То, что всё ещё сладко

— Привет.       Юнги перестаёт перемешивать мороженое в пластиковом стаканчике и поднимает голову вверх. У молодого тигра лёгкая улыбка, а стоит он слегка согнувшись, упирая руки в колени. На нём белый свитер с закатанными рукавами, простые чёрные брюки. Юнги сразу же бросается в глаза татуировка на левой руке старшего, и он проглатывает холодную шоколадную сладость, рассматривая причудливый рисунок и отвечая: — Здравствуй, хён. — Я — Мёнсу, — говорит парень и протягивает руку. — Юнги.       Кролик жмёт горячие крепкие пальцы, ловя флешбеки. Он узнаёт его, того, с кем сталкивался за несколько учебных месяцев довольно нечасто. И в автобусе, и в столовой, и на выходе из школы. Одноклассник Чонгука, но не его друг.       Тигр садится рядом на диван, и кролик отводит от него взгляд, крепче сжимая холодный стаканчик. — Вот и официально познакомились. Ты один пришёл? — Нет. — С Чонгуком, — утвердительно хмыкает тигр и берёт со столика песочное печенье, разламывая пополам. — Он тоже общается с Чимином? — У меня есть и другие друзья, которые тоже общаются с Чимином. Они тоже пришли, — с заминкой и волнением отвечает Юнги и поворачивает голову к тигру. Ему не нравится, когда начинают думать, будто у него вообще нет друзей. Сейчас он отчётливее разглядывает слегка блестящие, насыщенно-зелёные глаза старшего. — Но хён тоже здесь. — Да, хён здесь, и они пришли вместе. Мёнсу это знать необязательно. — И как, нравится тут? — Чимин красиво всё украсил. Я не многих знаю, но здесь вполне уютно. — Ага. И еда классная, — потягивается Мёнсу, а после показывает кролику половинку печенья. — Это ведь ты пёк? — Откуда ты знаешь, хён? — взволнованно потирает ладони Юнги, наблюдая за хищником. — Правда ты? — улыбается Мёнсу, откусывая большой кусок. — Я просто предположил, потому что Чимин частенько рассказывал о том, что ты любишь выпечку. Он лучший друг моего брата, и мы частенько зависаем вместе. — А-а… — Протягивает кролик и смущённо рассматривает низкий кофейный столик, заставленный десертами. Здесь не только пирожные, печенье и эклеры Юнги, но и покупные сладости, которые Пак Чимин выложил недавно. В кухне нет зверей, многие сейчас в гостиной вместе с Чимином. Чонгук тоже там, наверное, помогает убирать музыкальное оборудование. Всего гостей шестеро, и четверых Юнги видит впервые. Чимин вчера выиграл в танцевальном конкурсе. Выиграл после нескольких месяцев усилий, стараний, и захотел сегодня, после школы, отпраздновать, пригласив друзей.       Ребята все дружелюбные, улыбчивые. А Мёнсу пришёл только сейчас, от него отчётливо пахнет самоуверенным хищником, что заставляет Юнги отодвинуться назад, вжимаясь бедром в мягкий кожаный подлокотник. — Я от друзей пришёл, — заявляет молодой тигр и чешет ухо, — тоже праздник отмечали. Мы с Чимином соседи, вот он и пустил меня, когда я услышал шум с лестничной площадки. — Понятно. — Вкусно, — говорит Мёнсу, доедая второе печенье. — У тебя талант. — Просто практика, — смущённо улыбается Юнги, зачерпывая пол ложки шоколадного мороженого. — Ты делаешь выпечку на заказ? — Нет, — мотает головой Юнги, с волнением краем глаза замечая, что хищник придвигается ближе. — Я просто раздаю её друзьям, когда слишком много. — Я бы купил что-нибудь подобное, — говорит тигр и кивает на тарелку с печеньем.       Юнги не знает, что ответить. Сытый желудок поджимается, пальцы подрагивают, пока кролик ест мороженое. Он хочет, чтобы кто-нибудь пришёл на кухню, позвал его. — Очень красиво. — С-спасибо. — Не скучно тут? — Нет. Недавно мы смотрели фильм.       Мороженое уже подтаяло, начало стекать со стенок сладкой водой, и желание его есть пропадает. — Фильм? — задумчиво тянет тигр, а после опускает левый рукав свитера, скрывая кожу. — Это хорошо.       Он замечает украдкой кинутый взгляд Юнги на свою руку и растягивает губы в полуулыбке, протягивая руку и слегка обнажая татуировку: — Любишь татуировки? Можешь рассмотреть. — Нет, не нужно, — отвечает Юнги и невозмутимо ставит стаканчик на стол, порываясь уйти. — Да ладно тебе, — хмыкает тигр и хватает его за низ кофты, несильно потянув обратно на кожаный диван, — не стесняйся: в одной школе же учимся. Я одноклассник Чонгука. — Я знаю. — Не волнуйся, давай посидим.       Юнги крепче стискивает обивку, не зная, как лучше выкрутиться, вырваться. — Хочешь, я принесу тебе ещё? — спрашивает Мёнсу, кивает на мороженое и немного покачивается, поправляя рукав свитера. — Это уже почти растаяло. — Если не трудно, — немного улыбается Юнги, потому что внутри расползается радость и уверенность: сейчас старший отойдёт, и у него будет прекрасная возможность проскользнуть в зал, найти Чимина или хотя бы Чонгука.       Хотя бы затеряться в довольно большой квартире. — Юнги, нам пора.       Кролик вздрагивает и быстро поднимает голову в сторону выхода из комнаты, на Чонгука, который стоит, прислонившись к дверному косяку. Юнги не знает, сколько старший там стоит, но его взгляд напрягает, почти пугает, вкупе с этой широкой чёрной толстовкой, капюшоном, что сейчас буквально нависает над лицом Чонгука. Кролик медленно отодвигается от Мёнсу, кланяется немного и встаёт с дивана. — До свидания, Мёнсу-хён. — До встречи.       Он быстро, чувствуя волнение, идёт вперёд, к двери. Весёлые прежде голоса слышатся тихо, их в разы меньше, и Юнги идёт на голос Чимина. — Спасибо, что пришли, — кот крепко обнимает его, хлопая по спине, — это действительно очень важно для меня. — Желаю удачи в дальнейших занятиях, — улыбается кролик, сжимая горячие ладони друга. — Спасибо, — кивает кот и смотрит на Чонгука. — Доведи его до дома без проблем, хён. — Конечно.       Юнги волнуется, когда обувается, когда случайно касается волка плечом из-за тесного пространства. — Всё нормально?       Чонгук придерживает его за плечо, помогая обуться, а после щёлкает замком, открывая дверь. — Да.       Юнги посматривает на старшего, пока они ждут лифт, замечает его прикушенную губу, блуждающий взгляд. — Извини, что оставил тебя, — хрипло говорит Чонгук и подходит ближе, поправляя воротник куртки. — Мы с Уёном были на балконе, не услышали через музыку, что кто-то пришёл. Я как подошёл к кухне — сразу узнал голос Кима. — Ничего, — улыбается Юнги, потирая запястье. — Чего он хотел? — Спрашивал, — запинается кролик, рассматривая чистый пол, — о разном. — М-м.       В лифте Чонгук прижимается к стенке, скрещивая руки на груди, опустив глаза в пол. Кролик волнуется, вспоминает недавнее, когда старший выглядел точно так же. Позавчерашнее, в квартире, когда Чонгук, всё ещё растрёпанный, сонный и немного под действием алкоголя пришёл в кухню. Подошёл со спины, коснулся плеч, так тихо, что Юнги действительно испугался, едва не сбив тарелку с лапшой. Чонгук тогда неловко улыбнулся, потирая шею, и в глазах Юнги увидел куда меньше хмельного. — Ты действительно такой заботливый. Спасибо. — А ты упрямый. Хён.       Чонгук тогда хмыкнул, а после сел на стул, скрестив руки на груди. Пока Юнги подогревал обед, он украдкой наблюдал за старшим, за его задумчивым видом. И внутри всё крутилось, обливалось жаром от воспоминаний о комнате. Чонгук за пять минут поменялся, больше не лез, не говорил печальным голосом, и это сбивало с толку.       На улице много зверей, не ветрено, снег не падает. — Замёрз? — спрашивает Чонгук, когда они проходят мимо перекрёстка, кондитерской и равняются с большими воротама парка. — Не очень, — отвечает Юнги и демонстративно показывает руки в сиреневых мягких перчатках. — А тебе, хён, не помешало бы надеть перчатки и шарф. — У меня крепкий организм, — хмыкает Чонгук. — Ты заболел две недели назад, — напоминает кролик и сильнее натягивает шапку, прижимая уши. — Ничего серьёзного.       Юнги чувствует неловкость, чувствует что-то недосказанное, и задумчивый Чонгук, у которого немного странный голос, ясно намекает на это. Они переходят дорогу, сворачивают за угол. Под ногами хрустит небольшой слой снега, в носу неприятно стягивается от холода, и Юнги зарывается в шарф, дыша теплом. Они не разговаривают, идут как обычно, почти плечом к плечу. У очередного поворота, на котором они обычно расходятся, Чонгук останавливается первым. — Обнимешь меня?       Юнги стягивает чуть колкий шарф с лица, по привычке подходит ближе, в раскрытые руки. Чонгук скользит руками с лопаток до поясницы, потирает, что через куртку почти не чувствуется. Кролик морщит нос от холода, вдыхает терпкий запах, который сейчас намного сильнее. — Если он ещё раз будет досаждать тебе — скажи мне. — Всё хорошо, — Юнги вздрагивает от голоса над ухом и будто мимолётного касания, — я думаю, мы бол- — Я загрызу за тебя, знаешь ведь.       Юнги едва не давится вдохом, и дёргает головой, слыша серьёзный, совершенно без капли юмора тон и чувствуя крепкое сжатие. — Прости, напугал? — чуть улыбается волк, не обнажая зубы, как любит, и поправляет холодными пальцами его серую шапку. — Просто он меня бесит. — Я знаю, — отвечает кролик и поджимает губы на пару секунд, когда его отпускают. — Хён, не нужно разбрасываться такими…жуткими словами. — В древности такие как я рвали противников. — Мы не в древности, — бурчит Юнги, разглядывая красные и, наверное, замёрзшие пальцы волка. — Но противники всё ещё существуют.       Чонгук снова улыбается краешком губ, щёлкает кролика по носу и кивает в сторону его дома. — Иди, а то замёрзнешь. — Чонгук-хён, — начинает Юнги, теребя снятую перчатку, — всё ведь действительно нормально? — Конечно, — кивает волк, переступая с ноги на ногу и пожимая плечами. — Всё как всегда. — Хорошо. До завтра.       Юнги разворачивается и уходит, а Чонгук ещё недолго стоит и смотрит ему вслед.       И трогает языком вылезшие недавно клыки, которые убираться никак не хотят, и от которых дико распирает в дёснах. Такими клыками либо ранить до крови (убивать, поправляет рычащий внутри волк), либо прикусывать легонько нежную сладкую кожу. Чонгук первое делать не стал, а на счёт второго — ещё сомневается.       Распаленный и обозлённый недавним волк прекращает ворочаться в грудной клетке. Он соглашается с Чонгуком.