Burn the past

— Ты чёртов монстр, а твоя дорогая мамочка — просто ёбаная шлюха! — кричит мужчина. А Юнги просто молчит. Он не может вымолвить ни слова, пока отец всё продолжает орать. Парень ещё никогда в жизни не чувствовал себя таким слабым и беззащитным, как сейчас, пока сам он молчит не в силах вымолвить и слово. Мужчина кричит так громко, что у юноши закладывает уши, а все его бранные слова могут слышать соседи, которые уже совсем скоро разнесут сплетни по всему району. Мин старший никогда не был примерным родителем. Да, он давал семье крышу над головой, обеспечивал, как мог, однако всегда был слишком строг со своим младшим сыном. Юнги боялся отца, а от той наивной детской любви к подростковому возрасту уже не осталось и следа. Нет, мужчина ни разу не поднял руки на Юна, хотя часто бывало так, что парень оставался без ужина и денег на обед, отчего ему время от времени приходилось одалживать их у своих друзей, за что ему всегда было невероятно стыдно. Друзья знали об обстановке в семье юноши, однако Мин всё равно продолжал стыдиться этого и предпочитал голодать до тех пор, пока желудок не начинал предательски ныть и издавать громкие и не слишком приятные звуки, а порой он и вовсе падал в голодный обморок. Юнги в такие моменты казалось, что не может быть ничего хуже этого, но юноша даже не подозревал, насколько же сильно он ошибался. Это случилось в школе во время одного из уроков. Юнги до сих пор с ужасом вспоминает тот день в мельчайших подробностях, словно это было вчера. Он сидел на уроке истории и засыпал под монотонный голос учителя, который был способен даже такой интересный предмет превратить в настоящую пытку. Прошлой ночью парень писал текст к своей новой песне до самого утра, и поэтому в какой-то момент просто напросто заснул, головой оперевшись о правую руку, на кончиках пальцев которой всё ещё виднелись следы чёрных чернил, которые так и не удалось смыть. Мина разбудил шлепок учебником по голове. Не слишком болезненный, но достаточно сильный, чтобы тот моментально проснулся. Ещё не совсем понимая, что происходит вокруг он сонно взглянул на разъярённого учителя, смотревшего на него сверху вниз и сжимавшего в руке книгу настолько сильно, что у него побелели костяшки. — Мин, что я вам говорил в прошлый раз? — строго спросил учитель, явно еле сдерживая крик. Сон сразу как рукой сняло, и Юнги наконец понял, что происходит и где он находится. Парень застыл на месте, не в силах выговорить ни слова. Ох, он ужасно ненавидел эту свою черту — молчать и терпеть, пока всё не закончится. Мину никогда не хватало смелости ответить, и все прекрасно это знали. Отец, день ото дня называвший парня нахлебником, занимающимся какой-то чепухой и лишь тратящим его деньги, которых и без того часто не хватало; одноклассники, постоянно оскорблявшие его просто за то, что он не родился с серебряной ложечкой в заднице и учителя, что постоянно говорили юноше о том, какая он бездарность, тупой и ничего не добьётся в жизни, а его дурацкая музыка никому и даром не нужна. — Ну? Я жду, — нервно сказал мужчина, всё сильнее сжимая в руках книгу. Казалось, он может взорваться в любой момент, и даже само существование такого нерадивого ученика, как Юнги, заставлял его ноздри и вены на дряблой старческой шее вздуваться. — Вы сказали, что выгоните меня с урока, если я ещё раз засну, — покорно ответил Юнги, опуская взгляд на руки, сложенные на парте и сжатые в кулаки. — Ну так убирайся отсюда! — прокричал преподаватель и свободной левой рукой указал на дверь кабинета. Мин молча покидал все свои вещи в рюкзак и вылетел из класса так быстро, как только мог, и помчался прочь из класса прямиком в мужской туалет, где планировал отсидеться весь остаток урока. Благо, все учителя и школьная администрация были слишком заняты, чтобы шастать по коридорам, а охранник опять дрых вместо того, чтобы добросовестно выполнять свою работу. Впрочем, парню это было только на руку. Он быстро преодолел длинный коридор и оказался в просторном светлом помещении с множеством кабинок. Зайдя в одну из них, Юнги опустил крышку унитаза и сел на неё, кинув рюкзак справа от себя, больно хватаясь волосы и откидывая голову назад. В груди разрасталось неприятное чувство. Словно ураган из всех существующих в этом мире негативных эмоций бушевал внутри него и переворачивал вверх дном все его внутренние органы. Из груди вырвался рык, и парень с силой ударил дверцу кабины так, что на ней появилась маленькая трещина, а с костяшек содралась кожа и потекла кровь, оставив красные следы на светлой поверхности. Но Юнги было всё равно и в тот момент физическая боль казалась чем-то приятным, она успокаивала и отвлекала от плохих мыслей. Он вспоминал, как накануне отец снова весь вечер кричал на него после звонка из школы, даже замахнулся, чтобы ударить, но в последний момент остановил себя и, в буквальном смысле плюнув на «непутёвого сына», отправился в гостиную пить соджу и смотреть футбол; взгляд матери, которая всегда пыталась защищать его, Юнги, но в итоге сама попадала под горячую руку и которая в этот раз просто смотрела, не в силах сказать что-либо; все эти крики учителей и надменные взгляды одноклассников. В какой-то момент парень почувствовал запах чего-то палёного и оглянулся, однако вскоре понял, что это была его же сумка, что каким-то образом оказалась в его руках. Мин в панике бросил свой рюкзак на пол и начал топтать его в попытках потушить. Всё, о чём он мог думать был блокнот со всеми его текстами и заметками для будущих песен. Но никакие старания Юна не помогли ему спасти хоть что-то, и рюкзак разгорался только сильнее, и даже вода из разбрызгивателя на потолке не помогла, и раздалась пожарная сигнализация. Мин, не зная, что ему делать, просто выбежал из помещения, с трудом открыв дверь трясущимися руками, покрытыми сажей. Словно в тумане он преодолел длинный коридор, расталкивая выходящих из классов учащихся и выбежал из здания школы под крики проснувшегося из-за сигнализации охранника. Парень бежал так быстро, как только мог, не разбирая дороги и не понимая, куда и зачем он бежит. В конце концов, он оказался в парке, где часто гулял по ночам, сбегая из дома через окно своей комнаты, которое было так удачно расположено прямо возле пожарной лестницы. Он остановился возле небольшого искусственного пруда, где плавали утки, и окунул в него руки, чтобы смыть с них чёрный налёт. К его удивлению, едва кончики его пальцев коснулись водной поверхности, послышалось тихое шипение, а перед глазами всё поплыло из-за лёгкой парной дымки, что поднималась из того места, куда парень окунул руки. Мин списал это на уже окончательно поехавшую крышу, и решил плеснуть в лицо ледяной водой, чтобы прийти в себя. Немного освежившись и придя в себя, он побрёл по пустой дороге, размышляя обо всём происходящем. Мокрые и чуть пригоревшие по краям рукава рубашки неприятно липли к коже, но Юнги не обращал на это никакого внимания. Он всё не мог перестать думать о произошедшем. Его рюкзак загорелся абсолютно без какой-либо причины, и при этом сам парень не почувствовал ничего, кроме лёгкого и даже приятного тепла, держа горящую вещь в руках, было связано с ним самим. Вопрос был лишь в том, каким образом он это сделал и почему на его руках нет даже самых слабых ожогов. Все эти события казались сюрреалистичным сном, от которого парню хотелось проснуться как можно скорее. А может у него шизофрения и всё происходящее — не более, чем игра его больного мозга?