Burn the past

Крупные капли больно бьют по промокшей голове и плечам, но возвращаться домой сейчас Мин не собирается. Он пешком доходит до дома своего друга, который располагался в нескольких кварталах от его собственного, за столько лет так и не ставший для парня родным, тем самым убежищем, где Юнги мог бы чувствовать себя в безопасности. Юноша заходит в подъезд и открывает дверь, вводя код, который уже давно выучил наизусть. Ручка двери, которую он дёргает почти плавится от прикосновения. Юнги тяжело вздыхает и кое-как отгоняет прочь все лишние и негативные эмоции, его руки перестают пылать, давая своему хозяину войти внутрь и добраться до лифта, а затем и до нужной квартиры. Звонит в дверь, и ему открывают уже через несколько секунд. — Юнги, ты что здесь делаешь? — спрашивает удивлённый Джин, приглашая Мина зайти в дом, — И почему ты так одет? На улице такой ливень, а ты в футболке и тапочках. Иди в ванную, а я принесу тебе что-нибудь из одежды. Ким толкает своего друга до ванной комнаты, а за юношей остаётся мокрая дорожка. Сокджин на ходу отвечает на вопрос матери о том, кто пришёл к ним так поздно, а уже через несколько минут в руках Юнги оказывается сухая одежда и полотенце, и он остаётся в ванной один. Он снимает и отбрасывает в сторону промокшие насквозь футболку и домашнее трико, которое снимает сразу вместе с бельём, а затем наконец встаёт под горячий душ. От воды, что падает на пол душевой кабины, идёт пар, но парень чувствует лишь лёгкое тепло и совсем выключает холодную, чтобы наконец ощутить хоть что-то, но эта обжигающе горячая жидкость не вызывает у парня никакой реакции и продолжает казаться лишь слегка тёплой. Он стоит под сильным напором ещё минут пять, а затем выходит и вытирается полотенцем, прислоняется к холодной стене спиной, всё ещё держа в руках мокрую ткань, и из его глаз начинают течь слёзы. Мин не смахивает их, просто даёт солёным дорожкам добраться до шеи и остановиться на груди. Юноша чувствует себя абсолютно потерянным и не знает, что ему делать дальше. Успокоившись, парень наконец поднимается и натягивает на себя чистую одежду, которая ему явно велика, ополаскивает лицо водой, чтобы было не так очевидно, что он только что плакал, и выходит из ванной с мокрыми вещами, направляясь в комнату друга, который сидит на кровати и уже ждёт его там. Джин, как только слышит шаги и звук открывающейся двери, переводит взгляд на какого-то потерянного Юнги, смотрящего куда-то в пустоту. В его руках мокрая одежда и полотенце, отчего парень хочет пробить свой лоб ладонью, но просто поднимается с кровати, выхватывает вещи из рук друга и обеспокоенно оглядывает его с ног до головы. — Ты чего это сюда притащил? Надо было оставить в ванной, — бормочет парень, выходя из комнаты, — я сейчас брошу это в стиральную машинку и вернусь, подожди пять минут, окей? И Мин вновь остаётся в одиночестве. Он чувствует себя каким-нибудь зомби или призраком, потерявшим способность чувствовать что-либо. Парень потерянно смотрит на стену, увешанную разными плакатами с любимыми исполнителями его друга и на глаза вдруг наворачиваются слёзы, которые тот быстро смахивает тыльной стороной ладони. И, как в самых идиотских фильмах, именно в этот момент в комнату заходит Джин. От него не укрывается жест товарища, тут же попытавшегося сделать непринуждённый вид, будто ничего и не было. Ким обеспокоенно подходит к другу, что уселся на полу, спиной прислонившись к кровати. Он садится рядом и пристально вглядывается в бледное лицо, пытаясь понять хоть что-то. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно, — говорит Джин и кладёт свою руку на плечо друга, чуть сжимая. В этот момент Юнги наконец понимает, насколько сильно отдалился от друга из-за всех этих проблем и просто не выдерживает. Парень рассказывает Киму всё, начиная с того момента в туалете и заканчивая тем, что случилось этим вечером. Брюнет сидит в шоке, глядя на своего друга, с трудом обрабатывая полученную информацию. Пухлые губы чуть приоткрыты в изумлении, а глаза широко раскрыты. Он ожидал услышать совсем не это и не знает, как именно ему реагировать и что сказать. Будь на месте Юнги кто другой, Джин бы назвал его сумасшедшим, но Мина парень знал уже много лет, ведь они учились вместе ещё с начальной школы и всегда были неразлучны. — Наверное, думаешь, что я сошёл с ума, — кидает Юнги, усмехаясь, — я сам так думал почти месяц, пока в моих руках не загорелась тетрадь прямо на перемене. — Так вот, значит, что это было, — шепчет Сокджин, и, наконец, в его голове складывается цельный паззл, — а я ведь тогда так удивился. Джин до неприличия спокоен, он, кажется, даже пытается сдержаться от того, чтобы опустить очередную дедовскую шуточку, что одновременно радует и пугает Мина. — Неужели ты не напуган? Тебе не противно находиться рядом с мутантом? — парень буквально выплёвывает последнее слово, вновь криво усмехаясь. — Нет, с чего бы? — искренне удивляется Ким, глядя на друга так, будто смотрит на необычного зверька или пришельца, вновь широко раскрыв глаза. В этой короткой фразе слышится возмущение, ведь Джин никогда бы не предал и не бросил Юнги, даже если бы он признался, что является серийным убийцей. Они проводят за разговорами весь вечер, и — впервые за долгое время — Юнги чувстует себя спокойно и даже умиротворённо, сидя на полу в комнате лучшего друга и делясь всем, что давило так долго и заставляло пробуждаться в холодном поту по ночам столь долгое время. Позже они переместились на небольшую двухместную кровать Сокджина и стремительно уснули. Удивительно, но в эту ночь Мин наконец смог поспать, не просыпаясь под утро в холодном поту. — Ты уверен, что не хочешь остаться ещё на пару дней? — спросил Джин следующим вечером, стоя в прихожей напротив Юнги, что был одет уже в собственную высохшую одежду и обут в старые кроссовки друга, — Может быть, хоть поужинаешь с нами? Мои родители всегда рады тебе, знаешь же. К тому же, они немного обеспокоены обстановкой в твоей семье. Мин отрицательно покачал головой и, поблагодарив Кима за всё, покинул квартиру, в которой непозволительно часто проводил ночи. Порой он даже чувствовал себя каким-то паразитом, ведь никак не мог отблагодарить ни Сокджина, ни его родителей. Возможно, дом семьи Ким так и останется единственным местом во всём мире, где Юнги рады, где его выслушают и никогда не осудят, и порой было так жаль, что нельзя оставаться здесь вечно.