То, что всё ещё сладко

      Юнги разворачивается и прижимается бедром к бортику, глубоко вдыхая кофейный запах. Слева слышатся смех и разговор, и кролик закатывает рукава толстовки, рассматривая каток. Зверей немного, в основном тут дети в сопровождении взрослых. Юнги обращает внимание на Марка, пытающегося отцепить Хосока от бортика, улыбается, потому что Хосок выглядит испуганным, пихается и мотает головой. Юнги понимает его, ведь это третий за всю жизнь белки выход на лёд, а ещё прекрасно понимает его опасения и смущение. «— Боже, Юнги, почему ты не сказал, что Чонгук приведёт Марка на каток? Мы не общаемся несколько дней, знаешь ведь...»       Кролик до сих пор чувствует неловкость, но не вину, потому что сам Марк буквально сиял от радости, протягивая Хоби стаканчик ароматного горячего шоколада при встрече у входа в развлекательный центр, улыбался, помогая робкому бельчонку с коньками. — Эй, ты чего?       Юнги вздрагивает немного и резко поворачивает голову налево, чуть улыбаясь уверенно подъезжающему Чонгуку. У волка чёрные коньки, тёмная одежда, и на фоне льда и белоснежных бортиков это немного завораживает. Юнги обращает на это внимание только сейчас. — Тебе плохо? — взволнованно спрашивает Чонгук и встаёт напротив, загораживая вид на Хосока с Марком. — Нет, просто немного устал.       Юнги улыбается, а после двигается в сторону, немного отъезжая. — Ты всё ещё хорошо катаешься, — кивает Чонгук и пристраивается рядом, выставляя перед собой ладони. — Ты тоже.       Чонгук улыбается. Звук коньков приятно отдаётся в ушах, мягкая музыка не навязчивая, спокойная, и красивые разноцветные лампочки на катке уютно вписываются в атмосферу. Каток небольшой, рядом два фудкорта и небольшая кофейня, а ещё дальше любимое развлечение Чонгука — боулинг. Юнги не знает, пойдут ли они туда после катка или сразу направятся перекусить, попить горячих напитков.       Чонгук шумно выдыхает и кивает на медленно двигающихся друзей: — Думаешь, Хосок сильно разнервничался, когда увидел Марка? — Он не ожидал. Я чувствую себя немного…виноватым. Хосок предупреждал, что не очень хорошо катается, а теперь это видит и Марк… — Эй, — хмурится Чонгук и перекрывает дорогу, беря кролика за руки, — им нужна была встряска и встреча. Они не общались несколько дней и явно сами бы не решились на встречу. — Обычно Марк, — немного запинается Юнги, обдумывая слова, — напористый и уверенный. — Но явно не с Хосоком, — улыбается волк и крепче сжимает влажные от волнения ладони кролика. — К тому же, он его учит, посмотри.       Юнги поворачивает голову к друзьям, смотрит на Марка, прижимающего белку к себе, его осторожные движения. Гиена наклоняется к Хосоку, говорит ему что-то, а после белка взмахивает рукой и смеётся, едва не заваливаясь набок.       Кролик благодарен Хосоку за то, что тот быстро остыл и простил его, и за то, что тот испытывает к хищнику такие сильные чувства, которые не получается скрыть. — Я рад, что мы пришли сюда, — говорит Юнги, когда они проезжают полтора круга, — всё ещё не верится, что каникулы наступили так быстро, и мы можем делать столько всего. — Ага-а, — протягивает Чонгук и взъерошивает волосы, осторожно притягивая к себе кролика.       Они катаются ещё минут пятнадцать, перекидываются фразами с друзьями, и Юнги до самого конца чувствует не отпускающую неловкость. Хосок и Марк здесь как зарождающаяся пара.       Юнги и Чонгук здесь… Как настоящая пара. Настоящая. С момента признания прошло пять дней, и волк за это время «забросал» его вниманием и всем остальным. Покупки сладостей, прогулки по красивому заснеженному парку, посиделки в тёплом кафе, походы в уютный кинотеатр. Вроде всё так же, как было раньше, только теперь Юнги чувстовал себя по-другому. Потому что Чонгук постоянно его целовал, при встрече и в конце, прижимал к себе, смотрел уже по-иному. А ещё не давал смотреть на кого-то слишком долго, перетягивал внимание на себя, часто дулся забавно, иногда скалился недовольно. Но всегда остывал, как только кролик ему улыбался. — Я всё ещё не очень люблю кататься, — говорит Чонгук, замечая взгляд Юнги и расшнуровывая коньки. — Я понимаю, — кивает кролик и двигается ближе, наклоняясь к своим. — Но этот каток не такой, на который мы ходили прежде, верно? — Ага. Этот маленький и уютный, — с теплом в голосе говорит волк, потягивается, а после опускает ладонь на макушку Юнги, — прямо как ты.       Юнги кусает губу и дёргает головой из-за приятных мурашек. Голова — очень чувствительное место кролика, и Чонгук об этом прекрасно знает. — Ты сравнил меня с катком? — Юнги выпрямляется, с улыбкой откладывая коньки в сторону. — Да. К вам всегда тянет и хочется вернуться, — шепчет Чонгук, а после подаётся ближе, жмёт к себе и целует. Его губы прохладные, суховатые, пахнут шоколадом. Юнги сразу же закрывает глаза, и в животе разливается жар, а пальцы начинают подрагивать. — Чонгук, здесь ведь ходят другие звери, — выдыхает вскоре кролик и трёт его мягкое ухо, пытаясь отстранить ещё дальше. — Пускай. Я держался три часа и не могу больше, понимаешь? — шепчет Чон и снова склоняется, лижет уголок мягких кроличьих губ, кладёт ладони на поясницу, подтягивая к себе. — Ты сейчас такой… Такой уютный и разомлевший, поэтому не могу по-другому.       Юнги обнимает его, гладит по затылку и чуть дёргается, когда нос волка касается шеи. Шея — тоже слишком чувствительное место, но про это Юнги говорить не хочет. Чонгук обычно не уделяет этой части особого внимания, и кролик до сих пор помнит ещё давно и задумчиво сказанное волком: «— Удивительно, Юнги, что древние звери метили друг друга. Помнишь, я показывал тебе ту статью? Я нашёл ещё немного информации. Шея — естественный и понятный участок для меток. Видный, мягкий и доступный. Наверное, было не очень приятно чувствовать клыки на таком нежном участке. Жалко как-то.»       Юнги тогда чувствовал неловкость, слушая, с какой страстью говорил об этом волк.       Он понимает, что сейчас отметины важны для многих зверей, которые любят похвастаться, показывая своих партнёров с укусами, и всегда его внутренности поджимаются, когда он рассматривает красно-синие отметины. — О чём ты думаешь? — тихо спрашивает Чонгук над ухом, целует хрящик. — О Марке с Хосоком. — М-м? — Они идут сюда.       Чонгук еле слышно стонет, трётся лбом о висок кролика и выпускает из рук, отодвигаясь. У Хосока красные щёки, подрагивающие губы и жутко взъерошенные волосы. Он резко садится рядом с Юнги и кладёт голову на его плечо.       Марк открыто улыбается, потягивается вверх и садится на диванчик, склоняя голову. — Чего, ушли с катка, чтобы позажиматься в углу? — Нет! — вспыхивает Юнги и скрещивает руки на груди, от смущения хмурясь. — Мы ведь сказали, что просто устали… — Просто мы не выдержали ваших зажиманий на катке, решили не смущать вас ещё сильнее и ушли, — громко и с притворным удивлением говорит Чонгук и пожимает плечами, кивая на Хосока. — Видимо, бедный Хоби устал от этого и пришёл сюда, а ты чего вернулся, Марк? Скучно стало? — Не смог бросить заскучавшего Хосока, — щурится гиена, и сильно трёт правое ухо, поправляя волосы рядом с ним. — Да и время всё равно закончилось.       Юнги кивает и поправляет штаны в районе щиколотки. Ребята переобуваются, сдают коньки и подходят к выходу. Юнги снова забивает нос пряный аромат, только теперь с запахом свежей выпечки. — Голодные? — с улыбкой спрашивает Марк и притягивает к себе Хосока с Юнги, поочерёдно смотря на каждого. — Я бы съел чего-нибудь. — Я не против, — пожимает плечами Хосок и сам придвигается поближе к хищнику, рассматривая пол. — Я слышал от друга, что в этом кафе вкусные сырные лепёшки.       Юнги соглашается, кивнув, потому что в желудке уже некоторое время стягивает, скручивает, и он бы с удовольствием перекусил.       Такая прогулка для них впервые, и в воздухе витает какая-то неловкость, робость, но Юнги видит эмоции Марка с Хосоком, они вчетвером общаются открыто, и определённо точно каждый из них не чувствует себя лишним.       Красный автобус с Хосоком и Марком поворачивает за угол, и Юнги ещё некоторое время смотрит в ту сторону, выглядывая из-за стенки остановки. Снег падает крупными хлопьями, до жути холодными, и Юнги сжимает кулаки в карманах, поворачиваясь к Чонгуку. Волк смотрит в телефон, держа палец над экраном, его лицо чётко подсвечивается, и Юнги рассматривает каждую эмоцию. — Наш автобус должен подъехать через три минуты.       Кролик кивает и подходит ближе. Они стоят буквально в углу, подальше от парочки подростков и двоих пожилых зверей, и Юнги смотрит на горящие мелькающие фары. Ещё нет десяти, но уже довольно темно, и поэтому ощутимо холодно. Кролик зарывается подбородком в шарф и топчется на месте, приминая снег. — Юнги, подержи телефон. Шнурок развязался.       Мин поворачивает голову к опустившемуся волку и забирает осторожно телефон. Корпус горячий, и Юнги наблюдает за движущимися на экране точками, линиями, схемами магазинов. — Ну и холодина, — со вздохом говорит Чонгук и выпрямляется, протягивая руку. — Чёрт возьми, где твои перчатки, Юнги?!       Кролик впихивает телефон в его руки и прячет руку в карман, отходя на шаг. — Мне не холодно. — У тебя пальцы красные, — недовольно говорит Чонгук и зубами стаскивает свою левую перчатку, убирая телефон в карман. — У тебя ведь с утра были перчатки. Я только сейчас увидел, что их нет! — Я отдал их Хосоку, — отвечает Юнги отворачивается, забывая, что через шум автомобилей Чонгук может не расслышать. — Он мёрзнет больше, чем я, а идти до дома ему ещё дольше. Я не замёрз.       Волк резко разворачивает его к себе, подходит вплотную и вытягивает руки кролика из кармана. — Совсем ледяные. — Просто у тебя руки горячие, — отнекивается Юнги, но от хмурого взгляда Чонгука по спине стекают мурашки. — Спасибо, — тихо благодарит кролик, когда Чон натягивает свои безумно мягкие и тёплые перчатки на его ладони, — но ты ведь говорил, что холод для тебя не проблема, помнишь? Почему ты сегодня надел перчатки? — Сегодня действительно очень холодно. — Угу, — кивает Юнги и дёргает свою ладонь. Чонгук не отпускает, — а ты тогда как?       Волк улыбается, сжимает его ладони крепче и тянет их к себе в карманы. Они небольшие, и так стоять не очень удобно, но у Юнги внутри всё равно разливается тепло, и он улыбается, смотря в блестящие глаза волка. — Будем стоять, пока не приедет автобус, — тихо говорит Чонгук, склоняясь пониже. — Больше не вздумай мёрзнуть вот так вот, пока я стою рядом в тепле.       Юнги тянется к нему и касается губ, тут же отстраняясь. — Я не замёрз. — А я тебя всё равно грею, — говорит Чонгук. В его голосе растерянность, и волк переминается с ноги на ногу, опуская голову. — Это было очень неожиданно. — Угу.       Чонгук спустя несколько секунд облизывает губы, сам тянется к нему, касается носом лба, щеки, целует скулу. Их отрывает друг от друга только подъехавший автобус.