Адепты меча и условностей

 — Сейчас-сейчас, где надо — отрежем, что не надо — пришьём… В дверном проёме, высоком и широком — таком, что даже великан пройдёт — показалась спина лекаря. Фыркая, он тащил за собой тележку, из которой торчали слесарные инструменты. Деревянная киянка, пила, какие-то колья… Сам храмовник тоже чем-то смахивал на плотника. Человек крупный, широкий в плечах, такого можно было бы принять за гнома-переростка. Его плечи и голову скрывала истлевшая прорехами ткань некромантсерского балахона. Довершая картину, из горы инструментов торчала крупная, в человеческий рост, надгробная плита.  — Доктор, а можно ничего мне не отрезать? — спросил Кагерик. — Мне бы того… не инзавив… — он честно попробовал вспомнить словечко, услышанное давно и в другом храме, но запнулся.  — Не инвазивное, — машинально поправил лекарь. Перекосившись, тележка застряла в дверном проёме. Парень саданул ногой по углу, выравнивая. И, фыркнув, втащил-таки инструменты в палату.  — Вот оно самое. Может… магией какой обойдёмся? — Спросил Кагерик, с опаской косясь на зубья пилы. — Этим… наложением рук?  — Живой! — Чтобы поставить точный диагноз, лекарю хватило одного взгляда. — Так ведь немёртвый должен быть, — пробормотал он и метнулся к окну. Выглянул. Убедился, что за границей города на сколько хватало глаз простиралось кладбище. Вот и привычные драконьи кости у подъездной дороги… Кагерик вздохнул. Поднял над головой сжатый кулак и без воодушевления крикнул:  — Во славу Мортис! Жизнь за безносую! Упокоения всем живым…  — Убедительно, — согласился лекарь. — Наёмник, стало быть?  — Кагерик, мастер рун, к вашим услугам. Две, стало быть, вольных секиры Невендаара.  — Юстин. — Подойдя к койке, на которой сидел гном, лекарь зачем-то дважды щёлкнул пальцами. Сначала у одного уха воина, а затем — у другого. — В сознании и не бредишь. Сильно раненным тоже не выглядишь. Думаю, мы обойдёмся тем, что есть. — Он мотнул головой, указав на тележку.  — Пилить себя не дам. — Сказал Кагерик.  — Похож на гномский молот? — Спросил Юстин, уже взвешивавший в руке деревянную киянку.  — Только на уровне идеи, — осторожно сказал Кагерик. Лекарь скорчил гримасу, которую можно было понять, как «сам знаю, что на молот не похоже, но за новыми инструментами я ещё раз в келью не потащусь». Затем он поднял киянку высоко над головой.  — Вотан могучий, взываю к тебе. Да наполнит сей молот дыхание валькирии Эйр, да станет сей металл… сие древо прочнее, чем камень со склона Люфьяберга, и столь же священен… священно! В палате сгустился полумрак, в котором отчётливо было видно холодное свечение, окутавшее киянку. На потемневшем от времени дереве проступили руны. Тень балахона скрывала глаза, делая лекаря ещё более похожим на прислужника Мортис. Было в этом что-то неправильное… колдун нежити, вооруженный исковерканной копией священного оружия Витара… Мастер рун подумал с грустью, что и сам был сейчас чем-то вроде этой киянки. Оружием в руках неупокоенных. Юстин размахнулся и… «Тук!» Щелчок по лбу был слабым, почти не чувствительным. А потом Кагерика словно в родную метель швырнуло. Воздух сделался сухим, морозным. Ледяные иглы обожгли кожу.  — Лучше? — спросил лекарь.  — Как будто наградили повышением вне очереди, — признал Кагерик. Гном и правда чувствовал себя обновлённым, чуть ли не крепче и сильнее, чем раньше. — Каждый раз удивляюсь вашему искусству. Юстин удовлетворённо кивнул.  — Ну, за лечение уже заплачено. Так что не задерживаю. Если Мортис когда-нибудь предложит вам повышение — соглашайтесь не глядя. Безумно интересно, что она сотворит с таким материалом.  — А? — Не понял Кагерик.  — Всегда хотел посмотреть на скелет, поднятый из гнома, — пояснил лекарь.  — Да ледяной столб вам за шиворот, Юстин!

***

Вот ведь странно — Нигель пробыл в отряде всего-то пару дней, а гном успел к нему привязаться. Мог ли Кагерик подумать, что будет скучать по кому-то вроде имперца? По человеку! Да только в окружении поднятых колдовством трупов, начинаешь ценить живое всех видов. Нет, формально Нигель всё ещё был с ними. Превращённый в умертвие, он стал даже более словоохотлив. Хотя гном предпочёл бы молчание шелестящему шепоту мумии. Что-то в этом новом Нигеле было напрочь сломано. Словно его разум застыл и теперь с Кагериком говорил слепок, посмертная маска, снятая с сознания некроманта.  — Кагерик… — Бывший Нигель скользил рядом, не приминая травы.  — Ну? — Они шли почти весь день, не встречая врагов. Мастер рун уже порядком вымотался и к беседам был не расположен. Не сегодня. Странным образом, вид гномских символов на киянке лекаря наполнил сердце воина тоской. Совсем не за этим он покинул армию Кланов.  — Я слышал, старейшины Кланов способны поднять в бой каменного предка…  — Нет, это не то… Ох, Вотан, — Кагерик вздохнул. — Послушай, каменный предок — это буквально камень. Это не оживший труп какого-то древнего великана.  — Но он предок, — веско прошелестел бывший Нигель.  — Вотан создал нас равными в прочности скалам. Так что камень для нас — что-то вроде тотемного животного… Тотемного минерала? В общем, он приходит нам на помощь, если очень надо.  — Понимаю… — голос бывшего Нигеля был похож на песчаную бурю. — У вас с булыжниками те же отношения, что у эльфов с грифонами. А скажи, Кагерик, а скелет у тебя не из камня? Вот бы посмотреть… Гном не успел придумать ответ. Носферату поднял руку. Его конь остановился, хотя гном мог бы поклясться, что Мутрэль не воспользовался поводьями. Словно бы всадник и мёртвое животное управлялись единой волей.  — Мастер рун, не желаешь ли пойти рядом со мной? Кажется, скоро у тебя будет возможность пообщаться с камнями. Гном попробовал найти, что именно обеспокоило вампира. Кругом, насколько хватало глаз, тянулись унылые кладбищенские земли. Пахло гнилью. Только вот и серой — тоже. Легионы… Кагерик покрепче сжал рукояти парных секир. Он давно искал драки со слугами Бетрезена. Только странно, что Мутрэль решил пустить его вперёд. Обычные воины демонов, и даже их инфернальные великаны, не были угрозой для двух умертвий и сущего. И что он там говорил про камни? День, когда Кагерик получил звание старого ветерана, навсегда изменил его жизнь. Тогда, сражаясь с отрядом демонов, он ощутил, насколько создания Бетрезена чужды Невендаару. Они были словно пришельцами из другого мира. Одного из миров, о которых говорили сказания, возможно. Если земли инистых великанов созданы из тела Имира, то ад, наверное, был плотью падшего бога. Тогда Кагерик понял, что путешествие в мир огня, в настоящий Муспельхейм, по странной иронии случившийся прямо в Невендааре, было тем самым делом, которого искала душа воина. Именно за этим шел он в армию Кланов, а не за удушающей бюрократией, не за бумажками и объяснительными, не за дневниками опыта. Он не дезертировал. У Кагерика был заключён контракт на одну операцию. Кланы вторглись в пограничную провинцию в поисках древнего артефакта. Пока Ромарик пускался в сомнительные экспедиции, другой отряд выполнил задание. Но даже при этом Кагерик прошел достаточно боёв, чтобы претендовать на место королевского стража. После победы солдаты, обычно, брали новый контракт и отправлялись в новую провинцию. Некоторых при этом разжаловали, кто-то сохранял чин, другие сами становились лидерами отрядов. А вот Кагерик — ушел из армии. Горные Кланы обостряли конфликт с эльфами, сейчас им не было дела до Легионов. Подавшись в наёмники, гном прогадал снова. Орды надолго увязли в стычках с Империей. Но теперь, кажется, их отряд шел к огненным землям.

***

 — Моё! — Голос гаргульи был похож на сход каменной насыпи. Порождение бездны загородило собой сундук. Сокровище притаилось в корнях мёртвого дерева. Будь здесь земля нормального бога, сундук, наверное, полностью скрыло под снегом. А, быть может, до прихода Мортис здесь царствовали эльфы. Мор искорёжил ствол и ветки, но в них и ныне угадывался замысел Солониэль. Солнце уже садилось, медный свет окрашивал ониксовую броню кровавым. Мутрэль замер по правую руку от Кагерика. Остальная нежить спряталась за их спинами. Хранители знаний рассказывали, что пробуждение Галлеана изменило оникс и мрамор, сделав камни опасными для созданий Мортис. Что ж, похоже — не врали. А может, умертвия боялись гаргулий ещё до того, как земля Невендаара проросла зелёными кристаллами эльфийской маны. Кто теперь проверит? Кагерик закрыл глаза, пробуждая нанесённые на броню и секиры руны. В тот раз, уже под конец миссии, орлы принесли из столицы несколько брусков металла и кузнечный молот. Да пухлую тетрадь с инструкциями. Таков был обычай — мастера рун ковали свою амуницию сами. В полевых условиях — где уж настигло повышение. Витар бы побрал эти традиции… Впрочем, Кагерик делал всё по инструкции и получилось неплохо. Кузнечное дело не было его хобби, но кое-какие навыки имелись с рождения — гном всё-таки. Разве что рога у шлема получились кривоваты — словно две неаккуратно покромсанные ветки. В остальном — залюбуешься. А секиры? Так хороши, что и в Вальгалле не стыдно будет. Когда-то гном грезил о двуручной секире старого ветерана — а теперь вот, целых две, да ещё усиленные рунами. Атака гаргульи застала Лан-Дуула врасплох. Сущий взвыл. Длинные руки чиркнули по земле, выбив влажные комья. Он был готов ответить тёмной магией, но Мутрэль предостерегающе поднял руку.  — Оборона, — приказал вампир. И начал творить атакующее заклятие сам. Мортис обучила Мутрэля тёмному колдовству. Секунды приготовлений и сосуд, хранящий жизненную силу гаргульи предстал перед носферату. Взмах меча с тонким длинным лезвием рассёк невидимое сердце. На мгновение лишившись границ, пламя жизни демона хлынула наружу. Гаргулья припала к земле, слабея. А сам вампир — вобрал в себя столько силы, сколько успел, пока та не рассеялась по бескрайнему Невендаару. Нанесённые на броню и оружие руны запели. В голосе, слышном лишь их мастеру, была метель, вой ветра в горах, тепло родного очага. Эта песнь наполняла тело силой. И скоростью. Кагерик впустил в себя ярость битвы, нырнул в неё, как в холодную реку. И было уже не важно, что он сражался под флагами Мортис. Мастер рун нёс в себе волю Вотана, враг — скверну Бетрезена. Два удара слились в один — столь быстрые, что у гаргульи не было шансов защититься. Массивные лезвия высекли искры из оникса. Демон пошатнулся, но устоял. Он успел ещё раз задеть сущего, почти развоплотив. И рухнул наземь, сраженный секирами Кагерика.  — Спасибо, — провыл Лан-Дуул на такой ноте, словно укорял гнома в помощи.  — Да не за что. Мутрэль, что оно там прятало? В сундуке оказалось два магических свитка. Прикосновение Мортис и Благословение Вотана.

***

Кагерику не спалось. Лагерь разбили здесь же, у самого логова гаргульи. Гному казалось, что он всё ещё чувствовал запах серы, хотя зловонье вечного кладбища глушило всё. Завывал сущий. Перешептывались о чём-то умертвия. От этих звуков, давно ставших привычными, сегодня было не по себе. Луна щедро заливала лагерь своим мертвенным светом. Полная, круглобокая, она являла себя, не прикрытая облаками. Понимая, что уже не заснёт, Кагерик сел. Осмотрелся. Фигура Мутрэля казалась вырезанной в предутреннем, уже светлеющем небе. Вампир отошел от лагеря и всматривался куда-то вдаль. Если подумать, после Нигеля он был самым «живым» в отряде. Возможно, лидерам отрядов Мортис оставляла больше шансов сохранить себя. Кагерик повертел в руках свой шлем. Отложил в сторону. И поднялся на ноги.  — Планируешь завтрашний поход? — Сейчас, когда Мутрэль был не в седле, Кагерик доставал ему почти до плеча. И всё равно чувствовал себя куда массивней. Наряженный в непрактичную броню, вампир казался щуплым, иссохшимся.  — Посмотри, Кагерик, — тихо сказал Мутрэль, — каждая ночь являет тебе совершенную механику нашего мира. Ты знал, что звёзды не прибиты к небесной тверди? Они переменчивы, как луна и солнце, просто двигаются медленней.  — Ну да, — сказал Кагерик, — мы по звёздам навигацию сверяем. Когда на корабле. И в разные месяцы небо разное.  — Навигация… Этим звёздам всё равно, есть твой корабль или давно затонул. Они будут здесь всегда. Их срок — дольше, чем отпущено Невендаару. Дольше, чем планирует жить Всеотец. Возможно, даже вечная богиня сгинет раньше.  — Мортис? Обязательно сгинет. — Кагерик почесал затылок. Он честно посмотрел на звёзды. Ну да, красиво. Словно бы в тёмной пустоте случилась метель света, да так и застыла. Да только какой смысл разглядывать пустоту? Звёзды не пощупать, не перековать в меч. — Слушай, зачем ты убил Нигеля? Я хочу сказать… я знаю, что у вас так принято. Но ты вот не выглядишь… ох, Витар, как же это объяснить…  — Не выгляжу настолько мёртвым, — подсказал Мутрэль и Кагерик кивнул. — Молодой некромант искал спокойствия. Его он и получил, переродившись в Нигоша. Он лишен воли. Но и сомнений. — Вампир вздохнул. Жест человека, точно повторённый по памяти. Мёртвым лёгким давно не нужен был воздух. — И я буду благодарен, если ты станешь называть его этим именем.  — Вотан всесильный… — Кагерий прибрал пятернёй волосы. Постоянно прикрытые шлемом, седые патлы ощущались жесткими и спутанными. — Допустим, я не буду спорить о том, что Нигель сам выбрал смерть. Он-то был не в курсе выбора, но пускай даже вашей безносой виднее. А чего искал ты, Мутрэль?  — Знания, — вампир обронил слово так, будто уже давно подготовился к вопросу. И как будто одного этого слова было достаточно. Мутрэль замолчал. Далеко, у края неба, клубились облака. И они казались темнее неба, хотя скоро рассвет должен был окрасить их алым. — Когда-то я искал силу. И ответа на вопрос о том, для чего смерть сменяет жизнь. Я родился с даром. Но в Империи тебя ценят не за то, кем ты родился, а за то, в чьей семье. Знать отдаёт в Академию своих бездарей. Думают, что за спинами рыцарей те будут в безопасности строить карьеру. — Вампир рассмеялся. — Ты знаешь, что волшебниками становятся далеко не все ученики? Многие не успевают.  — У нас изучать магию решаются лишь самые крепкие из воинов, — сказал Кагерик.  — Звучит очень по-гномски, — признал вампир.  — И по-великански, — сказал Кагерик. — Великаны у нас так же поступают.  — О… — Мутрэль помолчал, оценивая услышанную мудрость. — Как мило. Так вот, Империя не нуждалась в моих талантах. Развить дар я мог либо среди демонов, либо в служении истинной богине. В то время я был глуп и полон ненависти к Мортис. И, конечно, я боялся её.  — Да? — Кагерик поднял взгляд и посмотрел на вампира. Острый хищный профиль был выхвачен из темноты холодными бликами лунного света. Лицо сейчас казалось маской, выточенной из белого мрамора.  — Чума забрала дорогого мне человека. — Мутрэль поднял руку к груди, словно ища медальон или что-то похожее. Вещь не нашлась. И ладонь направилась выше. Вампир провёл рукой по лицу, прибрал копну седых волос. — Когда-то я хранил при себе её медальон, чтобы не забывать о своей цели. Я решил призвать к ответу ту, что сеяла смерть в Невендааре. А для этого мне нужно было познать магию смерти.  — А потом?  — А потом, Кагерик, меня убил мой брат. Младший. Он, знаешь ли, стал имперским ассасином.  — О… — только и смог сказать гном.  — Пройдя сквозь смерть я понял, что стремление к ней заложено во всём. И…  — Стой-стой, — Кагерик поднял руку. — Эту часть я уже слышал. Про жизнь как изъян, который обязательно самоустранится. А ты, в свою очередь, знаешь, что я по этому поводу думаю.  — Всему своё время, потомок Вотана. Мудрость не даётся легко. Однажды и ты принесёшь свою жертву.  — Надеюсь кромсать демонов до последнего своего вдоха. Без жертв и «мудрости» тех, кто давно умер внутри. Кстати, о демонах…  — Мы туда не пойдём, – отрезал Мутрэль.  — Что?  — Ты хотел спросить о землях Проклятых. Ониксовая гаргулия устроила здесь логово не просто так. К северу начинаются пылающие земли, Мортис о них известно. Но нам туда сейчас не нужно.  — Мне нужно. — Кагерик закрыл глаза и попробовал воззвать к рунам. Хотя амуниция была не полной, символы, начертанные на броне, ответили. Гном уже очень давно размышлял об этом решении. Ссориться с профсоюзом гильдий было самоубийством. Но и оставаться в отряде Кагерик больше не мог. Казалось, соседство с бродячими трупами медленно убивало его самого. — И, если отряд не пойдёт на север, я пойду один. Завыл ветер. Гул перекрыл далёкий шепот умертвий. Мутрэль повернул голову и смерил гнома долгим взглядом.  — Конечно, за время странствий мы стали отличными друзьями, Кагерик. И ты мог даже решить, что увязался за нами просто потому, что тебе приятно наше общество. Но спешу напомнить, что тебя здесь держит не добрая воля, а контракт. Впрочем, если ты правда отправишься на север, профсоюз гильдий не успеет выследить тебя.  — Да?  — Чтобы попасть в земли демонов, тебе придётся пройти ущельем, кишащим гигантскими пауками. Ты крепкий воин. Но против пары пауков… да даже против одного, у тебя не будет шансов. Не в одиночку.  — Иногда судьба не оставляет доброму гному выбора, — сказал Кагерик. — Путь может казаться странным, но, если суждено по нему пройти… Слушай, ты знаешь историю о том, как Вотан узнал руны, которые позже подарил Кланам?  — Ни в Империи, ни в Алкмааре не рассказывают северных сказок, — ответил Мутрэль.  — А история поучительная, — сказал Кагерик. — В общем, Вотан всегда стремился преумножить свою мудрость. Он спускался в Невендаар, ещё не тронутый войнами, и гулял в обличии смертного гнома, собирая знания. Или, он мог обернуться великаном — так тоже случалось. И хотя мудрости было у него уже много, Вотан чувствовал, что кое-какое знание оставалось скрытым. Он пробовал выторговать мудрость у тех, кого встречал. Вроде бы, однажды он даже предлагал для обмена свой глаз…  — Правый или левый, — спросил Мутрэль. Гном пожал плечами. Он подошел к дереву, под которым гарьгулья прятала свои сокровища. Провёл рукой по коре. Та оказалась очень сухой и холодной. Кагерик брезгливо вытер руку о штанину. В свете луны что-то блеснуло в корнях. Какой-то кругляшок, вроде крупной монеты. Серебро, что ли?..  — Не помню. Но там было что-то про мёд… В общем, на обмен глаз не очень сгодился. И тогда Вотан понял — для того, чтобы познать мир, мало жертвовать частью себя. Лишь тому откроется мудрость, кто готов лишиться всего. И вот, воплотившись в смертного гнома, пришел Вотан к священному древу эльфов. Вроде того, из которого ушастые делают себе столицы. Только побольше. — Говоря, Кагерик наклонился к корням и поднял предмет. Он и правда оказался из какого-то светлого металла. Штука, вроде медальона. Не думая, Кагерик спрятал предмет в кулаке. В конец концов, Мутрэль сам осмотрел здесь всё вечером. Значит, эта безделица Ордам была не нужна. — Взобрался он на ветку повыше, да и принёс Невендаару в жертву самого себя, пронзив грудь ритуальным копьём. Острие копья вошло в древо, пригвоздив к нему бога. Но, как ты понимаешь, боги относительно бессмертны. Вотан провисел так девять дней и ночей. Там, на границе бытия и небытия отыскал он руны. Тогда, завершив своё путешествие за знанием, он вырвал копьё из груди и рухнул наземь.  — Весьма… занимательная история, — осторожно заметил носферату. — Значит, Вотан принёс себя в жертву, зная, что не приносит жертву. И за этого его наградили… кто, кстати, награждает богов? Кагерик пожал плечами.  — Кажется, я что-то слышал о звёздах вне богов и моральный закон внутри них… — сказал он неуверенно. – Или это про что-то другое…  — Здорово, — сказал Мутрэль, — так в чём мораль твоей истории? Гном сразу приободрился. На этот вопрос у него был готов ответ.  — Даже богам иногда приходится рисковать всем, пусть и не совсем взаправду. — Сказал Кагерик. — Раньше серьёзно с профсоюзом гильдий никто не ссорился, так? Ну вот, я буду первым — поставлю жизнь на кон. Вдруг мне тоже какое-нибудь особое знание откроется? Некоторое время Мутрэль молчал. Потом сказал:  — Я не буду тебя отговаривать. Но ты совершаешь глупость.  — Даст Вотан — свидимся. — Кагерик ткнул вампира в бок. — И, может даже — на поле боя. Только уже по разные стороны.  — Скелет бы из тебя получился — на загляденье. — Сказал Мутрэль. Гном скрипнул зубами. Кулак непроизвольно сжался сильнее и твёрдые рёбра медальона неприятно впились в кожу. Вот дались им всем эти скелеты…  — Сам ведь говорил — валькирии быстрее… этой вашей.

***

Хороший вор живёт долго. Его кражам и диверсиям сопутствует удача, он избегает опасных стычек и не упускает шанса прирезать нерасторопного мага. Но, рано или поздно, неудача всё же настигает и его. Превосходный вор отличается от хорошего тем, что сам инсценирует свою смерть и отходит от дел. По официальной версии, Гилберт был пойман и казнён при попытке отравить колодец в захваченном Легионами форте. На самом же деле он просто сменил синий балахон шпиона Империи на чёрный, став в профсоюзе гильдий агентом по особым вопросам. К особым вопросам относилось, например, грубое неисполнение должностной инструкции кем-либо в Невендааре. Профсоюз считал, что пока бесконечная война идёт по правилам, в ней нет ничего плохого. В конце концов, она создавала рабочие места и социальные лифты. В каком-то смысле, благодаря войнам Невендаар процветал. Вот если бы правила не соблюдались – начался бы хаос и неразбериха. Все остальные считали, что злить кого-то настолько могущественного, как профсоюз гильдий — очень глупо. Оттого и нарушителей не было. Так что Гилберт сидел без работы, получая, впрочем, щедрое жалование. Он со стороны смотрел за тем, как вечно тлевший раздор приводил Невендаар в движение. Сотни крохотных шестерёнок крутились, задевая друг друга. Отлаженная, ни на миг не останавливающаяся механика. Иногда ему хотелось вмешаться — руки чесались пырнуть какого-нибудь зазевавшегося мага. Но Гилберт был частью системы, а потому — тоже старался следовать правилам. Клинки скучали без дела. Он не смог бы объяснить, что беспокоило его в последние дни. Как будто идеально работавший механизм войны Невендаара начал… скрипеть. Ничего не сломалось. Не было никаких видимых проблем. Но чутьё говорило о каким-то разладе. То самое чутьё, которое во времена подданства Империи помогало вору уходить от заклятий врага. Он даже не удивился, увидев, как белая птица в небе отделилась от клина и устремилась вниз, к вору.  — Началось, — тихо сказал он себе. Гилберт подставил руку и крупные когти сжали его запястье. Если бы не грубая ткань балахона, на коже наверняка остались бы глубокие царапины. Вблизи птица оказалась довольно крупной. И тяжелой. Свободной рукой вор отвязал капсулу со свитком от лапки гонца.  — Всё, лети к своим, — сказал Гилберт. Хлопнув крыльями, птица взмыла вверх и вскоре влилась обратно в клин. Гилберт вскрыл капсулу и достал свиток.  — Кагерик, — прочитал он. Пробежал глазами дальше по тексту. Присвистнул. — Нарушение договора найма. Приговорён к смерти. Гилберт улыбнулся. Наконец-то он развлечётся.

***

Паутина покрывала стены ущелья словно плесень забытый хлеб. Вампир оказался прав — единственный проход через скалы кишел пауками. Кагерик знал, что он сильный воин. Он овладел всем мастерством воинской школы Кланов и уступал теперь лишь ледяным великанам. Но всё-таки он был один. Кагерик ткнул паутину носком ботинка. Здесь, у границы ущелья, она оказалась совсем сухой. Потревоженная, рассыпалась серой пылью. Могло ли так статься, что здесь уже прошел чей-то отряд, разворошил паучье логово? Гном закрыл глаза, проверяя, отзовутся ли руны. Мелодично звякнули лезвия секир, когда он легко ударил оружием об оружие. Даже если ему не суждено увидеть огненных земель, смерть в бою — это хороший конец пути. Он шагнул вперёд, проваливаясь в тень. Скалы уходили высок в небо и солнце не заглядывало в ущелье. Здесь паутина уже не рассыпалась. Она липла к ботинкам. Мелкие, неопасные паучки, завидев воина, разбегались в стороны. Выставив секиру перед собой, Кагерик медленно продвигался вглубь.

***

Паук был всего один. Зато крупный. Мохнатые лапы казались массивными, но всё равно не верилось, что они могут удержать тяжелое брюхо. В полумраке ущелья глаза чудовища казались влажными, маслеными. Четыре пары злобных бусинок. Жвала, способные, казалось, перекусить закованную в броню руку. Они постоянно двигались, словно паук что-то жевал. Кагерик закрыл глаза, призывая мощь рунных слов Вотана. И не почувствовал под собой родных снегов. Не впились в кожу снежинки, не подарили бодрящую злость. Гном отступил на шаг, словно беря разбег. Паук был неповоротлив и тоже долго собирался с ударом. Отстранённо, с каким-то даже удивлением, Кагерик понял, что боится. Поэтому молчали руны. В мире, обречённом на Рагнарёк, сила давалась лишь смелым. Смерть в бою?.. Он будет рад ей, когда придёт его время. Но не здесь же, не сейчас, не в этом проклятом ущелье, где его могилу даже не найдёт никто. Гном глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Бойцы Кланов не ведали страха. Он ведь не попытался сбежать. Он ведь не испугался всерьёз? И он не опозорит честь своего клана. Ведь так? Монстр припал к земле, готовясь к прыжку.  — Сейчас, — выдохнул Кагерик. И руны вспыхнули, обожгли холодом. Гном швырнул своё тело вперёд. Запели лезвия, разрубая воздух. Удар пришелся точно по голове паука. Прочный хитиновый череп выдержал. Лезвия скользнули по нему, вгрызлись в плоть мохнатых лапок. Не перерубили, конечно. Но оставили глубокие рваные раны. Враг отступил! Он пружинисто качнулся на лапах, словно бы с трудом удерживая такое тяжелое тело. Зашипел. И атаковал сам. Гном не успел увернуться от паутины. Та облепила тело. Мышцы налились тяжестью, напряглись. Кагерик словно стал камнем. Обездвиженный, он смотрел монстру в глаза. Тварь была совсем близко, так близко, что в блестящих бусинках можно было разглядеть силуэт собственного шлема с рогами, похожими на кривые ветки. Паук не спешил. Ведь некому было прийти на помощь пойманной в паутину жертве. Кагерик закрыл глаза и приготовился ощутить последнюю в своей жизни рану. Не худшая смерть. В чертогах Вотана им будут довольны. Жаль только, что путешествие так быстро закончилось.

***

 — Что-то ещё? — Гилберт подставил руку под когти почтовой птицы. Два письма за день — не много ли? Он отвязал капсулу. Гонец захлопал крыльями, уносясь к своей стае. Гилберт вынул свиток. Развернул. Пробежался глазами по короткому тексту. Вздохнул. Приговорённый Кагерик устранился сам, а значит вору в этот раз не с кем будет поиграть. Оставалось ждать, когда его клинкам найдётся работа. Бетрезеново пекло, а ведь гнома было почти жалко… Найдётся ли второй такой дуралей, решившийся нарушить договор найма?

***

 — Скелет бы из тебя получился — на загляденье. — Сказал Мутрэль. Гном не ответил. Небо светлело и предрассветный горизонт уже окрасился розовым. Только перед глазами всё ещё был полумрак ущелья и ощерившаяся жвалами косматая морда паука.  — Кагерик, тебе не хорошо? Если что, я умею оказывать первую некромансерскую помощь.  — А… нет, спасибо, — пробормотал Кагерик. — Я, пожалуй, пойду. Земля под ногами была мёртвой и холодной. Гном чувствовал это даже через обувь. Мерзкая кладбищенская сырость. Валькирии не успели явиться за ним. Кто-то другой вытащил его за шкирку, швырнул в раннее утро. Но что же случилось? Кагерик разжал ладонь и посмотрел на зажатый в ней предмет. Серебряный кругляшок, на котором чернением изображено что-то вроде сундука с широкой стрелкой. На одной стороне медальона стрелка указывала внутрь сундуку, на другой — наружу. Он сунул медальон в карман, пообещав себе позже разобраться со странным украшением. Удар паука был смертельным, Кагерик знал это. Только теперь гном чувствовал себя живым. Даже не вымотанным путешествием до ущелья. Вотан вёл его странной тропой. Испытывал, может? А если не Вотан? Что, если Мортис указывала ему место в отряде нежити? Что, если профсоюз гильдий настолько могущественен, чтобы насылать иллюзии, предостерегая от «неправильного» решения? Или они могли управлять самим временем?.. Нет, такое было не подвластно даже богам. Гном твёрдо решил, что не останется в Ордах. Но и в ущелье соваться теперь не следовало. Возможно, часы пути и схватка с восьмилапым монстром привиделись Кагерику. Но рисковать было нельзя. Если ему и правда выпал второй шанс, нельзя было пренебрегать таким ценным даром Вотана. Он что-нибудь придумает. Если придётся — проложит себе путь прямо через скалы.

***

 — Кагерик, — прочитал Гилберт. — Нарушение договора найма. Агент профсоюза гильдий закрыл глаза, выждал секунду и снова открыл. Странное чувство — словно совсем недавно он уже видел этот свиток. Кажется, с Невендааром что-то происходило. Он ещё не знал, что именно, но был уверен, что докопается до сути. Сразу после того, как устранит нарушителя.