Лера, Вера, дед Мороз

      Дворец обледенел, а его стены были покрыты паутиной. Но его обитателей, кажется, это не особо волновало.       Кащей и Морана сидели за старинным столом. — Что планируешь делать дальше? — поинтересовался Кащей. — Не думаю, что моя жизнь сильно изменится.       Кащей щёлкнул пальцами и на столе появились кубки с вином. Он поднял свой кубок, призывая Морану присоединиться. Она улыбнулась и чуть пригубила напиток. — Ты снова будешь гореть на костре во время Масленицы? — поинтересовался Кащей. — Да, пока это не надоест людям. — А разве это им, когда-нибудь надоест? — усмехнулся он. — Да и очень скоро, — ответила она, делая ещё глоток. — А, что потом? – Потом я буду вечность рядом с тобой, — зловеще прошелестела Морана. — Я сейчас умру от страха, — прошептал Кащей, изображая сердечный приступ. Морана засмеялась.       Они пили вино, и некоторое время молчали. — Ты же помнишь, что я люблю тебя? — неожиданно спросил он, на миг обращаясь в Соловья-разбойника. — Разумеется, — ответила она, на мгновение становясь Лерой. — И для этого не обязательно превращаться в человека. Я люблю твою бессмертную душу, тебя всего, а не одно только лицо или образ.       Мара залпом допила остатки вина. Кащей не сводил с неё взгляд. — Значит, любишь? — уточнил он. — А ты сомневался? — Ну, знаешь: от тебя всего можно ожидать, — усмехнулся Кащей.       Мара засмеялась и легко коснулась его руки и в тот же миг очутилась в стальных объятиях Кащея.

***

      Дворец был больше похож на летнюю веранду, чем на величественную постройку. Цветами обвиты стены, цветы свисают с потолка и даже стелются по полу. И всё это великолепие благоухало и источало дивные ароматы. — У тебя не дворец, а мечта аллергика, — сказала Жива, чихая несколько раз.       Лёля засмеялась: — В конце-концов, я же богиня весны, молодости и влюблённых. — Но зачем столько цветов?!       Лёля пожала плечами. — Знаешь, по твоей логике, я бы должна окружить себя снопами пшеницы и младенцами. Я же богиня плодородия, — фыркнула Жива. — Не преувеличивай, мне просто нравятся цветы.       Беседа сестёр была прервана появлением колесницы, запряжённой парами нежных голубей и белых лебедей. — Кажется, мне пора домой, — улыбнулась Жива. — Будь счастлива, сестра, — ответила Лёля. — До встречи.

***

      Лёля и Семаргл прыгали через высокий костёр. Их головы венчали ромашковые венки, а белоснежные одеяния облаком окутывали их тела. — Ну, здравствуй, — услышала Лёля и обернулась. — Ты, что здесь делаешь, Мара? — Пришла проведать сестру, — Морана усмехнулась, коротко кивая Семарглу. — К тому же, я очень люблю костры. — Странно это слышать от богини зимы и смерти, — заметила Лёля. — Жизнь — вообще странная штука. Особенно у богов. — Чего же ты хочешь, Мара? — Стать твоей сестрой. — Но мы же и так сёстры... — Помнишь, как дружили Лера и Вера? — пропустив реплику Лёли, спросила Мара. — А мы так можем?       Сёстры молча смотрели друг на друга. — Присоединяйся, — спохватился Семаргл, кивая на костёр. Он смотрел гордо и открыто, будто не его крылья она когда-то порезала. — Благодарю, — криво улыбнулась зимняя богиня, продолжая смотреть на сестру. — Думаю, можем, — медленно ответила Лёля. — Отлично, — богиня смерти улыбнулась и прыгнула через костёр.

***

      Зелёный дворец больше похож на лес, чем на постройку. Стены из деревьев, ветки которых образуют потолочный купол, вместо пола — зелёная трава. Дед Мороз стоял посреди этого великолепия и озирался по сторонам. Где-то вдалеке звучала нежная музыка — то ли пианино, то ли флейта, он не больно разбирался во всём этом.       Старый волшебник пошёл на звук и увидел двух прекрасных девушек. Одна — белокожая, синеглазая, с пшеничной косой, закрученной вокруг головы, была знакомой ему богиней Живой. А вот, вторая... Чёрные, как у Мораны волосы, а в остальном, копия Живы. — Лада, — улыбнулась неизвестная богиня. — Добро пожаловать в наш мир. Ты заслужил его своими деяниями. — А как же Снегурочка? — ошарашенно спросил старый волшебник в отставке. — Её Мара забрала в своё Царство, — ответила Жива, — но не тревожься, с ней всё будет в порядке.       Богини замолчали, вновь заиграла музыка. Дед Мороз в отставке почувствовал мир и умиротворение. Его душа успокоилась, а мирские заботы навсегда остались в прошлом.