрос, — он развернулся от окна уже лицом ко мне и усмехнулся. — нам нужно многое наверстать за последние несколько лет. Оказывается, я тебя совсем не знаю, хотя думал иначе. Честно говоря, это так неприятно, я думал, что я знаю тебя лучше всех, что я ближе всех к тебе и ты мне доверяешь… Чтож, придётся начать сначала и я к этому готов.       — Нет, ты знаешь, — его слова задели меня. Карма единственный, кто знает, какой я внутри. Что я люблю есть, что меня смешит, от чего я грущу, какую погоду люблю, что меня раздражает. Он видел меня обескураженным, влюбленным, с абсолютно обнаженным душой и телом, в шаге от смерти и от жизни. — Меня настоящего знаешь только ты. Я… Наверное я должен это сказать. Хочу признаться, я вёл себя эгоистично, не рассказывая о том, что со мной происходит. Мне казалось, так я смогу тебя уберечь и не подвергать опасности, не вешая на тебя свой груз. Мы ведь оба жили разными жизнями, у тебя карьера, ты людей спасаешь, а тут я со своими проблемами в голове. Сейчас я понял, что ошибался. Нужно было слушать тебя и не ввязываться не во что, и не связываться с криминалом, ведь сейчас нам бы не пришлось все это разгребать. В те времена я был слаб и одинок, а тебе было не до меня, Остер воспользовался этим и… Я поддался слабости, поддался соблазну быть понятым кем-то, бежал от своих чувств, хотел избавиться от них и быть независимым, а теперь… из-за меня мы в ловушке. Карма, пожалуйста, прости меня. Если бы я тогда просто рассказал тебе, что мне одиноко, что не знаю что мне делать, все было бы намного проще, меня бы не затянуло это болото и… В общем… Я… постараюсь рассказать о себе побольше, — Карма явно ждал этих слов. Он ждал, когда я наконец смогу признать его и всю ту помощь, что он оказывал мне на протяжении стольких лет. Его серьезный взгляд вовсе не напугал меня, а наоборот, только сделал более уверенным в своих словах, ведь он слушает меня и крайне внимательно. — И ещё кое что… Со дня, когда мы впервые поцеловались, я понял, что хочу быть честным с тобой, теперь всегда, каждый день. И… Для меня рассказывать о себе и обо всём, что происходит в моей жизни крайне трудно. За несколько лет я отвык от этого, научился справляться со всем самостоятельно. Так что пообещай мне кое-какую вещь. Не проявляй сострадания или жалости, если я буду говорить о прошлом. Жизнь у меня была сахар, однако моё прошлое не должно мешать сконцентрироваться на настоящем и нашем совместном будущем. Я все тот же Нагиса, как и год и два и несколько лет назад. Договорились? — красноволосый замер, смотря на меня в упор, задумчиво. Он поднялся с подоконника, на котором внимательно выслушивал мой монолог и подошел. Я почувствовал тепло его объятий через несколько секунд. После чего я понял, что Акабанэ впитал каждое слово в себя и прочувствовал все, что я ему высказал. Мы стали ближе ментально и я не могу это не почувствовать, поэтому конечно обнял его в ответ, глубоко выдохнув. Как гора с плеч.       — Договорились. Извинения приняты. — его бархатный, спокойный и такой тягучий голос заставляет меня таять на глазах. Это одна из моих слабостей, а соответственно одно из его достоинств. Его голос заставляет меня чувствовать лучше, он действует как успокоительное, а иногда, когда он захочет, наоборот… Мгновение и я уткнулся носом в его грудь. Забавно, однако в школе меня всегда бесило, что он выше меня, а сейчас я благодарен этому, потому что могу спрятаться в его объятиях, словно маленький зверек прячется от хищника. В моменте кажется, что никаких проблем не существует, это ненадолго снимает с меня груз ответственности. — Собирайся и пошли, — после этой фразы пришлось отлипнуть от темно-синего поло Акабанэ и вновь столкнуться с жестокой реальностью, в которой есть много проблем. Ничего. Я верю, что справлюсь с этим. Теперь я не один.

***

      Первое, что я увидел, когда заступил порог небольшого, как я уже позднее понял, гостевого коттеджа, это было яркое солнце, что лишило меня зрения секунд на десять. Подстриженный зелёный газон, трехэтажный дом в современном стиле, дорожки из камня, ни соринки на территории и сразу моментальный вывод: Гакушу перфекционист, каких ещё поискать. Дисциплинирован, умен и абсолютный порядок везде. Этот человек точно знает, чего он хочет и вместо фразы «Я не могу себе это позволить», говорит «Что мне нужно сделать, чтобы себе это позволить?». Сильный, однако не слишком добр к другим, ведь весь путь, судя по анализу, прошел с нуля сам. Не скуп, однако знает себе цену. И она высока. Поэтому первый вопрос, что залез мне в голову: сколько же Карма заплатил ему, за помощь мне? К этой теме разговора мы обязательно вернемся. Сейчас не время и не место для этого.       Однако, киллер вроде меня не обращает внимание на такие вещи, как декор сада или насколько дорого выглядит дом, мне плевать. Первое, что меня интересует: камеры. Две я увидел на въезде на территорию, перед шлагбаумом, слева по диагонали от меня. Они не скрыты, сложно не заметить. Ещё одну заметил над крыльцом коттеджа, в котором временно располагались мы с Акабанэ. Вроде бы ещё одна есть на входе в дом Асано. Пока это всё, что попало на глаз. Должны быть ещё на территории. Нужно осмотреться.       Это как в видеоигре: чем лучше ты знаешь карту, тем лучше и эффективнее ты сможешь её использовать, а значит победить. Где бы я не оказался, я обязательно изучаю всё, что вокруг меня. Камеры, окна и двери, запасные открытые выходы, лестницы, места, где можно спрятаться, люди и предметы вокруг. Даже осколок стекла, который, к примеру, просто валяется на земле, может решить исход схватки. Важна каждая деталь. Есть поверхностный анализ, который я использую в экстренных ситуациях. Я думаю мы выиграли около недели, поэтому у меня будет время изучить местность. Ещё нужно придумать, как обучить Карму драться с людьми из ассоциации. Голова кругом идёт, как все успеть и спасти свои шкуры при этом…       — Погода замечательная. Там с торца дома есть скамейка. Как раз в теньке. Пойдём присядем там? — Карма слегка направлял меня рукой, еле касаясь спины. Я не сопротивляясь направился туда. Небольшая серая скамейка, не будем уточнять что даже она подходила в ландшафтный стиль территории, а рядом урна и пепел, похоже Карма часто курил, пока я был в отключке, ведь рядом валялись куча окурков сигарет Акабанэ. Настолько он волновался? Хотя даже я до сих пор не могу поверить что мы оба живы. Вдруг я в коме, а мне это снится?       — Жарковато сегодня. Неужели наконец-то все дожди и пасмурность ушли?       — Карма?       — М?       — А мы вообще… где? — Акабанэ испугался вопроса, подумав, что у меня наступила резкая амнезия. К счастью или к сожалению нет. — В каком мы районе или в каком городе? Вокруг ни одного знакомого мне здания или ландшафта.       — Мы в пригороде Йокогамы. В тридцати минутах езды от центра. Асано построил этот участок отдельно от всех сел и деревень, не любит публичность. О, кстати! Здесь совсем рядом дикий пляж, как только ты поправишься, пойдём туда погуляем. Давно не был у моря… Ты помнишь, как в школе мы плавали в реке? Или как мы встретились после выпуска и я чуть не толкнул тебя в воду? — красноволосый явно был доволен собой, даже спустя столько лет.       — Да… Я помню, — добрая грусть мягко накрывала меня с головой, погружая в воспоминания. Отчего-то внутри стало так больно. — Я скучаю по тем временам… И скучаю по Коро-сенсею. Извини если досаждаю и уже много раз это говорил, и всё равно каждый день задаюсь вопросом, все ли правильно мы тогда сделали.       — Нагиса, отпусти это, — его тёплая рука коснулась моих волос и мягко перебирала пряди между собой. — Не нужно грузить себя ещё и этим. Прошлого не вернуть, а будущее ещё не наступило, настоящее, вот что имеет значение. Тогда, если бы всё это было неправильно, мы бы остановили тебя, а мы, напротив, выбрали тебя. Это было неизбежно. Коро был слишком хорошим для этого мира. И он предпочел уйти с помощью рук своих учеников, как благословение. С помощью лучшего из учеников. Он любил тебя как своего сына, Нагиса. Ты все правильно сделал. Прошу, не сомневайся в этом.       — … — его слова тронули меня и я облокотился своим плечом и головой о его бок. Чувствовать опору в трудные моменты… Одно из чувств, что содержит в себе любовь. Он говорит это из года в год, и его слова всё же это как обезболивающее, только снимает боль на неопределенный срок. Болезнь всё ещё внутри. Жаль пока я не могу позволить себе полностью искоренить её. — Я рад, что ты рядом, — мы просидели так пару минут, в тишине, пока красноволосый не решил вновь заговорить о моём прошлом.       — Прости, что затрагиваю такие темы, и все же… Прошу, расскажи о себе больше. За что этот ублюдок так с тобой обходится? Почему он охотится за тобой? Неужели даже имея высокий статус, нельзя заслужить его уважение? Я боюсь за тебя, и должен знать хотя бы немного больше, чем обычный токийский полицейский.       Эта тема для разговоров неприятна для меня на двести процентов. Одно я знал точно: полиции нельзя верить, а Карма буквально был руководителем операционной группы по захвату преступников. И все же сейчас мы с ним в одной лодке: я больше не убийца, а он больше не полицейский. Кто мы тогда, кроме как трусы в бегах? Стоит ли такое вообще рассказывать… Я в ступоре. И все же, придется научиться доверять друг другу, или мы умрем. Акабанэ единственный, кто решил спасти мою жадную душенку. А потому он заслуживает знать обо мне всю правду.       — Я… Ох… Не знаю с чего и начать.       — Не торопись. Не хочу на тебя давить. Просто хочу дать понять, что мне не все равно.       — Хорошо. Начну по немногу. Остер Сенсей — высокий мужчина с острыми чертами лица, голубыми глазами и широкими плечами. Шатен. Возраст неизвестен, около сорока пяти. Является почти самым опасным и влиятельным человеком в Японии. Сотрудничает с мафией, иногда наше агентство выполняет их заказы, редко. Служил в армии Японии и Кореи. Жесток, неуравновешен, на провокации не поддается. Нет ни одной в мире вещи, что заставит его дрожать от страха. Неуязвимый и холодный. Если ориентироваться на силу и ловкость, преимущество в силе и эмоциональном давлении. Настоящие имя и фамилия неизвестны, родственников и близких нет. Если и есть, он с ними в плохих отношениях. Возможно, скрывается. Тем не менее, всегда против бессмысленного кровопролития, больше фанатеет по пыткам и власти. Он номер один в топе, соответсвенно занимает управляющую роль, с ним беседуют заказчики, а далее заказы поступают нам. Я редкий игрок на этом поле. Скажем, только когда заказ требует точных навыков и нет право на ошибку, тогда выхожу я или Тасу. Тасу это сокращение от Тасуромару. С огромной вероятностью он и подстрелил меня. Такими точными выстрелами могут похвастаться единицы.       — А что за топ? Какая-то классификация? — Карма не удивился той информации, что я рассказал о сенсее. Возможно, он так его себе и представлял. Откровенно сказать, я видел как Карма сразу меняется в лице, после разговоров о нём. Не могу осуждать его за это.       — Что-то вроде того. Кто совершил больше всего убийств и не попался при этом, не оставил улик. А также кто владеет большим количеством оружия.       — А у тебя какое место? Пятое или седьмое? — я поджал губы. Хочу провалиться сквозь землю от стыда. Он полицейский, жизни спасает, даже мою жалкую преступную тушку, а я кто? Жалкий трус, убивающий исподтишка. Готов ли он услышать, что его парень второй главный убийца Японии? Думаю нет. Но я поклялся не врать. — Что, выше?..       — У меня второе, — я быстро выпалил это, чтобы мои слова не успели вернуться обратно в глубину души, где я держу взаперти всю правду и боль о себе. В том ящике Пандоры с секретами больше нет места, если положить туда хоть одну единицу лжи, сундук просто взорвется. Я выдал это и заглянул в глаза. На доли секунды я увидел в его янтарных хрусталиках крупинку страха и ложку горького разочарования. Нет-нет-нет-нет-нет, пожалуйста, не бойся меня и не отдаляйся. Не нужно. Я все тот же Нагиса, который любит и ценит людей рядом с собой. После того, как я выпустил из себя самый главный секрет, должно было стать легче. И все же не стало, мое подсознание обмануло меня. — Я… Прости… не стоило…       — Сколько убийств ты совершил?       — Карма, не нужно, — я был готов пристрелить себя на месте. И уже стал нервничать, а мой голос предательски дрогнул под его напором. Шиота, ты ведь знал, что он спросит. Зачем начал об этом, это всё плохо кончится, нужно было отказаться и держать язык за зубами. Однако… Наверняка он бы все равно узнал, так что лучше от меня. — Это… Это не важно, я уже больше не киллер. И не хочу им быть. Не хочу убивать… — я произношу эти слова с болью. Если бы не выплакал все слёзы утром, с моих глаз упало бы пару капель воды. Однако все эмоции были выпущены, и это хорошо. Осталось время на важные вещи.       — Я задал вопрос. Пожалуйста, ответь, — передо мной, в сознании, проплывали разные образы: это были отрывки из воспоминаний, когда я убивал. Здесь и кровь, пролитая на дорогие белоснежные ковры в особняках жертв. И запахи дорогого резкого парфюма на декольте богатых эскортниц. Их громкий звонкий смех. Звуки поцелуев в укромной комнате с любовником посреди светского мероприятия. Стук дорогих туфель о керамогранит. Стоны и похоть. Вкус приторно-сладкой лжи. Шелест денег. Золотые колье и бриллианты в алой крови. Вонь паленой сигары. Здесь и чайник, который остывает на кухне, ведь чай никто не заварит. И крики. И мертвые холодные взгляды, и боль, и агония. Не подумайте неверно, они не мученики, и все же колотая рана в сонную артерию убивает не мгновенно, хотя очень быстро. Здесь и плоть и последний выдох, а у кого-то вдох. Застывшие губы в словах «помните меня» или «помогите», «больно». Боль от того, что смерть от моих рук постигла их раннее, чем рак легких от сигарет, что они пачками скуривали на встречах, или инсульт. От этих образов в моей голове мне стало страшно вновь, как тогда, когда я впервые убил после окончания школы. Моё сердце стало выдавать бешенный ритм, как барабан, по которому хаотично бьют, кости стало ломить от тревоги, а живот скрутило. Карма, прошу, не заставляй меня испытывать это снова. Ты единственное лекарство от этого кошмара, так не становись же для меня ядом. — Нагиса, я хочу это знать. Мне больно, а тебе сложно. И всё же, чем быстрее мы с этим разберемся, тем быстрее станем больше доверять друг другу, — Карма прав, как всегда. Однако страх и боль внутри меня от этого не исчезнет. Она станет только сильнее, от того, что я буду беспокоиться, что он обо мне подумает. Станет ли он смотреть на меня такими же влюбленными глазами? Будет ли перебирать мои волосы руками? Станет ли говорить, как ему повезло видеть меня живым? А может захочет моей смерти? И все же… После стольких лет, пригрев ядовитую змею у себя под полицейским носом, он имеет на это право. Карма знал, кто убивает, однако не мог поймать или доказать. Тяжелое бремя. Он имеет право знать, чем кто либо другой. Соберись, Шиота. Пусть это будет больно для вас обоих, такая горькая, но правда.       — Двадцать три. Двадцать из них заказные, два… по моей инициативе. Одно было по случайности. Помимо этих, были ещё четыре, что мне не удались, но меня не поймали, — Карма набрал полную грудь воздуха и встал со скамьи, отвернувшись от меня, и закрыл рот ладонью от наплывшей информации, чтобы сдержать поток негатива. Его постигло ещё большее разочарование ко мне и я чувствовал это каждой клеткой и волосом на своем теле. Хочется провалиться сквозь землю. — Практически все люди, что я убивал были негодяями и насильниками, я почти ни разу не брал заказов на обычных людей. Они все погрязли в наркотиках, проституции и педофилии… Не знаю, станет тебе от этого легче или нет… Карма, ты ведь знаешь, зачем я это делаю… Прошу… — я выдал это, только затем, чтобы стало легче мне. Я оправдываю себя за то, за что в его мире мне дали двадцать два смертных приговора, если бы это сделали разные люди или если бы это было возможно провести на мне несколько раз. Я впервые чувствую себя настолько ужасно, насколько не чувствовал себя, будучи даже избитым сенсеем. Упасть в глазах любимого человека и есть настоящая боль, правда? Может стоило позволить Карме убить меня?       — Прошу, помолчи немного. Мне нужно это переварить, после чего мы продолжим. Я обещал, что не буду осуждать тебя за прошлое, если ты оставишь его и не отвернусь от тебя ни при каких обстоятельствах. И все-таки это тяжелее, чем я себе представлял. Просто… дай мне немного времени, — его выдержка удивляет меня, уже не в первый раз. Он абсолютно правильно выбирает слова для того, чтобы не сделать отношения между нами хуже. И от этого только больнее. Рационализм, взрослый подход к проблеме. Он ведь не был таким раньше. Красноволосый сдерживает эмоции, лишь бы уберечь меня от ещё большей боли. Ну же! Накричи на меня, скажи что я ужасен, скажи мне это в лицо! Скажи, что я убийца! Пожалуйста… Так станет легче.       — Хорошо, — я произнес это еле слышно на выдохе, чтобы он не услышал и чтобы не разозлить его ещё больше. Хотя нет, красноволосый не злился на меня, он скорее злится на себя, за то, что не мог остановить меня раньше. Я хотел бы сказать ему, что сожалею о том, что не смог остановиться и меня затянуло в это болото. И все же, не хочу быть многословным. Не хочу оправдываться, не хочу заставлять его в меня верить и ждать чуда. Слова в нашем мире не имеют вес. Когда все закончится, я докажу ему и покойному Коро-сенсею, что я готов вернуться к спокойной жизни без криминала. Без крови, лжи и жестокости. Быть счастливым…       — Итак. Нам нужно продолжить, — Акабанэ уже был не рад, что начал это. Он тяжело вдохнул, а лицо было беспристрастным и холодным. Сдерживает злость, как может. Он обратно сел на окрашенную чёрную скамью, сложив руки на груди и прикрыв глаза.       — Я не уверен, что ты…       — Но нам это обоим нужно, правда ведь? Мы должны двигаться дальше. Прошу, продолжай, — он мягко положил ладонь мне на колено, слегка сжав её. Это немного успокоило меня, и все же я не согласен, не думаю что он готов знать, кто я такой. Я и сам до конца не знаю, кто я. Я палач, наёмник или судья? А может, просто инструмент кровопролития в чужих руках? Откровенно говоря, я не хочу вспоминать, через какой ад я прошел. — Почему этот Остер так охотится за тобой?       — Дело в том, что он одержим мной. Пожалуй начну издалека. Знаешь, из детства… бывают разные манги или сказки, где главные герои имеют наибольший уровень силы и им не с кем конкурировать. Им нет ровни. Тоже самое и Остером. Он сразу понял, что я способный и взял под своё крыло. Воспитывал меня, учил многому, как обмануть кого угодно, как влиться в толпу, как убить и прочие вещи. Это всё для того, чтобы я однажды сразился с ним и занял его место, продолжил дело, как и он когда-то. Чтобы занять любое место в рейтинге, победи того, кто впереди тебя. Для первого места испытание немного другое. Хочешь первое место, нужно убить того, кто занимает его. Как в видеоигре. Когда я решил уйти, сенсей не смог отпустить. Он убежден, что у каждого в этом мире есть предназначение, для этого нам дается талант с рождения, потенциал. И он уверен, что моё место будет в преступном мире. Он увидел во мне потенциального соперника, а ещё преемника и слишком много времени и сил вложил в моё развитие, вот и не хочет отпускать. Мы встретились с ним совершенно случайно, я тогда остановил одного из его учеников.

пару лет назад

      Слякоть, влажность и лёгкий туман окутал вечерний Токио, на улице была мелкая морось, она была ужасно неприятной: не слишком крупной, чтобы прятаться от нее под зонтом, а шла слишком часто, чтобы игнорировать её. Хорошо, что Карма уговорил меня взять его куртку. Я возвращался от их квартиры с Асано в свою, нужно было забрать кое какие документы, которые я попросил временно подержать у себя.       Уходя от их дома, по какой-то причине мне было тревожно и некомфортно себя ощущать на этих улицах, словно я чужой здесь, попал в другой мир и никому не нужен. Будто что-то было не так, словно кто-то покопался в моих внутренних переживаниях и перевернул внутри все с ног на голову. А в голове только и дело что воспроизводится отрывок разговора, который произошел минут двадцать назад. В нём не было ничего необычного, простой диалог о том о сём:       — Как твои дела? Я слышал ты вроде работу новую ищешь? И как успехи? — Акабанэ расспрашивал меня, наливая ароматный чай в красивые тёмные полупрозрачные кружки, выглядели они, будто стоят миллионы: Асано постарался, он любит уют, я знал это по рассказам Кармы. Они так мило смотрелись вместе, я был рад за них. — Ты извини, у нас не то чтобы огромный буфет вкусностей, я думал ты зайдешь на следующей неделе.       — Всё в порядке, — я обхватил кружку ладонями и вдыхал приятный запах бергамота и мяты. Карма знал, что чай с бергамотом мой любимый, поэтому заварил именно его. Такие мелочи грели мне душу и в такой момент понимаешь, что не ошибся с выбором друга. — С работой пока сложно… не знаю, чем хочу заниматься в жизни. Не думал, что это будет так тяжело, выбрать.       — Понимаю. Может начнешь с чего-то просто для того, чтобы убить время? Я сейчас тоже планирую уходить из барменов и чем то более серьезным заняться. Асано предлагает работу управляющего отделением в компании его отца, мол, и доверие его завоюю. И все же я не хочу быть зависим от кого-либо, да и ты знаешь, что я не тот человек, который будет что-то доказывать или завоевывать чье-то доверие, мне это незачем.       — Ого… Работа в логистике это круто, повезло. Может подумаешь? — я потянулся за печеньем, что лежало в небольшой чаше передо мной. Бисквитное печенье с апельсиновым желе. Мы раньше часто покупали его после школы и ели, гуляя вдоль реки. Карма с годами не изменяет себе. — Кстати как с родителями Гакушу, всё также? — красноволосый кивнул с задумчивым взглядом.       — Они не хотят принимать меня, я их не виню, я уж точно не подарок, — я хотел вставить «это не правда», однако перебивать было бы грубо и неуместно, — для меня главное, чтобы это не влияло на отношения между Шу и его отцом, потому что он глава семьи и помогает ему во всём. А я уж как-то это переживу. Кстати, как твоя мама? Все хорошо?       — Да, всё как всегда, скучаю по ней. Нужно будет навестить её через неделю, — наш разговор прервал телефонный звонок, который пришел на телефон Кармы. На экране устройства высветилось «любимый» и их общее фото. Мои губы тронула улыбка. Я знаю, что Карме часто было одиноко и он не мог найти себе места в этом мире. Все его отношения заканчивались спустя месяц или два по его инициативе, потому что он быстро сгорал в них, не было никого, кто поймет его или выдержит характер этого засранца. Асано принял его и они встречаются уже довольно давно, около года, поэтому я рад за них обоих.       Но внутри меня пусто. Почему? Ответ был прост: я завидовал им. Это здорово, когда имеешь кого-то, на кого можно рассчитывать. Когда ты можешь позвонить кому-то просто так, чтобы сказать, что любишь. Это немного разбивало мне сердце. Я тоже хочу быть любимым и любить, а не возвращаться в пустую маленькую квартиру, где только холодно и темно. И все же… я пока просто живу эту жизнь.       — Да, детка, слушаю тебя, — я не вникал в суть разговора. Подслушивать невежливо да и не зачем, — Ага, я понял. Где это?.. А… Насколько это срочно? Сейчас?! Ты шутишь что ли? У нас Нагиса в гостях… Гаку, ты серьезно?.. Аргх, я понял, я понял, уже еду, не злись, — Акабанэ повернулся ко мне. Конечно, я не был глупым, мне стоит уйти. От этого было горько, если честно, раньше мы с Кармой проводили намного больше времени вместе. Это и есть взрослая жизнь? — Нагиса, я…       — Всё хорошо, не переживай, я всё понимаю. Уже ухожу, — он множество раз извинялся и обещал, что как нибудь на неделе мы обязательно увидимся в каком то баре или хотя бы погуляем. Жаль, что он врёт.       Как только в очередной раз я прокрутил этот разговор в своей голове, я резко почувствовал изжигающую боль изнутри, стоя посреди пустой туманной улицы в полной тишине, ведь как навред, мимо не проехало ни одной машины, чтобы заглушить тоску шумом. Я понял, в чем проблема, однако не признавался себе в этом, и не признаюсь, пока в будущем, о котором я и мечтать не мог, он поцелует меня. Но пока я, стоя в его куртке, пропитанными сигаретами, в этот момент об этом даже и не догадывался. Поэтому крепко сжав руку в кулак, уронив одну жалкую слезу на ворот куртки, пошел дальше, в сторону метро, принимая реальность такую, какая она есть.       Тогда, гуляя по темным улицам, я и не думал, что это была ревность. Изжигающая, истончающая мои нервы до предела, затмевающая разум и добрые чувства. Остался только я и моя зависть. В тот день я сломал голову, что со мной происходило. Тело ломило, напряжение было по всему телу, оцепенело всё, даже язык. В моей голове только был его сладкий голос, сладкий тягучий голос, от которого я не могу избавиться или выбросить из своей головы снова и снова. А ещё эти ярко-красные блядско-ядовитые волосы и клычки, которые появляются, только если он широко улыбался. Черт бы с ними. В эти моменты я не хотел никого видеть или слышать, я хотел одного: испариться, будто меня никогда и не было, будто я никогда не рождался. Все это тянется ещё со школы: я подружился с Кармой, он был единственным, кто не избегал меня. Мы ели вкусности, играли в видеоигры, он давал мне свою приставку, делали домашку вместе, гуляли и купались, разговаривали днями и ночами о всякой ерунде, что придёт в голову. Это было лучшее, что происходило со мной в жизни. Меня приняли, всего меня с моими странностями и забавной внешностью.       Затем он сделал вид, будто мы не знакомы. Это разбило мне сердце, мне казалось меня предали, было безумно обидно. Я искал причины в себе, стал забрасывать учебу и перешел в Е-класс. Там я нашел семью. Карма снова стал относиться ко мне по старому после того, как мы подрались, он стал уважать меня. Тогда же я впервые встретил такого учителя, как Коро-сенсей. А позже снова всё потерял. Свою семью, наставника, затем и лучшего друга.       И вновь я одинок, и было ощущение, словно всё это происходило уже раннее. Карма избегает меня. Я не нахожу себе места. Может, впереди меня ждет ещё один «Е-класс», который примет меня таким, какой я есть? Если бы я только знал, как мне найти своё место в этом мире…       Переборов себя и свое состояние, стал спускаться в метро. Медленно, шаг за шагом, словно каждый из них доставался мне с необычайной сложностью. Куча ярких вывесок фоново поднимали общее настроение. Нужно двигаться дальше, и тогда я обязательно стану счастливым.       Конечно, лирика моя длилась недолго.       Только достигнув нижних ступеней, я услышал крики, а затем меня сбили с ног: толкнули, будто специально.       — Эй! Я вообще-то не из железа!       — Остановите его! — где то позади крик, а впереди меня человек в мешковатых одеяниях метнулся в глубь метро, на всей скорости.

И черт меня подрал погнаться за ним.

      Это точка, с которой всё началось. Старт, начало отсчета. Если бы я мог отмотать время… Не пришлось бы меня дважды воскресать. Не пришлось бы получать сотни ран и растяжений на тренировках. Не пришлось бы убивать. Не пришлось бы терпеть унижение и страх. Нашел бы работу по душе и умер от старости. И все же… теперь ничего не изменить. Адреналин ударил в голову и я уже ничего не видел и не слышал.       Перепрыгивая через турникеты, я погнался за этим человеком. Воздух в метро всегда был холодным и имел свой запах: словно пыль, когда ты смахиваешь её со старых книг или кассет, это вызывает чувство ностальгии и невероятной свободы. Отдаленные звуки колес, легкая вибрация и приятный голос диктора о прибытии поездов… Всё это перемешалось и было еле слышимо. Я хотел чего то в своей жизни, хоть что-то интересное, и не смог устоять перед погоней. Услышав возглас и крики охраны, я не остановился: только быстрее начал бежать. «Нагиса, что ты блять творишь?» — одна часть меня кричала об остановке, а я всё бежал. Бежал от проблем, от себя и от жизни. Я не знал, что я делаю, но знал, что так нужно. И оказался прав. Полиция следовала за этим человеком, как я увидел позже, однако они знатно отставали от нас. Этот некто явно занимался или спортом или легкой атлетикой. А в полиции не всегда есть такие же люди.       Бежав со всех ног, я грациозно огибал всех тех людей, которые спокойно передвигались по подземке, словно меня наделили силой, незримой и неощутимой. Жаль, что мне это не особо помогло: я отстал от какого-то преступника, ведь он бежал практически напролом. Кстати о нём: я пытался хоть что-то запомнить, хоть какую-то деталь, и все же не увидел ничего кроме темно-серой толстовки и спортивных штанов. Неизвестный бежал в переход на другую ветку, на платформу. И как же мне повезло, что я знал короткий путь.       Некто крайне быстрый, свернул налево и побежал на экскаватор, что приведет его к этажу метро ниже, а затем он сядет на ближайший вагон, ведь поезд подходит: это слышно по стукам колес. Времени у меня немного. Пробежав пару метров вправо, в противоположную сторону от него, я спустился вниз по перилам лестницы, и, распихивая людей, стал двигаться к месту, где заканчивается электронная лестница. После того, как нашел нужный силуэт, увидел, как он прыгнул в вагон с огромными окнами. Опоздал!

Или нет?

      Недолго думая своей глупой головой, и совершенно не понимая, во что ввязываюсь, врываюсь в соседний вагон за секунду до закрытия дверей. Хоть поезд и скоростной, между каждым из вагонов есть переход. Я увидел свою цель: она двигается к последнему вагону. Там меньше всего людей, а значит меньше свидетелей и меньше человек, что могут запомнить его. Сил на мою победу остается немного, поэтому либо я ловлю его сейчас в этом метро, либо он скрывается и ещё один преступник Токио останется безнаказанным. А меня уже тошнит от такого.       — Остановись! — меня проигнорировали. Да, было бы глупо если бы он отреагировал на эту просьбу. Последний вагон был пуст, добежать до него в принципе было не так трудно. Однако вот в чем проблема: до станции Осака осталось ещё половина пути, а это минуты три-пять. В пустом вагоне был я, предполагаемый воришка и высокий мужчина в черном пальто, костюме и с тростью. С виду настоящий джентльмен из времён 1960-х годов.       — Остановись, бежать некуда, — я, запыхавшись, уже был готов драться. Оружия у меня с собой не было, что крайне опрометчиво. До следующей станции мало времени, но этого времени достаточно, чтобы задержать его до прихода полиции. — Именем токийской полиции, вы арестованы, — звучало смешно, однако, это первое что пришло на ум. Следующее что я услышал это смех, злодейский и заразительный и… похожий на женский?.. Под стук колес, шатающегося вагона и моргающей лампы это звучит так, будто не я загнал его в ловушку, а он меня.       — Вау! Великолепно! А удостоверение у тебя хоть есть, малыш? — «атлет» развернулся ко мне лицом. Это была девушка?! Какого хрена она так быстро бегает тогда? Похоже, что она явно спортсменка. Ладно, черт с ним. Задержать я её смогу, а вот что дальше делать… Как-то полицию надо вызвать… Думаю мужчина в костюме поможет мне?       — Хватит, Кои, он, между прочим, у тебя на хвосте. Грубая ошибка, запрыгнуть в поезд, зная, что за тобой бегут, даже если я ждал тебя здесь. Поезд не бесконечный. А если бы это была полиция? Тебе столькому ещё нужно поучиться, — мужчина говорил крайне серьезно. Они заодно. Ну, приехали… — Молодой человек, вы крайне талантливы, как вас зовут?       — Это не имеет никакого значения. Уважаемая, в пройдете со мной до ближнего отделения, — девушка с цветастыми длинными волосами посмеялась. Драться с девушкой как-то… странно, что ли, даже если она преступница.       — И за что же я задержана, милашка? — она подошла ко мне близко, настолько, что я наверняка покраснел. Я не знаю, как на такое реагировать. — Расскажи мне, ну же… — она была на две головы выше меня, нетрудно догадаться, куда в первые секунды упал мой взгляд. А сейчас она опустилась так, что наши лица поравнялись. Между нами было сантиметров пять. Она была симпатичной: правильные черты лица, вздернутый нос, белоснежная кожа и родинка на щеке. Тонкие яркие острые губы и белоснежные ровные зубы. Сучье лицо, я это так называю. Стало не по себе, и все же одно я знал точно: нужно оставаться холодным и невозмутимым. Она перешла на шепот: — Мне правда интересно… Ты бы хотел наказать меня, правда?       — Если полиция преследует вас, мне не обязательно знать, зачем, это лишь означает, что вы нарушили закон. Давайте обойдемся без грубой силы, — и снова игривый негромкий смех и кокетничество. В диалог подключился мужчина. Как я понял, он с ней за одно. Двое на одного глупо, однако что поделать. Отступать поздно и не в моем характере.       — Юноша, вы крайне заблуждаетесь. Моя ученица и я не делаем ничего противозаконного. Мы устанавливаем справедливость в этом городе. Наказываем тех, кто этого заслуживает, ведь система законных наказаний перестала работать. Коррупция и халатность давно стали управлять этим миром. Мы… как альтруисты, только немного с другими ценностями. Вы действительно отважный и отчаянный господин, раз решили погнаться за Кои. Общество, где мы состоим, уважает таких, как вы. Так что давайте поступим так: мы не будем убегать. Для этого попробуйте одолеть мою ученицу, и в случае вашей победы она попадёт в участок. Проигрыш и вы останетесь без сознания ехать на конечную станцию.       — Сенсей, вы ведь шутите?! — девушка явно была недовольна раскладом событий. Тем временем мы уже проехали часть пути. Особо выбора у меня нет. А так хоть сделаю что-то полезное для общества. Я и так чувствую себя лишним здесь. Этот мир не принимает меня. Но я его заставлю.       — Не бью красивых дам. Так что вам придётся нападать первой, — долго ждать не пришлось: в нескольких сантиметрах от моего лица прошло остриё ножа, ещё немного и оно бы зацепило меня, спасла интуиция. Я метнулся назад, и сразу же второй удар ножом, в этот раз он порезал куртку Кармы и мою правую руку, стало больно и я злился. Как я теперь ему верну эту вещь назад?       Не долго думая, попытался сбить с ног, и удалось. Честно говоря, поединком это было сложно назвать. Мы скорее валялись по полу, как школьники и пытались уколоть друг друга ножом, словно фломастером и как будто человеческая жизнь стоит гроши. Плевать. Не то, чтобы я сильно за нее цепляюсь. Ведь если мне не повезет в этой жизни, то найду своё счастье в другой. Нож откатился в один из углов вагона и так называемая «Кои», побежала к нему, я схватил её за ногу, а она упала. Я прижал её к полу и пополз поверх нее за лезвием. Теперь ножик стал моим. Конечно, после ее жалких попыток его отобрать и при удобном случае я тут же провел атаку-обманку с оглушением, которой меня научили еще в Е классе. Простой прием, и часто работает. Девушка, пошатнувшись, рухнула на пол, так как потеряла сознание. Я слишком сильно ударил?.. Честно, в своей победе я был абсолютно неуверен.       У меня были смешанные чувства. Я был рад победе и не рад тому, что девушка проиграла. Её глаза были полны эмоций и энтузиазма, полны страсти и огня. Она любительница приключений, острых чувств, и вызовов от самой жизни. В ней я видел себя. Девушка была потерянной и одинокой, искала смысл от своей жизни.       Мне кажется, она до сих пор не поняла. Все её попытки сводятся к победе надо мной. Но чтоб победить в любой драке, нужно следовать только одному принципу: пытаться убить.       — Bravo monsieur, — мужчина в кожаных перчатках похлопал в ладоши. — Le destin aide les personnes courageuses. На французском это выражение означает «Судьба склоняет голову только перед смелыми». Вы действительно достойный соперник. Я выполню свое обещание. Только помогите пожалуйста посадить на сидение Кои, прошу вас, не вежливо будет заставлять даму валяться на полу. — мы вместе положили его ученицу на сидения в вагоне. И резко я почувствовал колющую боль в шее. Невыносимо сильную, будто вонзили иглу. Так и было. Я схватился за заднюю поверхность своей шеи и обернулся на неизвестного, что стоял сзади справа от меня. В руке у него была вещь, похожая на шприц. Пустая. — Простите мне это, уважаемый. Но я ведь не сказал, что именно ВЫ поведете ее туда. И не сказал, когда. Всего вам наилучшего. У вас талант, не дайте ему пропасть.       — Чт… Что это такое… — он ввел мне какое то мощный транквилизатор и ещё и быстродействующий, что моё сознание сразу помутнело. Язык становится ватным, руки и ноги перестают слушаться, будто я перебрал текилы и запил ее водкой. Тошнит и всё плывет перед глазами.       — Не волнуйтесь, всего лишь поспите. И скорее всего, на утро вы все это забудете. C'est la vie, — последнее, что я видел, это его хитрый оскал.

***

      — Это разве тот день, когда я тебя с участка вытаскивал? — я молча кивнул. — Ты ведь сказал, что ты тогда за вором погнался и он тебя побил, а ты создание потерял. Почему соврал?       — Я до сих пор не знаю, для чего я это сделал… Наверное, просто хотел избежать лишних деталей, — мой мозг отчаянно пытается восстановить всю хронологию событий от этого начала и до того момента, как я оказался в этой всей ситуации. — Он мне сунул свою визитку в карман с надписью «ваш билет в справедливый мир». А потом ты помнишь, что было…       — Что? О чем ты?       — Ты ведь помнишь, как мы поговорили о моей маме и я поехал на этой же неделе её навестить?

***

      На вечерний городок опустился туман. Мне он так нравился, потому что все было как будто в книге или фильме, словно все затянуто интригой и неизвестностью. Ещё лёгкий туман был с влажностью, и от этого было свежо: лёгкие капли жидкости оседали на мою кожу лица, и в то же время они были холодными, отчего я старался дышать полной грудью и прохлада обжигала горло. Почему-то в это время город начинал преобретать другие черты, как у нового места. Я начинал смотреть на него с другой стороны, с некой долькой романтичности. Я помнил эти улицы: вот там через дорогу за углом мы с моими друзьями играли в салки, едва я пошёл в школу. Затем я подрос и подружился с Кармой. До сих пор помню дорогу от моего дома до его. Родители у него часто отсутствовали, и он, честно говоря, был немного избалованным ребенком. Его отец и мама часто много работали и у них не хватало времени воспитывать Акабанэ, отчего он куралесил и дрался с кем попало. Он был хорошим малым, сейчас поумнел и стал более ответственным, завел серьезные отношения и работу. Так… все изменилось. Даже как-то грустно.       Я дошел пару метров до конца квартала и повернул направо, прямо по направлению к дому. Преодолел пару участков и дошел до нашего с мамой маленького дома. Здесь я вырос и стал тем, кто я есть. Пусть белая штукатурка уже серая, а покрытие пошло трещинами, где то есть плесень. Мне всё равно, этот дом все такой же уютный как и был много лет назад. Едва я прикоснулся к ручке, дверь передо мною была открыта, даже не пришлось прилагать никаких усилий. Надо будет маму наругать за это. Она не должна оставлять двери вот так открытыми. Теперь этот район не такой безопасный. В будущем хочу перевести её в Токио, купить ей квартиру там, а то она здесь совсем одна останется.       — Мама, это я! — я переступил порог своего старого дома. — Ты чего двери открытыми оставляешь, а вдруг кто зайдет недобросовестный? У тебя сломался замок? Если что могу починить, — обычно мама встречает меня с распростертыми объятиями. Что-то не так. — Мам?.. Ты тут?.. — я снял обувь и прошел немного дальше, вглубь дома. И услышал… плач? — Мама?.. — не долго думая, ринулся в спальню, где и был звук. Открыв дверь, увидел, как моя мать плачет, расположив голову и руки на кровати, а сама сидит на полу. Я не знаю, что делать, ведь я ранее не видел её плачущей… Что бы сделал обычный человек? Сын?       — Мам, что-то случилось? Почему ты плачешь? Тебя обидел кто-то? — я присел и аккуратно, положил руку на её плечо. Я… никогда не был тепло связан с ней, просто потому что отношения у нас не заладились, а позже… все изменилось. И все-таки не могу понять, что мне делать, теряюсь в словах и чувствах. Что мне сказать? Почему же она так плачет? Да и ещё и на коленях, прямо навзрыд. Подозреваю, что кто-то умер. И все же, она только взглянула на меня и увидела в моих глазах попытку понять, что случилось. И от этого только зарыдала сильнее. Мне даже показалось, что когда я её тронул, она дернулась от страха.       И спустя пару мгновений я обратил внимание на её внешний вид: её колготки все были порваны, в стрелках и грязные, юбка и блузка мятые, юбка также немного порвана. На серой кофточке из шелка оторваны пуговицы, макияж был таким, будто по нему проехался стеклоочиститель.       Пазл начал складываться. Однако у меня не хватало спелости взглянуть правде в глаза и понять. Стало страшно осознавать, что она испытывала. И что я не смог защитить. Бросил её здесь одну.       — Мама… Тебя что… — она подняла свое опухшее от слез лицо и заглянула мне в душу. После чего медленно кивнула. Я не хотел признаваться себе в этом. Не хотел осознавать, однако все улики на лицо.       То есть какой-то ублюдок изнасиловал мою мать? Я оторву его член и засуну в его же задницу. Я клянусь…

Я убью его.

      — Подожди немного, — я сходил на кухню, и увидел стакан на маленьком столе. Тут же схватил его и наполнил водой. Несколько шагов и я был в спальне. — Вот, выпей, мам. — ещё захватил с собой с кухни пачку салфеток.       Злость внутри меня перекрывала все эмоции. Я уже не могу мыслить трезво, как раньше. Теперь только одно желание — убить.       Я смотрел в одну точку, пока мама дрожащими руками выпивала воду, медленно, глоток за глотком. Руки непроизвольно сжимались, а мозг стал прокручивать миллиарды миллионов вариантов, как вычислить тех, кто посмел хотя бы пальцем прикоснуться к ней. Моя мама не была подарком, да. Но никто из нас не был им. Тем не менее она вырастила меня здоровым человеком со своими амбициями. Благодаря ей я стал настоящим мужчиной. И вот такая благодарность за это? Это неправильно. Так не должно быть. Она не должна была расплачиваться за грехи других.       — Я вызову полицию и скорую, — больше я ни слова не сказал. А что я мог сказать? Оправдываться о том, что бросил её в этом городе одну? Просить прощения за то, оставил её? У меня была простейшая функция, как у сына — защищать. И я с ней не справился. Какой позор. Какой же я идиот.       — Нет, не уходи, — она вцепилась в край моей футболки, словно это последняя её надежда. Будто в этом клочке ткани вся её жизнь, и если она разожмет его, то сразу умрет. — не оставляй меня одну… — я мягко обнял её, погладив по спине и оставил сидеть на кровати. Необходимо держать язык за зубами, ровно потому что первое, что вырвется из меня: «Кто это сделал», и так далее. Я не хочу устраивать ей допрос, этим должна заняться полиция. Тем более, когда она в таком уязвимом положении. Пусть врачи осмотрят её, успокоят, а полиция поможет мне в поисках.       Всё то время, пока ехали службы, я просто молчал, не сказал ни слова, только обнимал и успокаивал, поглаживая по спине. Мама тихо плакала мне в плечо, а я винил себя за то, что ничего не мог сделать. Я абсолютно бесполезен. Даже не смог защитить родную мать. Пока она тихо тряслась и держалась за меня, я был на грани срыва от злости. Однако держался ради неё. Я клянусь мама, я найду того, кто это сделал. И месть будет жестокой.

***

      — Да, я помню это. Но ты мне не рассказывал, чем всё закончилось.       — Не сложно догадаться, — вспоминая всё это, становилось тяжелее дышать. Моя грудь наполнялась воздухом. Руки непроизвольно сжимались от злости. — Я обратился в полицию за помощью, мама достаточно подробно описала портрет каждого из них, однако… На протяжении двух месяцев службы лишь вешали мне лапшу на уши и говорили, что никто ничего не может сделать. Тогда то я и вспомнил о той визитке, что мне подсунул мужчина в костюме. Он просто помог мне, за спасибо, сказав, что они с мамой когда то вместе учились за границей по обмену. С его связями найти негодяев не составило труда. Мы заперли их в подвале, привязали к стульям и я допрашивал их силой, — вспоминая всё это, другому человеку было бы жаль этих двоих. Мне же этой жертвы не хватило даже спустя годы. Я видел как они медленно умирали, мучаясь, и мне было мало. Мало боли и страданий в их глазах. Мало ужаса и агонии. Я хотел бы всю жизнь наблюдать, как они кричат и умоляют меня не прикасаться к ним. Моя кровь кипела даже спустя столько лет. Надеюсь их душа попала в ад, чтобы я встретил их там и смотрел, как они заживо горят в котле вечность.       — Нагиса?.. — Карма заглянул в мои глаза. И немного испугался. Держу пари, у меня было написано всё на лице. — Всё хорошо? — а у меня перед глазами только то, как я убиваю этих людей.

***

      — Уважаемый, пожалуйста, вы простите нас! — я с обоих снял повязки, чтобы они могли увидеть своего убийцу. Чтобы как следует увидели меня, ведь я и есть смерть. — Мы же не знали, мы…       — Мы принесем извинения перед этой женщиной, мы больше никого не тронем, клянемся!       — Да да! Только отпустите нас, не убивайте, прошу вас…       Мой взгляд был как никогда холодным. Я был переполнен ненавистью и жаждой крови, что все их мольбы были только топливом, подпиткой для моих эмоций и ненависти. Я был готов смеяться и плакать одновременно. Нож в моей руке был настолько сильно наточен, что один порез по горлу обоих привел бы их к летальному исходу. Чувствовал ли я что-то подобное? Вряд ли. Сейчас я готов не просто убивать, я хочу вытащить из них каждую крупицу страданий, вытягивать по нитке с каждого из них, словно они тряпочки. Буду вытаскивать по ниточке, пока они не распадутся, пока от боли они не умрут.       Благодаря помощи господина Остера, казнь будет проведена безупречно.       Сейчас мы находимся на окраине города, в каком то захолустном здании в подвале. Где криков о помощи никогда и никто не услышит. Бедолаги будут доживать свои последние минуты, подвешенными к потолку на холодных цепях. Это больно, невыносимо, ведь холодный металл впивается в кожу, впечатывается в запястье, а связки рук неумолимо растягиваются под весом собственного тела. Я наслаждался этим зрелищем. Приятное чувство превосходства. Теперь я здесь правосудие.       — Твои раскаяния вернут слезы тем женщинам, которых вы оскверняли? — я подошел к одному из мужчин и, скалясь, продолжил: — Сомневаюсь, — мой голос был тяжелым, не заикающимся. Я видел, как мои слова отражались от старых кирпичных стен и возвращались к этим несчастным, прямо в их головы неприятным послевкусием. Мне было интересно, насколько сильно мне удастся запугать этих двоих. — Грустно так заканчивать жизнь, правда? Ничего не добившись, да ещё и от рук мальчишки. Ха-ха, — я рассмеялся. В какие-то моменты мне кажется, что я вот вот сойду с ума. — Такие жалкие, такие беспомощные. Что, теперь ваши друзья не могут помочь, правда? Так грустно.       Они начали дергаться, называть меня ублюдком, угрожать мне. Своими связями, друзьями… Я громко смеялся в ответ на это. Их жалкие попытки спастись… Человеческая жизнь так хрупка, она такая мелочная. Буквально пару месяцев назад они считали беспомощной женщину, над которой можно надругаться. Забавно, что они забыли о том, что… Всегда найдется рыба покрупнее.       — Начнем наше веселье. Про русскую рулетку слышали? — в их глазах я прочитал страх. Так приятно. Бойтесь, бойтесь. Чем больше страха, тем мне приятнее. Я поставил напротив них, в нескольких метрах стул, самый обычный старый и потрепанный. Взяв в руку револьвер, зарядил в барабан только одну пулю из шести. Обожаю именно этот вид огнестрела. В детстве у меня был очень похожий игрушечный. Обращаться с такой вещью я умею, ничего сложного. — У нас с вами вся ночь впереди. Так здорово, правда? Столько времени для веселья. Правила простые: я вставил в барабан всего одну пулю. Шанс получить пулю 16% из ста. Так мало. Я буду стрелять в вас по очереди, и после каждого выстрела крутить барабан заново, до тех пор пока в одного из вас не попадет пуля. Осталось только решить, кто будет первым. Хм… — из кармана старой куртки я достал монетку. Двое несчастных выбрали себе по одной стороне, а я подбросил. Сейчас нужно будет сделать первый выстрел по правому насильнику. Ха, но я же не идиот, чтобы в голову стрелять. Так они быстро умрут. — Вы знаете, вам так не повезло. Если бы вы были ворами, ну посидели бы в тюраге годик-второй. А теперь… Будете умирать медленно и мучительно. Мне даже немного жаль вас… — я поднялся с кресла и подошел к мужчине, что выбрал решку. Она ведь выпала первой. Слушать его глухие стоны, умоляющие меня не стрелять… было и приятно и неприятно одновременно. Если бы они не откупились от полиции, сидели бы себе в тюрьме. Мало того что их грязные тела касались моей матери, так они ещё и с полицией заодно. Я буду идти до конца. Приставил оружие прямо к гениталиям этого несчастного, грязного мужика. — А хотя… Нет, не жаль, — и выстрелил. Конечно, первый выстрел был пропущен. Мужчина, висящий на цепях начал скулить и плакать, от счастья, что пуля не прошлась по его промежности. Меня это так забавляло. Моя мать также просила их остановиться, как они меня. Однако они её не пожалели, ровно так я и поступлю. Грязные отродья. Я открыл барабан и закрыл его. — Вы знаете… Давайте сделаем интереснее. Я не буду крутить барабан. А то так ведь пуля никому не придётся. Будем тут с вами до утра сидеть. Я уверен вам самим захочется жить поменьше, чем испытывать мучения от моих рук, — я подошёл ко второму животному и сделал тоже самое. И снова пуля пропустила его. Здесь становится интереснее. — Вы должны знать: отсюда вам не выйти. Вы умрете в любом случае, как бы вам сильно не хотелось жить. Поэтому мольбы о спасении оставьте в стороне, лучше молитесь о загубленных душах и о том, чтобы смерть наступила быстрее, чем я успел выдоить из вас последние капли страха. — Тусклый свет от единственной здесь лампочки накаливания только добавляет этому месту шарма. Звуки капающих слез на старый пыльный бетонный пол так приятно отзывались во мне. Я был жесток, и за это благодарен всем, кто был рядом со мной, ведь теперь… я могу ни о чем не сожалеть.       Конечно из всех шести выстрелов пуля пришлась только на последнюю. Лицо животного, который понял, что пять выстрелов были холостыми, трудно описать. Пока он висел, привязанным к потолку, весь извивался. Он смотрел мне в глаза и каждое моё движение в его сторону сводит его с ума. Каждый мой маленький шаг был для него как смертный приговор. Шорох от моих ботинок был таким громким сейчас, что я даже не слышал дыхание первого, даже свое дыхание. Мужчина висел и пытался сжаться, чтобы хоть как-то защитить свои гениталии, однако вот и прелесть цепей, когда тебя подвешивают: ты более не можешь подняться.       — Плак-плак, — и я нажал на курок. Пару капель крови пришлись мне на лицо, было мерзко. Я не желал никаким образом даже касаться их. Настолько они этого не заслужили. Крики, пронзительные и страшные пробили эту комнату, однако ничего внутри меня даже не дрогнуло. Теперь он не сможет никогда никого изнасиловать. Он это заслужил.       Ночь была длинной и я издевался над ними только так, как мог. Я вырывал им ногти. Бил прутом, бросал в них ножи. В конце концов, когда я уже выместил весь свой гнев, а они отключились от боли, вырезал на их груди надпись «животные», а потом сделал так, чтобы они точно умерли: сделал несколько отверстий ножом в артериях, чтобы просто вытекла вся кровь. Позже полиция так и не найдет, кто это сделал.

***

      — Так это ты убил их… — Карма взглянул на меня, будто и понимает и не понимает одновременно. Ему стало даже немного страшно. — Когда я поступил на службу, это было одно из самых громких и жестоких дел этого десятилетия. Я… Честно говоря, я не знал, что…       — Что я способен на такое? Что я могу быть таким жестоким? — он просто молча смотрел на меня. Похоже, все становилось только хуже. — Карма, не смотри на меня так. Ты бы поступил также, будь это твоя мать. — красноволосый опустил взгляд. — Остер показал мне, что мир полон коррупции и грязи. После этого я стал бороться с несправедливым миром.       — Так… Ты поэтому не хочешь его убивать? Потому что тогда все повторится? Потому что он приютил тебя, когда все вокруг было чужим? Но разве ты тогда отличаешься от тех людей?       — Что? Я не…       — Нагисочка, я… давай скажу честно. Прости меня за это, может я окажусь груб и не прав, и все-таки, я обещал был с тобой честным, так давай говорить откровенно. Ты ведь его боишься, правда? — он будто заговорил голосом с моего подсознания. Мне стало страшно, резко бросило в жар, а пульс участился. Что мне ответить? Признаться, что мне страшно? — Когда человек ненавидит другого, он сможет с легкостью его убить. Как ты тогда, с теми насильниками. Ненавидишь ли ты своего сенсея, как ненавижу его я, за то что он с тобой сделал?       — Я… Да как ты… — мы оба замолчали, так как увидели, как к нам идёт Асано. Он явно был чем-то озадачен. Его внешний вид сразу говорил о том, что он приехал с важной встречи. Дорогой чёрный костюм, очки в толстой черной оправе, начищенные туфли до блеска, и галстук в цвет глаз. Но что ему нужно от нас? Наверняка, хочет поговорить с Кармой о нашем местонахождении здесь, что он не сможет долго нас укрывать. Даже если так, спасибо ему большое. В своей левой руке он держал макбук и несколько папок документов. От него несло дорогим парфюмом, а это значит, что наверняка он со встречи. Или виделся с какой-нибудь дамой в дорогом ресторане, что маловероятно, ведь откуда тогда документы?       — Прошу прощения, что вот так бестактно прерываю. Мы с вами так и не познакомились, знакомы только косвенно. Моё имя Гакушу Асано, очень приятно познакомиться с вами, — он протянул мне руку. Даже запанки на его пиджаке были из серебра или белого золота. Конечно, я пожал руку в ответ и встал со скамьи.       — Нагиса Шиота. Спасибо, что оказали такой теплый прием. Не знаю, как вас отблагодарить, — это было правдой. Он и Карма спасли меня, я обязан отплатить тем же.       — Прошу, не беспокойтесь об этом. Мы с Кармой все обсудили. Как ваше самочувствие? Надеюсь, медицинская помощь оказалась более, чем достаточной, — он выглядел максимально спокойно и воспитанно. Тем не менее его лицо не выдавало улыбок. Не мне его за это осуждать, и я не стану.       — Всё хорошо, спасибо, — Гакушу взглянул на Карму и отпустил мою руку.       — Карма, мне нужно кое-что с тобой обсудить. Извини, что так отрываю, но дело достаточно срочное, пройдём? — Рыжеволосый жестом пригласил Карму к себе в коттедж, который стоял напротив нашего домика. Я невольно напрягся. Они что-то скрывают от меня? Есть информация, о которой я не должен знать? Я спрошу об этом Карму, после того как он вернется, он ведь обещал мне быть честным. Он повернулся ко мне, взглядом спрашивая разрешения.        — Да, конечно. Я пойду внутрь, буду тебя ждать там. — Карма глубоко вздохнул и поцеловав меня в щеку, испарился. Вернувшись в нашу комнату, я снова стал много анализировать о себе и о том, где мы сейчас.

***

в следующей части:

<…>       — Что такого серьезного случилось? — после того, что Асано выкинул, мне крайне не хотелось с ним общаться. Однако, я делаю это ради Нагисы. Чтобы мы оба не оказались на улице. — Я все ещё злюсь за ту выходку. Если думаешь, что все можно купить, то…       Стоило только Асано сделать тяжелое лицо, я сразу заткнулся. У меня дурное предчувствие. Либо он выкинет нас, либо ему угрожают из-за нас. Лишь бы все было не так плохо.       — Я узнал информацию насчёт фото. Тебе лучше сесть, — он хмурился, и сел за свой стол, а напротив поставил мне стул. На стол он также поставил ноутбук и открыл что-то в нём. Открыв тоже фото в цвете, он развернул его на весь экран и повернул ноут ко мне лицом. — Это не мой отец. Это его родной брат, просто крайне похож, поэтому я поставил то фото в рамку. Он считался много лет пропавшим, мы думали он погиб на войне, он был служащим. Что ж, похоже, что нет. Я помнил его только маленьким, мне было лет пять, может семь. Однако беспокоит меня не всё это. Я начал искать разную информацию о нём. Его имя Идзуо Асано, 1980 год рождения. Я нашел где он учился, где служил. Это все досталось с большим трудом. И всё же, интересно вот что. Я… не стал говорить информацию Нагисе, не знаю насколько это будет правильно. Поэтому решил сначала поделиться с тобой. Идзуо оканчивал дополнительное образование во Франции, по обмену, и я нашел кое-что занятное, — я начал нервничать. Все, что касается Нагисы для меня- табу, и я не позволю как либо оскорбить или обидеть его. Воздух вдруг стал таким тяжелым. Атмосфера накалялась. Видно было, что Шу рассказ давался также нелегко. Он показал мне на ноутбуке фото, где были выпускники университета и подписи фамилий. Я внимательно всмотрелся в каждую фамилию, пока не увидел на французском знакомые японские имена. Первый мой взгляд скользнул по «Идзуо Асано», а второй по «Хироми Шиота». Что-то внутри меня рухнуло. Я взглянул на Шу потерянными глазами и не понимал, что это значит. — Да. Я тоже ахуел. Поискав немного по соцсетям, понял, что это мать Нагисы. Но и это ещё не всё. Я думал, совпадаение ли это, ведь наш преступник наверняка знает фамилию Нагисы. Я начал искать разные их взаимодействия, ничего толком не было, у него и Хироши были отношения, в браке не состояли. Наравне с этим решил сразу глянуть свидетельство о рождении Нагисы. Пришлось поднять некоторые документы и… В общем, — Асано перелестнул на архив, где было свидетельство о рождении, на месте отца там было пусто. — Я сначала нашел это. Однако в документации все равно есть имя отца. Я решил убедиться, что это всего лишь совпадание, — Шу кинул передо мной папку с документами. На первой же странице, в таблице где куча разных имён и фамилий людей было указано имя Нагисы и кто его родители. Моё сердце пробило несколько сильных ударов, руки затряслись, а сознание не верило своим глазам.       — Что за ху…       — Да. Остер, он же Асано Идзуо и есть родной отец Нагисы.