Адепты меча и условностей

— Вот ведь! Новая вещь, почти, — Вольфгар рассматривал плечо, морщась от боли. Зелёная ткань плаща была вспорота вместе с рукавом и медленно пропитывалась кровью. Стрела валялась где-то за спиной мага. Вроде бы еле задела, вскользь чиркнула кожу зазубренным наконечником, а как раскровавила. В форте с названием Аллантир отряд Империи поджидала засада — лишенная как хитрости, так и смысла. Пятёрка гоблинов — трое с копьями, двое с луками — выскочили из своих укрытий сразу, как только Отан, шедший замыкающим, оказался в просторном каменном зале. Странно было наткнуться на столь слабый отряд под конец миссии, под самым носом у синего дракона. Вооруженный зачарованным клинком, имперский ассасин справился бы с болотной мелочью и в одиночку — за время странствий Отан привык к новому оружию, успел получить ещё две записи о повышении ранга в свой боевой дневник. Архимаг поднёс ладонь к ране — сложил пальцы в колдовском жесте и на кожу с них брызнуло пламя молний, запекло кровь. Блики рассыпались по каменному полу. Гоблины — те двое, что остались в живых — смотрели за творящейся магией с интересом, как блестящую игрушку увидели. Но, лишь угас колдовской свет, тряхнули головами, словно сбрасывая наваждение. Тот, что выпустил в Вольфгара стрелу, визгливо рассмеялся и снова потянулся к колчану. Его соратник, такой же щуплый и красномордый, уже натянул тетиву и отплясывал рядом, вереща что-то на своём. Всё к выстрелу не мог примериться.  — Человек — не двигаться, — голос у гоблина был высокий, трескучий. — Моя — стрелять надо!  — Ой, да идите вы оба к Небесному Отцу, — буркнул Вольфгар себе под нос. Архимаг извлёк из складок плаща боевой артефакт. Кубок на массивной ножке был выплавлен из светлого металла. Ни надписей, ни рун, ни инкрустаций. Однако, Отан чувствовал тёмное колдовство. Чаша скверны, с которой маг не расставался. Вольфгар устремил к небу посох, что держал в другой руке. Магические символы вспыхнули прямо в воздухе, начертив вокруг мага что-то вроде печати. На мгновение в зале стало совсем темно. Молния ударила в подставленную чашу, плескалась в ней секунду, а затем Вольфгар опрокинул заряд на врагов. От яркой вспышки глазам сделалось больно, в воздухе запахло грозой. Гоблинята переглянулись — и разразились хохотом пополам со сбивчивыми хвалами Гомдоку. Везение редкостное — разряды молний прошли мимо, не задели обоих.  — Да что ж за день сегодня такой?.. — пробормотал Вольфгар. — Ай! — Плечо мага дёрнулось от удара, пришлось сделать шаг назад, чтобы не упасть. Шипя, Вольфгар выдернул гоблинскую стрелу. Та угодила в уже сделанную на плаще прореху, но в этот раз уверенно воткнулась в плоть. — Хоть второй раз казённую вещь не продырявили. — Архимаг брезгливо рассматривал неумело выкованный наконечник. По древку стекала капля крови. — Ютта, не будешь так добра…  — А вы у Бетрезена помощи попросите. — скрестив руки на груди, прорицательница косилась на окровавленное плечо архимага. На губах девушки плясала едкая улыбка. — Думали — я всё шутки шучу? От гоблинских стрел лечить не буду.  — Лечить — нет! Лечить — нет! — закричали гоблины нестройным хором. Возможно, на миг они даже поверили, что смогут победить.  — Они всё равно безвредные, — добавила Ютта и гоблины насупились в ответ.  — Ютта! — конец архимагового посоха гулко ударил по камню. В плече отдалось болью и Вольфгар тихо крякнул. Стекла его очков нехорошо сверкнули в лучах закатного солнца.  — Или вот ещё идея — адскую гончую себе призовите, — не унималась девушка. — Она вас точно подлечит. Или подвезёт — до знахаря. Закоптит, может, немного — но вам-то это не страшно. Ну что?! Я видела, как вы покупали свиток призыва.  — Ютта… — Отан стоял как раз между архимагом и служительницей культа, а потому решил вмешаться. — Мы так с этой мелюзгой полдня провозимся. А дело уже к вечеру.  — А в форте сухо, скамьи ровные, без булыжников под поясницей… — прикинула своё будущее прорицательница.  — Гораздо лучше ночлега на земле, — подтвердил Отан. — И Вольфгар точно не будет утром будить отряд молниями. Ведь так?  — Не буду, — буркнул архимаг. Стрелу он уже отбросил. — Если все будут хорошо себя вести.  — Ладно, — девушка вздохнула. — Этак у Небесного Отца однажды благодати на всех не хватит… — А затем её лицо сделалось серьёзным. И оставалось таким, пока прорицательница воздавала короткую молитву. Отан почувствовал, как на него сходит божественный свет. И хотя на ассасине не было ни царапины, что-то в нём всё равно исцелилось, на душе стало спокойнее — на те мгновения, когда он ощущал внимание бога. Интересно, если Ютта правда то и дело говорит с Небесным Отцом — как ей удалось сохранить склочный характер? Вольфгар взмахнул рукой, разминая плечо — оно больше не болело. Так-то лучше. Гоблины переглянулись. Вздохнули — почти синхронно. Вечно везти им не могло. Оставалось только принять судьбу. ***  — Благородные герои! Вы освободили наш город от многолетнего гнёта зеленокожих! — мужчина вошёл в зал сразу же, как Гоар покончил с последним лучником. Словно подглядывал за боем. На незнакомце был тёмно-синий, почти пурпурный плащ, у шеи отороченный мехом. Правый глаз закрывала чёрная повязка.  — У них же красные морды?.. — Ютта говорила тихо, обращаясь к стоявшему рядом Тефосу. Тот успел спешиться и теперь почёсывал своему коню шею, под рогатым шлемом и складками попоны. — А у тех троих, что с копьями были — какого-то землистого оттенка.  — Это болотный цвет, — сказал Тефос, склонив голову набок, поближе к прорицательнице. — Как раз зелёный и есть. Маскировочный оттенок. А вы точно уверены, — это уже вошедшему, — что не смогли бы справиться с этим вашим гнётом сами?  — Да точно… — протянул горожанин, почёсывая щёку рукоятью изогнутого, длиной с локоть, клинка. Отан брезгливо поморщился — почудилось будто по лезвию скользнула маслянистая капля. Меч был отравлен — в таких вещах парень уже привык доверять своему чутью. — Да и вы сами подумайте — гоблины же ребята совсем безвредные. Бегают по форту, верещать что-то на своём. Еду иногда у кухарки воровали. Ну прогнали бы мы их — а потом что? Своё знамя над фортом вывешивай, охрану ставь… А кто в гарнизон по своей воле пойдёт? Дураков нет. Так что — или зеленокожие, или Империя. А от вольницы одни беды.  — Я и без охраны города видел, — пожал плечами Тефос. Тяжелая броня при этом лязгнула.  — Такой вариант я как-то… — горожанин задумчиво посмотрел на свой клинок. Его лицо приняло то выражение, какое бывает от внезапной мысли, которая точно не понравится окружающим. Горожанин перевёл взгляд на бронированного война и на два увесистых меча, прислонённые к крупу коня защитника веры. Прикинул что-то у себя в голове — и решительно тряхнул её, отбрасывая случившуюся чуть раньше мысль. — Да ладно, что теперь рассуждать. Гоблины так гоблины, Империя так Империя. Вы располагайтесь пока. Гостиница у нас комфортная. И храм со всеми удобствами. А я пока схожу — землю переключу. Что-то в голове Отана щёлкнуло — оказывается, он раньше и не задумывался, как так выходит, что земля вокруг захваченного города становится угодной богу. Со столицей всё было более-менее ясно — от Мизраэля исходила сила столь мощная, что, казалось, подчиняла себе саму реальность. Жезлы архангелов несли в себе божественный свет, отзвук воли Небесного Отца.  — Я хочу на это посмотреть, — сказал Отан неожиданно для себя. — Ни разу не видел, как землю переключают. Как тебя зовут, кстати? Горожанин пожал плечами. Затем произнёс:  — Дагар. И, махнув имперцу рукой, вышел из зала. Отан поспешил следом. В последние дни в нём часто просыпалось это странное любопытство. Нет, Отан всегда интересовался окружающим миром и магией — но теперь он словно нашёл загадки, которые раньше не замечал. Это как с картинками, на которых сначала видишь одно, а потом, приглядевшись — другое. Аллантир стоял почти в самом углу провинции, в дне пути от логова синего дракона — цели их экспедиции. Раньше Отан никогда не задумывался, что за непроглядная темнота начинается там, где заканчивается земля. Не задумывался над тем, почему граница провинции идёт точно по прямой. Даже в голову не приходило. Он спросил о тьме у Вольфгара — и архимаг не нашёлся, что ответить.

***

Это было маленькое помещение, тёмное и сырое. Круглый каменный стол, на котором прямо по столешнице прочерчено схематичное изображение колеса или чего-то вроде алхимического построения. Шесть жезлов расставлены вокруг. От серого, словно речной лёд, кристалла в навершии одного из жезлов шло слабое свечение, лишь чуть разгоняющее сумрак. Отан чувствовал, что пол под ногами — земляной. Плотно утоптанный, твёрдый — но всё-таки не каменный. Они спустились сюда по крутой лестнице с маленькими, неудобными ступенями. Отан вообще не доверял ступеням, которые не вмещали подошву целиком. А вот Дагар по этой винтовой лестнице словно бы тёк — точные и по змеиному плавные движения. Они шли долго, словно прошли вглубь несколько этажей. Хотя Отан и сомневался, что под поселением могли быть скрыты столь обширные, многоярусные катакомбы. Просто один очень глубокий колодец с винтовой лестницей.  — Итак… у Гильдии ко мне дело? — спросил Дагар, весьма убедительно обозначив большую букву в слове «Гильдия».  — Что? — не понял Отан. На лице точно законопослушного горожанина мелькнуло сомнение. Он украдкой глянул на лезвие своего клинка, словно на том была начертана подходящая случаю реплика. Затем лицо горожанина просияло.  — Да-да, я прекрасно тебя понимаю! В наших делах осмотрительность лишней не будет. Но уверяю — в жезловой комнате лишних ушей нет. Мы можем говорить совершенно свободно. Так… о чём пойдёт речь? Отравить воду в городском колодце? — Сомнения снова посетили лицо горожанина и он пробормотал, — хотя если ваш отряд остаётся здесь на ночлег… как-то это будет не осмотрительно.  — Мы не будем никого травить! — Рука Отана как-то сама собой легла на рукоять упрятанного в ножны клинка. Словно что-то в нём точно знало — когда теряешь нить разговора, на всякий случай возьмись за оружие. Небесный отец, да он ведь просто лучник. Обычный деревенский парень, решивший сделать карьеру. — Я же не убийца, в самом деле.  — А это у тебя, случайно, не отравленный клинок? — Лезвие горожанина указало на закреплённые на бедре Отана ножны.  — Ну это конечно… — С некоторым удивлением Отан обнаружил свою ладонь на рукояти кинжала, ровно там, куда указывал горожанин. Он поспешно разжал пальцы. — Но я не… В смысле, я не такой убийца, который подмешивает отраву в колодцы и вызывает колдунов на дуэли.  — Да? Я и думаю — чего это убийца с целым отрядом расхаживает? Тебе же… в смысле им же отряды не полагаются. — В лучшие времена лицо Дагара не успевало сменить столько выражений и за целый день. — Но тогда, прости, зачем ты за мной увязался?  — Я хотел посмотреть, как переключается земля вокруг форта, — напомнил Отан. — Кажется, это у вас здесь жезлы власти? — Он часто видел этот небесно-голубой кристалл, обрамлённый искусной золотой ковкой. Хотя здесь, под землёй, волшебный камень казался простой стекляшкой. Ему словно не хватало чего-то. И земля под ногами оставалась сухой, не поросла сочной травой, даже вокруг жезла. Узнал Отан и остальные — хотя росток эльфийского древа за время странствий он видел раз или два. — Только какие-то они…  — Не светятся? Так это на них боги не смотрят. — Дагар положил свой клинок на край стола. Склонился над бороздками в каменной глади. — Как же это… а, ну да, — пробормотал он себе под нос, а затем надавил в одном месте на камень и небольшой фрагмент столешницы сдвинулся вдоль канавки. — Вот это сюда. А вот здесь… — передвигая маленькие, похожие на кусочки пазла сегменты стола, Дагар выглядел очень сосредоточенным. Отан чувствовал, как под землёй просыпается магия. Сильная, неподвластная человеку. Он оглядел комнату. Шесть жезлов, расставленных по кругу. Пять из них Отан знал. Но вот ещё один… тот самый, на верху которого светился некрупный, размером с кулак, серый кристалл — он был Отану не знаком. Волшебный камень лежал в чаше тёмного, похожего на тусклое золото, металла. По поверхности чаши шёл узор из широких переплетающихся линий — как чернение на украшениях из серебра.  — А вот это?.. — Отан потянулся к мерцавшему в полумраке кристаллу.  — Стой! — С прытью, доступной лишь опытному убийце, законопослушный горожанин обогнул стол и ударил Отана по руке. Резко и больно. — Тебе что, не говорили, что жезлов нельзя касаться?! Конечно, Отан знал. На того, кто касается жезла власти смотрит его бог — и смертному такое выдержать не под силу. По крайней мере, смертному, не прошедшему особое обучение. Неописуемый космический ужас — известное дело. Казалось — нет ничего сложного в том, чтобы воткнуть в землю заострённую палку и прокричать в небо пару волшебных слов. Однако, ремесло это было столь тяжелым, что лендлорд не жалел золота, оплачивая труд жезловиков сдельно.  — Это тоже жезл власти? Я думал — это вроде светильника. А на палке — чтобы в декор вписываться. Но если за ним тоже присматривает бог — тогда который из?  — Хотел бы я знать. — Вздохнул Дагар. Он вернулся к столу. — Знаю только, что это бог нечейных земель. Мы сейчас под его присмотром. — Фрагмент узора с щелчком встал на место. — А нет, уже не под его. Камень, украшавший жезл Небесного отца вспыхнул. В первое мгновение он светил совсем ярко, а затем померк. Земляной пол чуть приподнялся. Совсем немного — Отан бы и не заметил, если бы не стоял прямо на нём. А ещё, кажется, земля стала мягче. Серый жезл ничейных земель угас.  — Ну вот, так оно и работает, — сказал горожанин. А чего, собственно, Отан ждал? Того, что в погребе форта живёт крохотный Мизраэль, ждущий своего часа? Наверняка где-то под ратушей родного Отаного городка запрятана точно такая же комнатка. Как всё-таки много вопросов об устройстве мира раньше вообще не приходили ему в голову.  — Только я не понимаю, — сказал он помолчав, — а как эти жезлы вообще работают? В смысле… ну вот смотрит на него Небесный Отец… а с землёй что происходит? Горожанин пожал плечами.  — Есть вопросы, в которые боги смертных не посвящали, — сказал он. — Разукрашенную палку втыкают в землю, а дальше оно само.  — Кстати. А здесь-то кто эти жезлы поставил? — спросил Отан. — Разбили город, а потом позвали сюда всех специалистов по сажанию лоз? А эльфы? Наверняка этот форт старше их осени.  — Это немного не так работает, — поправил Дагар. Он снова взялся за клинок и теперь смотрел, как масляная капелька яда скользит по лезвию то вверх, то вниз, смотря как повернёшь рукоять. Отан подумал, что гардероб законопослушного горожанина могли бы неплохо дополнить ножны. — Ты же не думал, что форты появляются где попало? Что бы стало с Невендааром, если бы все селились, где взбредёт? Нет, поселения разбиваются там, где уже есть комната с жезлами. Там такой… ну, вроде лючок в земле. А что до эльфов — так их лоза сама проросла. Наверное — когда Галеан более явно… ну, ты знаешь — воплотился. Эльфы ведь тогда тоже полезли… как грибы после дождя…  — Хорошо. Но только кто их выкопал? — не унимался Отан.  — Эльфов? — Дагар поднял удивлённый взгляд на имперца.  — Да комнаты эти!  — А… это я не знаю, — признался Дагар. — Хотел бы знать, но… Хотя нет. Знаешь — вообще не хотел бы. Не лезешь в божественное — крепче спишь.

***

Спал Отан хорошо. И проснулся рано — отдохнувшим. Ютта ещё дрыхла на соседней скамье, обхватив руками странную цилиндрическую шапку, положенную прорицательнице по статусу. Во сне она бормотала что-то про молнии, грешников и остро заточенные крючья. Тефас лежал, уткнувшись лицом в подушку. Рука защитника веры свешивалась до пола — и крепко держала рукоять широченного, похожего на весло, клинка. Гоар был бледен, его била крупная дрожь. Но Отан знал, что воину снится не кошмар. Скорее наоборот — сон был хорошим. По крайней мере, по словам самого Гоара. Защитник веры грезил карьерным ростом. После завершения миссии он планировал сдать экзамен по вождению пегаса. И уже пару недель ему снилось, как, оседлав крылатого скакуна, он взмывал к самым облакам. И на отлично сдаёт все экзамены. Одна беда — при всём этом Гоар жутко боялся высоты. Вольфгара в комнате не было. Стараясь никого не разбудить, Отан выскользнул за дверь. Архимаг отыскался в просторном каменном зале, в котором нашли свою судьбу вчерашние гоблины. Придвинув стул поближе к свету, Вольфгар штопал свой плащ. Игла исчезала в грубой ткани, маг щелкал пальцами — и игла, охваченная желтоватым пламенем взмывала вверх на добрый локоть. Вольфгар ловил её, осматривал получившийся стежок, наклоняясь так низко, что упирался в ткань носом. Морщился. А затем, выпрямившись, повторял трюк с иглой.  — Для имперского ассасина у тебя слишком громкий шаг, — сказал Вольфгар. Хотя Отан был уверен, что старик не заметил его появления.  — Так я и не прячусь, — пробормотал он. По узорчатому полу пересёк зал и, устроив локти на каменном парапете, выглянул в окно. Отсюда было видно дракона. А за ним — и край провинции. — А ты после этой миссии… — Отан замялся.  — На пенсию не собираюсь, — проворчал Вольфгар. — Некуда мне идти. И подмастерий я учить не хочу. Я, может, старый. Но то, каким вредным и недалёким был, когда только начал обучаться магии — помню. Сомневаюсь, что новая смена хоть в чём-то меня лучше — а от молодого себя я предпочёл бы держаться подальше. Да и привык я — путешествия эти, новые артефакты… Переберусь в новую провинцию — и всё сначала. — Архимаг перекусил нитку зубами. Игла при этом так и осталась висеть в воздухе. Старик встряхну плащ и придирчиво осмотрел шов. Пробормотал, — сгодится, — а затем посмотрел на Отана. — Это хорошо, что Гоар грезит о карьере. Хорошо, что Тефас думает уйти со службы и заняться кузнечным делом. Хорошо, когда у человека есть цель. Я вот себе призвания так и не нашёл.  — Если спросить Ютту, твоё призвание — собрать всю тёмную магию, что плохо лежит. Вольфгар вытянул руку — подставил солнечным лучам сухое запястье, украшенное браслетом из черепов. А затем — хитро покосился на Отана  — Красивая штука, скажи? — Смех у архимага был высокий и надтреснутый. — Да это ведь я так… Ютту поддразнить. — Поймав удивлённый взгляд Отана, Вольфгар приложил палец к губам. — Ей только не говори. Ты ведь к нам поздно присоединился, не застал. Когда мы только начинали и Ютта была простой послушницей и… — архимаг задумался. — В общем… что-то с ней было не так. Замкнутая, на разговоры не шла. Ты, к слову, такой же был. Но у тебя-то понятно — месть одна в голове была, не до нормальной жизни.  — Откуда ты?.. — выдохнул Отан. О брате он точно никому в отряде не рассказывал.  — Я давно хожу этими тропами, — сказал Вольфгар. — Многих людей повидал и кое в чём понимаю. Ну да это не важно. Важно, что Ютте я помочь не мог совсем. Не понимал, что с ней. Но оказалось, что наша ревнительница веры и правда… ревностна. Не бог весь какой смысл жизнь — ругаться с вредным дедом насчёт его оккультных хобби. Но на какое-то время сойдёт. Хотя… — и давай сохраним это в тайне от инквизиции — я и правда всегда находил огненную магию очень эффектной. Архимаг рассмеялся, явно довольный собой.  — Что до тебя, молодой человек… Я рад, что ты разобрался со своими демонами. Не знаю уж, в какой из стычек. Но вижу — месть не иссушила тебя полностью. Нашёл ради чего вставать по утрам?  — Не уверен. Может — тоже буду странствовать по Невендаару и надоедать соратникам странными хобби.  — И уже не как ассасин… Я видел — ты снова тренируешься в стрельбе из лука. Всё-таки положил глаз на соколиные стрелы? Отан кивнул.

***

Это был старый дракон. Опытный, повидавший немало битв — каким-то новым, приобретённым в странствиях чутьём, это знал весь отряд. Казалось, гигант весит не больше пёрышка. Казалось, воздух сгустился под его крыльями, став плотнее воды. Наверное, он мог бы взмыть выше, навсегда оставить мир Невендаара, полнившийся войнами и страданиями. Но хвост дракона почти касался земли. Отану стало интересно, ради чего просыпался по утрам этот зверь. Имперский ассасин не боялся. Они путешествовали слишком долго, бои закалили отряд Вольфгара — во всей провинции не нашлось бы никого равного им.  — Так… посмотрим… — Архимаг развязал заплечный мешок и заглянул внутрь. Бросил мешок на землю и, кряхтя, опустился на корточки рядом с ним. Один за другим Вольфгар вытаскивал на траву свитки и разноцветные бутыльки.  — Да мы и так с ним справимся! — Гоар бросил оценивающий взгляд на дракона.  — Это последняя стычка в этих землях. — Вольфгар поднял зелье силы к глазам. На просвет осмотрел жидкость, плескавшуюся за красным стеклом. Остался доволен и, отвернув крышку, осушил бутыль за один крупный глоток. Утёр рот рукавом. — Что останется — потом всё равно имперскому завхозу сдавать. А мне что-то совсем не хочется. Ещё эти акты приёмки оформлять…  — И место под коготь Бетрезена освободить надо — да, Вольфгар? — Ютта следила за архимагом, скрестив руки на груди. Целью миссии был именно этот артефакт. Отан не знал, для чего такая вещь могла потребоваться имперскому лендлорду.  — Коготь Бетрезена… — лицо старика сделалось столь мечтательным, что Ютту передёрнуло. — Жаль будет отдавать потом такую прелесть.  — Донос напишу, — сухо пообещала прорицательница.  — Да за такое на меня, в случае чего, сам лендлорд наябедничает, — пробормотал Вольфгар. На какие-то секунды он полностью ушёл в свои мысли. Затем встряхнулся. — Ну, разбирайте зелья, ребятки. Отан никогда не видел столько магии разом. Вспыхнув высоко в небе, руны Ледяного Щита, знаки Витара и Вотана проявились на одежде. Теперь они чуть заметно светились и через ткань холодили правое плечо. Затем сотканный из света ангел явил отряду благословения быстроты и силы. Имперская магия не оставила меток, но тело Отана будто бы стало легче. От пелены защитной магии веяло теплом — как если прохладным вечером подсесть поближе к костру. Защита от воды — как раз пригодится против синего дракона. Тяжелые лапы ящера опустились на траву. Зверь следил за их приготовлениями. Он фыркнул — выпустил из ноздрей облачка водяного пара. Осторожно отодвинул от себя мешочек, который до этого держал в зубах. Отан подумал, что если им так уж нужен артефакт, который охранял дракон — можно умыкнуть этот мешок и дать дёру. Правда, тогда дракон будет преследовать их. Интересно, зачем драконом артефакты? Они ведь не обучены пользоваться их силой.  — Отан! — Крик Гоара выдернул его из размышлений. — Ты там не уснул?  — А, точно… Рукоять кинжала скользнула в ладонь. Отан послал своё сознание в клинок — теперь он уже не представлял полёт стрелы, не становился её наконечником. Всё случалось само. Его швырнуло вперёд, выбросило прямо из воздуха на спину дракону. Взмах! Лезвие лязгнуло по чешуйчатой коже ящера, лишь чудом повредив её. Зверь взмахнул крыльями — почувствовал, как расползается по кровотоку яд. Обернулся, изогнул шею, пытаясь достать Отана зубами. Но магия клинков уже швырнула его обратно к своим. Конь Гоара привстал на дыбы, а затем поскакал на врага. Следом нёсся Тефас. Они атаковали почти одновременно. При взмахе массивные клинки защитников веры рассекали воздух с такой силой, что поднималась вибрирующая, почти видимая волна воздуха. И разбивалась о крыло дракона, пытавшегося защититься хотя бы так. От быстрых ударов гиганта пошатывало. Зверь отступил на шаг, сделал могучий вдох — а затем всё, что видел Отан скрылось в завесе пара. Ассасина обдало жаром защитной магии — и её барьер лопнул, отслужив своё. А вот следующую атаку дракона Отан почувствовал в полной мере. Пар был горячим и холодным одновременно. Он забивал лёгкие так, что несколько секунд было не вздохнуть, да и потом, откашливаясь, дышать получалось с трудом. Их жизни ничего не угрожало. Но бой был долгим. И, когда с драконом наконец было покончено, Отан рухну на траву и лежал, глядя на проплывавшие облака. Он даже не понимал, что видит — просто пятна серой грязи на синем фоне. Тело болело, а промокшая насквозь одежда казалась тяжелой. Понемногу он снова приходил в себя.  — Ну, что это тут у нас? Голос Вольфгара был удивительно бодрым. Казалось бы — старику должно было прийтись труднее всех. Но тот уже боролся с завязками на мешке, который охранял дракон.  — Неужели коготь? — холодно спросила Ютта.  — Он самый! — Держа артефакт на вытянутой руке, Вольфгар показал его свету. — Во какой! Высеченный из камня цвета крови, тот походил скорее на связку когтей, чем на один единственный. Хотя пойди разбери, как эти демоны устроены — может у них на каждом пальце по такой штуке. Отан сел. Он был совсем близко к краю провинции. В нескольких шагах от него, там, где заканчивалась трава, виднелась тропинка с площадкой телепортации на конце. Встань на такую — и перенесёшься в другие земли, которые отсюда даже и не видать. За краем была лишь пустота, насколько хватало глаз.  — Слушайте… — пробормотал Отан. — А что там, за краем?  — Даже не думайте оставить его себе! — Ютта даже голос повысила. — Мы сейчас же идём к месту телепортации! Всем отрядом.  — Ребята, — снова позвал Отан. Он встал на колени и осторожно приблизился к краю. — Мне кажется, я что-то вижу… Краешек какой-то другой земли  — Артефактом больше в казне Империи, артефактом меньше — никто даже не заметит. — Держа коготь Бетрезена двумя руками, Вольфгар легко увернулся от кулачка Ютты и захихикал. А затем спрятал артефакт где-то в складках своего плаща. Осторожно, Отан подполз к краю, выглянул за него и тут же отпрянул.  — Что там у тебя, Отан? — Тефас спешился и его конь тотчас проникся интересом к траве у своих копыт, принялся щипать её.  — Кажется… — Ассасин снова выглянул за край. Его пальцы до боли вцепились в ровный срез, которым оканчивалась земля. — Кажется, я вижу другую провинцию.  — Это в каком ещё смысле? Тефас переминался с ноги на ногу, словно размышляя, не подойти ли ближе, но каждый раз решая, что оно того точно не стоит. А вот Вольфгар, наоборот, уверенно подошёл к границе обрыва. Охнул, глянув вниз — пошатнулся, не совладав с ощущением высоты, но лишь сильнее упёрся посохом в землю.  — А и правда, — сказал он. — Квадрат земли… Никогда не думал, что он, что мы… ну, что провинции просто вот так… висят. — Где-то за спиной Отана сдавлено охнул Гоар. — Хотя мог бы догадаться. Где же тогда заточён Бетрезен?.. Подожди, а это что? Вон, только что пролетело. Архимаг указал куда-то пальцем. И Отан увидел… словно бы дымный след. Что-то упало на ту, другую провинцию. Что-то горящее.  — Только не говорите, что мы стоим не на твёрдой земле, — в голосе Гоара послышались нервные нотки.  — Да на земле, конечно, — успокоил его Вольфгар. И несильно ударил посохом о край провинции, как бы проверяя ту на прочность.  — Но земля при этом летит? — уточнил Гоар. — На другой, стало быть, землёй?  — Стало быть, — подтвердил Вольфгар. Отан мог различить реки и небольшое внутреннее море в центре провинции. Видел, что на севере она заснежена, на востоке пылает огонь, а всё остальное покрыто зеленью. Ещё он видел деревья, только не все — несколько крупных крон, похожих на те, в которых устраивают свои жилища эльфы. Только деревья были летними, сочного зелёного цвета. Они возвышались над гладью остального, уже неразличимого отсюда леса.  — И высоко летит? — спросил Гоар.  — Получается — высоко. Хотя мне кажется, что та провинция тихо дрейфует к нашей. Отан, ты тоже видишь? Гоар издал какой-то грустный и не очень разборчивый звук.  — Ага, — пробормотал Отан. Он не был уверен полностью, но, кажется, провинция и правда очень медленно росла в размерах. А ещё ассасин чувствовал, словно за краем провинции что-то есть. Что-то особое, приготовленное лично для него. Сняв перчатку, он осторожно запустил туда руку. Под пальцами была вполне обычная земля. Странно, что она не осыпалась в пустоту.  — Она что, в итоге в нас врежется? Никогда такого не видел… — Вольфгар нервно пощипывал бороду. — И интересно — что же такое туда рухнуло?  — Не важно! — Голос Гоара почти срывался. — Всё, миссия закончена. Дракона мы победили. Я здесь больше не останусь. Под пальцами нашлось что-то острое. Отан отдёрнул руку. На кончике указательного блестела капля крови. Порезался… Машинально сунув палец в рот, имперец попробовал выглянуть за край, но ничего интересного не увидел.  — Меня ждёт карьера! Меня ждёт новый отряд! И никаких, совершенно никаких летающих провинций. И никаких врезающихся провинций. — Не замолкая ни на минуту, Гоар подвёл своего коня к площадке телепортации. — Нет. Я ничего не видел. Ничего не было. — Защитника веры окружил призрачный свет. И унёс подальше от этих земель. Отан снова запустил руку за край. Нащупал то, обо что порезался. Предмет оказался небольшим, размером с лезвие ножа, куском дерева — только очень твёрдым и холодным, словно окаменевшим. С острой сколотой гранью. И с фрагментом какого-то узора на поверхности. Не задумываясь, Отан убрал предмет в карман. Словно по другому и поступить было нельзя. Словно кто-то сказал ему на ухо — «бери». Отан поднялся на ноги.  — Нам бы тоже надо, а? — сказал Тефас. — Уходить. Просто, миссия ведь окончена.  — Вольфгар, как думаешь — твоя магия полёта, она…  — Это не то, чтобы полёт. Скорее скольжение, — сказал Вольфгар. — Как с горки на санках. Только на молниях. Получается… как бы подушка ионизированного воздуха… — Он задумался. — Вообще, конечно, та провинция ниже нашей. Может и получится долететь.  — Парни, ну вы чего? — пробормотал Тефас. Защитник веры выглядел каким-то смущённым.  — Это они сговорились, — сказала Ютта. — Чтобы коготь Бетрезена не отдавать. Так?  — Кто знает… — Вольфгар только улыбнулся. Солнце блеснуло на стёклах его очков.  — Бетрезенопоклонники! — Ютта даже ножкой топнула.  — Вы что, правда хотите попробовать… туда? — Рука Тефаса указала за край провинции. — А как же профсоюз гильдий? Сердце Отана колотилось быстро-быстро. Он чувствовал, что сделанный сейчас выбор положит конец привычной жизни — предсказуемой при всём своём непостоянстве. Может статься, что очень скоро за этим последует и конец его жизни в принципе. Профсоюз гильдий — это серьёзно. Сорваться в пустоту с ковра из молний — ещё серьёзнее. Но там, за границами привычно, могли найтись ответы. Отан ещё не знал вопросов, но уже чувствовал, как они прорастают в нём. Всю жизнь он не замечал, насколько Невендаар удивителен. А теперь вот — заметил. И избавиться от этого знания уже всё равно не выйдет.  — Профсоюзу гильдий мы ничего не расскажем, — тихо сказал Отан. Хотя и понимал, что организация в любом случае обо всём узнает.  — Вам не только с профсоюзом отношения выяснять придётся. Инквизиция… да — там точно знают, что с вами делать.  — Я думаю — может получиться. — Вольфгар расправил плечи, словно разминаясь. По траве у ног Отана прошла рябь молний. — Главное — соткать сеть молний плотнее, чем обычно. И чтобы сил хватило поддерживать заклятие в таком. Надо… надо ведь узнать, что там такое упало. Важное, небось, что.  — Нет. — Тефас тряхнул головой. — Нет. Извините, ребят, но я не с вами. Мне… У меня нормальная жизнь будет. Кузницу открою. Буду ковать — всякое и разное. Старость спокойно встречу. Когда он исчез во вспышке белого света, Ютта подошла к самому краю и очень долго смотрела на дрейфующую под ними провинцию.  — Полагаю, — сказала она наконец, — с вами должен пойти хоть кто-то, не отвернувшийся от Небесного Отца. Чтобы присматривать. Отан улыбнулся. С целительницей и правда будет спокойнее.

***

Суккуб стояла на краю земли. На фоне неба, её силуэт казался совсем тёмным. Лениво извиваясь, кончик хвоста тревожил траву. Гилберт двигался бесшумно — по крайней мере, он сам так думал. Рукоять клинка успела нагреться теплом его ладони.  — Уверена, у тебя очень много вопросов, — произнесла демон, не оборачиваясь. Агент профсоюза гильдий выпрямился — уже не имело смысла красться. Он прикинул, сможет ли настигнуть цель одним прыжком. Далеко… Здесь не помешали бы магические клинки имперского ассасина, но приходилось довольствоваться тем, что есть.  — За нарушение правил гильдии… — начал он. Но рефлекторно отступил на шаг, когда цель обернулась. Суккуб не могла навредить — разве что ослабить. Только Гилберту не хотелось примерять на себя личину беса.  — Хочешь знать, как так вышло, что нити следа порученных тебе беглецов уходят за край провинции? — Демон смотрела с интересом. — Может — тебе интересно, почему провинции пришли в движение? Одна из них скоро будет здесь. Врежется прямо в этот край. Можем подождать её тут. Тебе понравятся земли той стороны. Они, знаешь ли, более… древние. Или, может, ты хотел бы узнать что заставляет солдат оставлять свои отряды? У меня есть все-все ответы. Она подняла раскрытую ладонь, словно держала в неё что-то невидимое. Тонкие пальцы с длинными заострёнными коготками замерли у губ демона. А затем, подчиняясь дыханию что-то крохотное сорвалось с ладони. Странно, что Гилберт вообще увидел — с такого расстояния. Что-то… похожее на песчинки. Точно — кристаллики песка. Свет закатного солнца отразился от их граней — и в каждой Гилберт увидел крохотное отражение. Совсем маленькие картинки — словно окна в дальние дали. Почему-то, он мог различить их всех. Он услышал голоса — говорившие все разом, прямо у него в голове. Голоса рассказывали о начале времён — и рассказывали куда больше, чем мог знать смертный. А может и больше, чем смертный разум мог выдержать. Гилберт сделал шаг вперёд. Всё это было не важно. Сначала — работа. Размышления подождут. Хорошо, что он мог сосредотачиваться на самом главном. Суккуб шагнула навстречу. Голоса стали громче. Они требовали… уничтожить мир. Гилберт отмёл их. Он пришёл не за Невендааром. Приговор был вынесен только Интхадар. И другим беглецам — нарушителям договоров найма. За ними он тоже придёт. Позже. По одному за раз.  — А может… — в её голосе было столько нежности, — ты хочешь не ответов? Мне нужна помощь, Гилберт. А я — могу помочь тебе. Как может помочь только суккуб. Я знаю твои тайны, Гилберт. Она улыбнулась агенту профсоюза гильдий. И тот улыбнулся в ответ. Конечно, она не могла заинтересовать его в этом смысле. Никто не мог. Даже думать об этом не стоило. И у него был контракт с профсоюзом. Сначала — работа. Остальное подождёт. Он был уже перед ней. Ударил без замаха — снизу вверх. Лезвие вошло меж рёбер и ладонь обдало жаром, словно под кожей демона был огонь. Нет, она ничего о нём не знала. Никто не знал. Сейчас в её глазах мелькнёт ужас. Сейчас она поймёт, что уже не может дышать. Клинок задел лёгкое — это точно. Мгновение — и демона начнёт пожирать пламя агонии. А он будет смотреть. Интхадар накрыла его ладонь своей. Потянула к себе — с тихим треском лезвие вспарывало её кожу. На губах демона блуждала улыбка, а в глазах плескался огонь. Гилберт смотрел в них — и его била дрожь. Клинок погружался всё глубже. Он опустил взгляд — в другой руке суккуб было зелье воскрешения. Чтобы в самом конце он мог повернуть назад. Нет, она и правда знала его тайны. Она понимался Гилберта — так хорошо, как вряд ли сможет ещё хоть кто-то. И тогда Гилберт открылся голосам. Застилая свет солнца, пряча под собой лицо Интхадар, песчинки плясали перед глазами. Теперь Гилберт знал, что случилось с Невендааром. И знал, как именно Невендаар погибнет. Гилберт улыбался. Он перестал быть агентом профсоюза гильдий.