То, что всё ещё сладко

      Чонгук слизывает с губ остатки сахарной пудры, отодвигает пончик, подпирает кулаком щёку и начинает рассматривать проверяющего выпечку Юнги. У кролика чуть взъерошенные после душа волосы, плавные движения и сосредоточенный взгляд. Он сейчас совсем не такой, как несколькими минутами раньше, прижатый Чонгуком к спинке дивана и несмело отвечающий на поцелуи. Но его щёки до сих пор розоватые, глаза судорожно блестят, и движения становятся спутанными и неуверенными. Чонгук трёт костяшками глаз и опускает голову на сложенные руки. Ему тоже сейчас неловко, внутри до сих пор не утихает сладостный пожар, и перед глазами мелькают яркие картинки — красивые и будоражащие. — Х-хён, тебе плохо?       Юнги спрашивает негромко, и вроде как потерянное между ними «хён» режет слух, из-за чего волк поднимает голову. — Нет. — Здесь жарко, — говорит Мин и вытаскивает кексы из формочек, помогая ножиком и перехватывая поудобнее небольшую прихватку, — а ты в тёплой кофте сидишь. — Я в норме, — улыбается волк и склоняет голову набок, рассматривая спину отвернувшегося младшего.       Он пришёл к нему совсем недавно, а в груди уже ноет от нежности, в голове будто растекается вязкость. Чонгук буквально с самого порога кинулся к кролику, как бешеный, стиснул в руках, зарываясь холодными ладонями во влажные, до одури приятно пахнущие каштановые волосы. У него тряслись руки, и подтаявший снег неприятно стекал за шиворот. А после Юнги отстранился, и взгляд кролика сменился с удивлённого на взволнованный, когда он посмотрел прямо в лицо Чона. Но он ни слова об этом не сказал, и сейчас Чонгук начинает жалеть, что пришёл вот так вот, без предупреждения.       После грёбанной тренировки. — Почему ты дрался? — спрашивает Юнги, не оборачиваясь.       Чонгук впитывает интонацию, ждёт чего-то большего, чем просто вопрос, но спустя несколько секунд выдыхает и отпивает немного сока. — Так вышло. — На тренировке? — М-м.       Юнги со стуком ставит стопку формочек в раковину и поджимает губы, смотря на волка. Чонгук скашивает взгляд на тумбу позади него, пытаясь рассмотреть горку аппетитно выглядящих кексов, и чуть улыбается: — Угостишь? — Чонгук, что случилось? — Не нашли общий язык с новеньким в спортивном клубе, — откидывается на спинку стула волк и вцепляется пальцами в край стола. Его костяшки правой руки снова начинают ныть, и перед глазами снова мелькает ухмыляющийся Хёнвон, брат Мёнсу, опирающийся о стену и вытирающий кровь с губ. — Я всё равно не заберу свои слова назад, Чонгук-хён. Чёрт возьми, Мёнсу был прав: ты чертовски бешеный. — Заткни рот, пока я не сломал твою челюсть. — Полегче, мы уже в зоне камер, — напрягся Хёнвон и прищурился, смотря волку за спину. — И рядом со зверями.       Чонгук тогда отступил, пытаясь сдержать рвущегося хищника, рванул обратно в спортивный клуб, к душевым, и долго умывал лицо холодной водой, возвращая контроль и смывая кровь. — Ты в порядке?       Голос Юнги совсем близко, и Чонгук поднимает голову, рассматривая подошедшего кролика. Его уши дёргаются, глаза всё так же блестят, и руки сцеплены в замок. — В порядке, у меня ведь выносливый организм. Подойди ближе, пожалуйста.       Юнги шумно выдыхает и делает несколько шагов к стулу, как-то неуверенно обхватывая свой локоть. — Не бойся, Юнги, это ведь я. — Ты с порога кинулся на меня.       Чонгук хмыкает и протягивает вперёд руку, касаясь кроличьих пальцев. — Ты был не против.       Кролик отворачивается и сжимает ладонь Чонгука, позволяя притянуть себя ближе. Волк упирается лбом в мягкий живот, втягивает свежий порошковый запах. Цитрусовый, не резкий и приятный. Волос невесомо касаются, а спустя секунду Юнги кладёт ладонь на его затылок, поглаживая. — У тебя ссадины. — Всё в норме. — Ты пришёл ко мне сразу после тренировки? Почему не позвонил?..       Чонгук облизывает верхнюю губу, которую всё ещё пощипывает из-за содранной кожицы, и обнимает кролика за поясницу, перебирая пальцами складки его рубашки. Серой рубашки, чуть великоватой для кролика, мягкой, приятной на ощупь. У волка с самого порога при виде неё ударило в голову, яркие ощущения переплелись с остатками адреналина, злости и напряжения. Может быть, это ещё одна причина, почему Чонгук кинулся целовать кролика, едва скинув куртку.       Нет, наверное, самая основная причина — он соскучился. А ещё хотел успокоиться. — Вы ведь увиделись впервые, — тихо начинает Юнги и ёрзает в объятиях, кладя руки на крепкие плечи волка, — и сцепились? Разве такое бывает?.. — Почему нет? — Тебя трудно разозлить. Я знаю это.       Волк улыбается, поднимает голову и рассматривает красные щёки кролика, его повисшие уши и взволнованные глаза. — Видимо, всё же можно.       Юнги дёргает подбородком, и его руки скользят по плечам вниз, останавливаются на запястьях волка и потирают. — Ты осуждаешь меня? — Я не знаю из-за чего произошёл конфликт, — неуверенно отвечает Юнги, и Чонгук опускает голову, смотря на его левое запястье. Красный браслет, усыпанный маленькими серебряными звёздами, красиво подчёркивает белое хрупкое запястье. — И не надо. Всё закончилось.       Чонгук залипает на запястье, поэтому медлит с объяснениями. Он хочет сменить тему, но в голову не лезет ничего. — Ты типа охранник этого кролика, вечно таскающегося за тобой? — усмехнулся Хёнвон, прислонившись к стене.       Чонгук стискивает зубы. — Мёнсу рассказывал про него многое, но я думал, что он будет встречать тебя здесь. Что, кролик боится шастать по таким местам? Или ты не позволяешь?       Чонгук с трудом сглатывает вязкую слюну. — Мёнсу ведь сказал тебе, что не намерен отступать, а вот ты ведёшь себя не слишком дружелюбно, игнорируя его. Эй, куда ты, Чонгук? — голос Хёнвона чуть дрогнул, и он сорвался с места, хрустко наступая на снег и догоняя уходящего волка. — Не собираешься уступить, а? Этот травоядный действительно вс-…       Чонгук жмурится до пятен перед глазами, стараясь отбросить воспоминания о своём срыве. Сорвало знатно, и до сих пор перед глазами чудится чужое лицо, которое волк с удовлетворением и злостью ударил несколько раз. — Юнги, я тебя безумно ценю, хочу всё время проводить с тобой, - Чонгук рад, что берёт себя в руки и меняет тему. Слова просто срываются с языка, и он не хочет им препятствовать. — Я тоже, — говорит кролик и обнимает его за шею, поглаживая по затылку, — люблю тебя.       Чонгук улыбается краешком губ. От Мина таких слов можно услышать не часто, он до сих пор после признания волка слишком открыто не показывал эмоции. Он редкий инициатор поцелуев, от него не услышишь очень смущающих слов, какими любит разбрасываться Чонгук. Волк его понимает — Боже, он знает его с самого детства! — и считает, что такой контраст между ними в какой-то степени…милый. — Ты считаешь, что все эти драки отвратительны? — Я такого не говорил. — Ты ненавидишь бокс. И после первой моей драки ты выглядел…осуждающим. — Я волнуюсь за тебя! Всегда волновался. — Юнги-и, — стонет Чонгук и крепче жмёт его к себе. — Я знаю, знаю. Хочу зацеловать тебя всего. Безумно. Ты такой нужный для меня в этот момент.       Юнги отстраняется, и Чонгуку приходится его отпустить, сжимая ладони в кулаки. Кролик отходит к тарелке с кексами, посыпает их чем-то из жёлтой баночки и вскоре возвращается.       Чонгук рассматривает аппетитную выпечку, которой совсем немного. Он поднимает голову, перехватывая взгляд Юнги. — Захотелось испечь что-нибудь. Было скучно, — Мин пожимает плечами и берёт один кекс, поднося ко рту. — Они банановые. — Здорово.       Чонгук есть не хочет, и в животе всё сжимается явно не от голода, скорее от нервов и каких-то переживаний. Сейчас Чонгук спокоен, согрет и расслаблен, а весь негатив остался за дверью. — У тебя губы горят. Мне нравится, — улыбается Чонгук с набитым ртом и медленно пережёвывает обалденную сладость, — такая чувствительность.       Юнги резко отворачивается и фыркает. Его уши приподнимаются, и хвост трясётся. Чонгук снова чувствует, как сжимается сердце, и дыхание сбивается на выдохе. Они вместе уже две с половиной недели, и подобное по-прежнему чувствуется естественным и настоящим. Чонгук не представляет, какие ещё эмоции должны быть у него по отношению к Юнги. — Можно поцеловать тебя ещё раз? — Только не напирай так сильно, ладно?       Волк кивает, облизывает губы и протягивает напряжённые руки к подошедшему Юнги. У него в голове взрывается фейерверк, когда кролик подставляет губы и прикрывает глаза. Румянец на нежных щеках всё ещё заметен, от них самих будто идёт жар, и Чонгук сначала целует щёку, а после лижет уголок губ. На языке остаются банановый вкус и сахарная пудра, и Чонгук выдыхает, крепче прижимая к себе младшего. Ещё несколько касаний к щеке, сладостный поцелуй в губы, а после осторожный в шею и за ухом. Привычная схема, которую оба уже выучили. Юнги шумно выдыхает и крепче сжимает руки за спиной Чона, поглаживая лопатки. — Щекотно. — Потерпи.       Чонгуку безумно нравится эта близость, сладкий аромат, витающий вокруг, и нежный запах кролика, от которого слюна заполняет рот, чешутся зубы. Но Чонгук кусать кролика не собирается, ни в коем случае.       Не сейчас. — Пойдём на следующей неделе в кино? — Будет премьера «Поиска». — И явно будет забит весь зал. — Даже в очереди за попкорном будет давка, — тихо смеётся Юнги.       Забавные воспоминания о недавнем походе в кинотеатр, где была похожая ситуация, вынуждают Чонгука ощутить радость и веселье. — В этот раз всё будет иначе. У нас будут лучшие места... Но это потом, а завтра мы можем сходить в парк. — Посмотрим, — кивает Юнги и касается волчьего подбородка.       Чонгук снова тянется к сладким губам.       Если он сейчас не самый счастливый на планете, то определённо близок к этому.