То, что всё ещё сладко

      Чонгук крепче сжимает руки, трётся лбом о мягкую и безумно вкусно пахнущую пряностями толстовку. Он слышит стук чужого сердца, несильный, но приятно раздающийся. Волк перебирает пальцами складки одежды на спине Юнги, а после поднимает на него глаза, улыбаясь. — Ну чего ты?.. — Ты меня обманул, хён, — в третий раз выдыхает Юнги, прекращая пытаться оттолкнуть Чонгука, и потирается затылком о стенку. — А ещё ты по-прежнему пьян. — Я не пьяный, — вновь немного медленно отвечает Чонгук и прикрывает глаза. — Я ведь немножко, совсем чуть-чуть. У меня же день рождения… — Три дня назад был, — хмуро напоминает Юнги и ёрзает на постели, двигая ноги, — и мы его хорошо и спокойно отметили. — Да, да… Но ребята из спортивного клуба пригласили посидеть вместе, ещё отметить. Я не смог отказаться, понимаешь? — Зачем ты позвал меня? — касается его головы кролик. — И сказал, что тебе плохо? — Мне действительно плохо.       Чонгук не так давно вернулся домой, совсем не пьяный, стоящий на ногах. Только немного плыло перед глазами, но внутри всё ещё плескались ловкость и сила. Его довёз до дома один из приятелей по тренировкам, и он был рад, что родители всё ещё находились на работе. Чонгуку стыдно, но изменить он ничего не может. Волк не смог отказать хёнам, ведь ему было безумно сложно отказать, учитывая то, что они для него делали. Пить он не планировал, но ради уважения к старшим попробовал. Совсем немного, и это не смогло сломить крепкий молодой организм. Но в голову ударило ощутимо, расслабило, и снова всплыли разные, в некоторой степени ненавистные мысли и переживания.       Волк написал Юнги осознанно, не имея плохих намерений, просто чтобы увидеть его, успокоиться. Тем более, сегодня был выходной. Юнги по приходу не обратил на его состояние внимания, не заметил, но когда оказался на кровати в его комнате, распечатывая упаковку с выпечкой, всё понял и занервничал.       Но Чонгук уйти не дал, потому что его переполняли противоречивые эмоции, и при виде юного родного кролика хищник внутри довольно заскулил, рвясь на встречу, успокоился. — Юнги, я уже совершеннолетний. — Угу. — И скоро закончу школу. Это расстраивает. — Тебе ещё нужно сдать экзамены, — бурчит Юнги, вытягивая ноги и шмыгая носом. — Сдам. И поступлю в полицейскую академию, — уверено говорит Чонгук и смотрит на падающий за окном снег. — Ты веришь в меня? — Я надеюсь, что ты приложишь все усилия, — поддерживает его Юнги. — Да, обязательно, — тихо говорит волк. — И ты будешь рядом.       Чонгук снова зажмуривается, формулируя в голове мысли, а после чувствует прикосновение к затылку. Юнги гладит мягко, перебирает волосы пальцами, массирует кожу головы, и Чонгук глубоко вдыхает. — Ты хотел поговорить об этом? — спрашивает кролик.       Ему, наверное, жарко сидеть вот так вот, буквально вжатым в стену. И ещё, видимо, страшно, потому что Чонгук теперь слышит неспокойный стук сердца, чувствует более насыщенный нежный запах, а ещё Юнги пихается. Не так, как в начале, когда Чонгук опустился рядом с ним на постель и подтянул к себе за бёдра, но периодически. — Я отпущу, отпущу… Давай просто посидим так. Мне сейчас тяжело.       Юнги шумно выдыхает и скрещивает руки на груди, отворачиваясь. — Ты ещё несколько дней назад радовался подаркам на день рождения, а сейчас ведёшь себя словно пожилой аджосси, к которому не приехали друзья на праздник.       Чонгук глухо смеётся, поднимает голову. Его глаза блестят, зрачки слегка расширены, и уши прижаты к голове. Мягкий хвост бьёт кролика по бедру, крутится, как змея, заворачивается «калачиком». Чонгуку уже девятнадцать, Юнги впервые от него чувствует запах алкоголя, и это заставляет внутренности сжиматься. Юнги алкоголь не любит, не видит в нём смысла, не понимает радости других при его покупке. Чонгук его удивляет и пугает, ведь кролик не знает, что произошло с ним и сколько он на самом деле выпил.       Чонгук сжимает горячую небольшую ладонь кролика, а после легонько ведёт по талии вниз, к бёдрам, мягкость которых чувствуется через приятный на ощупь материал штанов, обнимает крепче. — Хватит меня трогать, — чуть запнувшись, просит кролик и ладонью упирается в лоб старшего, немного отклоняя голову назад. Он замечает поджатые губы и вслушивается в тяжёлое дыхание волка. — Тебя что, тошнит?       Чонгук мотает головой, и его чёлка распадается на прядки, закрывая брови. Он сейчас выглядит намного младше своего возраста, и ресницы кажутся гуще, кожа — бледнее. Юнги понимает, что они с Чонгуком давно не сидели так близко друг к другу, и волк не сжимал так сильно, не обнюхивал так долго.       Наверное, алкоголь подействовал слишком сильно, и Юнги становится жаль старшего. Немного, конечно же, потому что тот сам виноват.       Чонгук жмётся щекой к его животу, громко выдыхает: — Юнги, знаешь что-нибудь о волчьем гоне? — Нет, — взволнованно и быстро отвечает кролик, чувствуя прикосновение к голени и снова упираясь ладонями в крепкие неподвижные плечи. — Я будто каждый день живу с ним, — усмехается Чонгук и словно говорит сам себе. — Так странно. — Тебе сейчас нужно п-поспать. Может, есть хочешь? — Хочу. Поухаживаешь за мной?       Юнги облегчённо вздыхает, смотрит на лёгкую улыбку, расширенные по-прежнему зрачки, подрагивающе серые уши. — Отпусти меня, ладно? Я пойду на кухню, разогрею чего-нибудь. — Не уйдешь из квартиры? — щурится Чонгук и немного ослабляет хватку, в последний раз быстро скользя ладонью по тёплому запястью. — Нет. — Хорошо.       На кухне Юнги сразу же выпивает пол бокала отфильтрованной воды, садится на стул и утыкается лбом в ладони. Внутри горит, взрывается, а по спине и плечам ползут мурашки от недавних воспоминаний. Юнги не боится, ну, может немного, потому что пальцы мелко подрагивают, и в голове словно кисель.       Чонгук друг, очень родной, который под боком с самого детства, и это должно успокаивать, вытягивать не те мысли.       Чонгук сильный, не отпускает по первому требованию и смотрит теперь как-то по-иному.       Юнги умывается прохладной водой, тихо вытаскивает из холодильника остатки острой лапши, достаёт немного овощей для лёгкого салата.       Сейчас совсем другие проблемы, без той непосредственности и юмора. Потому что Чонгук и он уже взрослые, и у кролика до сих пор печёт кожу от волчьих пальцев, дёргается нервно хвост. Юнги думает, что завтра всё будет как и прежде, что они будут обсуждать школу, повседневные дела, весёлые и грустные моменты.       Юнги не хочет этого, не хочет, чтобы всё стало резко как прежде, потому что чувствует много недосказанного.       «Не хочет думать, что это происходит лишь из-за алкоголя»