Музыка в крови

      Возвращаться домой, после тренировки, было сложно. Желание, глупое и опрометчивое, мешало мыслить здраво. Шото, слоняясь из стороны в стороны по помещению тренировочного зала, нарезал круги, то и дело, перечисляя все «за» и «против». Но много пользы это не приносило. Ему было не просто тяжело, а неописуемо сложно. Ему хотелось упорхнуть из зала, умчаться в сторону кабинета, где был Кацуки и стиснуть того в своих объятиях. Такое чувство, словно он окрылён, наполнен нежностью и чем-то тягучим внутри до самого края. Неожиданностью, но приятной, стало то, что он нашел в себе силы и смелость поговорить со своим бойфрендом обо всём.       Возможно, это всё из-за разговора с Мидорией. А возможно и нет. Но однозначно, Тодороки хотел поскорее объясниться с Кацуки. Особенно после того, что произошло в коридоре.       С Мидорией, кстати, разговора, нормального, так и не сложилось. Его, с угрюмым выражением лица, утащил Киришима. Парень успел только сказать Шото, что всё хорошо и то, что на Бакуго он не держит зла.       «Каждый бы разозлился на его месте», — смущенно прощебетал Изуку, стараясь не багроветь сильнее от прикосновений руки Киришимы к его руке.       Шото в этот момент только улыбнуться и смог. На большее или хотя бы на благодарность, он собраться с мыслями не успел. Эйджиро был настойчив не только в действиях, но и в словах. Он что-то прошептал Мидории в самое ухо, и тот густо заливаясь краской, извинился перед Шото, после же оба ушли.       А он, Тодороки, остался собираться дальше, лениво следя за тем, как ребята покидали комнату.       «Чтобы приготовить?» — проходя мимо витрин продуктовых магазинов, Шото блуждал взглядом по разнообразным вывескам-рекламам, невольно обращая внимание на всякие акции и на выгодные предложения. Водоворот из всего возможного, из всего того, что он хотел бы сказать Кацуки, затягивал всё глубже и глубже.       Он, конечно, одёргивал себя, стараясь думать о чём-то более простом, к примеру, тот же ужин, что он хотел приготовить до прихода Кацуки. Но всё было зря.       «Прости, я залез к тебе в телефон и нашёл кое-что. Расскажешь мне кто этот Деку?»       Или это слишком прямолинейно?       «У тебя есть кто-то кроме меня? Нет? А кто такой Деку?»       Шото закатывает глаза к потолку, прерывая зрительный контакт с рыбой в аквариуме мини-маркета в который его занесло.       «Не думаю, что после такого Кацуки станет мне отвечать. Скажет, что я ненормальный или что серое вещество потекло. Или типа того», — он смотрит на своё отражение и, подражая рыбе, открывает рот, губами формируя маленькую «о».       Нет, он, конечно, в какой-то мере глупый. Возможно ещё и отмороженный, как это всегда говорит Кацуки, но точно не тупой, чтобы говорить «Деку» с первой минуты разговора с Бакуго. Но, черт. Как ему подобрать слова? Особенно, когда в голове, почему-то именно голосом Кацуки, раздаётся эта проклятая кличка раз за разом.       «Может, сказать ему о том, что я видел, как его кто-то забирал на машине, — Шото смотрит на розовый бантик, что украшает хвостик маленькой девочки перед ним. Девочка визгливо говорит своей маме о том, что очень хочет какую-то вкусняшку с прилавка. Она указывает на неё своими крохотными пальчиками и Шото, по какой-то причине, тянется именно за ней, кидая после её в свою корзину. — Глупо. Кацуки умный, даже слишком. Но он может понять всё совершенно не так. Пазл сложится не точный, и он просто решит, что я загоняюсь. Особенно если ему есть что скрывать».       Корзина, в течение двадцати минут скитания по магазину, наполняется разнообразной, совершенной ненужной и вредной «едой». Тодороки придирчиво смотрит все эти яркие упаковки, на которых красными буквами, кричащими названиями, рассказывают о том, какая это супер-полезная-правильная еда и принимается сортировать продукты, представляя, что это его собственные мысли, которые он раскладывает по полочкам.       «Я просто скажу ему о том, что я — ревнивый дурак и, что полез в его телефон, — он ставит пачку с сырными крекерами обратно на полку и чуть задерживается на ней взглядом. — Скажу, что слишком переживал, что сомневался в себе и пытался найти для себя что-то, что успокоило бы меня. — Он проходит мимо аквариума, где уже нет той рыбины, на которую он глазел пару минут назад. — Стоит ли упомянуть о том, что меня смутили его переписки по ночам, и я захотел посмотреть, с кем он переписывается? Или назвать это главной причиной, по которой я влез в его телефон?»       Глазированные хлопья «для здорового завтрака» возвращаются на своё место, за ними на полку укладываются хрустящие слайсы, пара энергетических батончиков и банка с кокосовым молоком. «Боже, — удивляется он, — а это я зачем взял?».       Он опускает глаза на оставшиеся продукты, оценивает их, прикидывая, что можно сделать на скорую руку и вспоминая о том, что осталось дома в холодильнике и возвращает пачку собы на полку рядом с хлопьями. Мысль о том, что стоило бы её отнести на своё место даже не приходит ему в голову.       Он выходит из магазина с пустыми руками через некоторое время. Пара автоматов с игрушками около выхода против воли заинтересовали его и Шото очень долго уговаривал себя не потрать состояние в попытке выиграть игрушку побольше.       «В холодильнике есть вчерашняя соба, а ещё карри и рис», — думает парень, шагая по тротуару вдоль дороги. — «Доем собу, а для Кацуки подогрею оставшееся карри, чтобы не убивать кухню своим кулинарным мастерством».       Губы сами растягиваются в ухмылке от того, что Кацуки должен ему будет потом спасибо за это сказать. Ведь парню потом не придётся снова вопить о том, что на кухне прошелся тайфун и что после Шото хоть квартиру новую покупай, потому что «это нереально реанимировать после тебя».       Пешая прогулка помогает всё утрясти. Туман, что был в его голове, понемногу рассеивается и перед глазами, словно маяк в темноте ночи, загорается единственно правильная мысль, что толкает ноги двигаться быстрее.       «Всё будет хорошо, — когда он поднимается по лестнице к квартире, всё становится абсолютно никчёмным и таким чуждым. — Кацуки сделал мне предложения, он любит меня. А всё то, что я видел в его телефоне — чушь, из-за которой я перенервничал. Скажу ему, что я верю ему и то, что просто хочу услышать правду. Просто правду, правильно же?»       Парень проходит в квартиру, осторожно снимая обувь и ставя кроссовки под стенку. Спортивная сумка, уже не так аккуратно, отправляется на пол и Шото проходит в гостиную-кухню, чтобы поставить чайник и только потом отправляется в ванну вымыть руки.       Домашняя обстановка, теплота и уют стен, что стали ему родными, растопляют внутри него воображаемые ледники и колючие иглы нервозности. Он падает на диван перед телевизором, щёлкая пульт, чтобы включить музыкальный канал.       Чайник начинает свистеть, когда, наконец, закипает и Шото, торопясь отключить плиту, поднимается с места. Но мелодия входящего вызова, где-то из коридора, привлекает внимание больше, чем чайник. Он, несмотря на логичность действий, сначала проходит в коридор, к сумке, доставая телефон, потом только подходит к плите. — Шинсо? — удивляется Тодороки, но принимает вызов, возвращаясь в комнату к плите. — Привет, снова?       Он удивлен тому, что парень вдруг решил позвонить ему, спустя где-то час, а может два после того, как они разошлись по домам. Шото даже оглядывается на настенные часы, чтобы точно прикинуть время.       «Уже половина четвёртого, а Кацуки всё ещё не вернулся», — с некоторой досадой замечает он. — Ага, привет, — голос парня звучит немного отстранённо и сдавлено, будто он старается говорить как можно тише. Что-то внизу живота резко сводит, после того, как до Шото доходит вопрос: — Бакуго и Мидория. Как давно они в таких тесных отношениях? — Ч… что, прости? — Тодороки не сразу находит себя с тем, что ему нужно говорить. Он даже не сразу понимает, каким образом ему следовало бы реагировать. — В каком смысле «тесные отношения»?       Внутри что-то обрывается после слов Хитоши и Шото благодарен небесам, что они отвлекли его в этот момент, и он не схватился за кипящий чайник, дабы убрать его с плиты. Ведь ноги, что до этого держали его ровно над поверхностью пола, в один миг его подвели и дрогнули, чуть было не уронив его на пол. — Ну, не знаю. Сколько они знакомы? Год или два? Может больше? Иначе я не могу объяснить то, что я только что увидел, — на том конце линии слышится сдавленный вздох и резкий порыв ветра, словно из ниоткуда, оглушает и без того потерянного в пространстве Тодороки. — Слушай, я может, сейчас я херово делаю, но… — слышится копошение, голос Шинсо становится словно дальше, но разобрать слова вполне можно. — Я тебе скинул кое-что, — голос снова становится более внятным. — Не знаю что это такое, но может, ты поймёшь?        Трясущимися руками, чувствуя, как в груди всё предательски сжимается и тянет, Шото открывает приложение. Три чата с непрочитанными сообщениями и два из них готовы посоперничать с привилегией быть прочитанным первым.       [Шинсо]       [Кацу<3]       [Киришима]       Всего три имени, но два из них точно фавориты. Шото на мгновение сомневается, ощущая, как начинает кружиться голова. Он делает пару шагов назад, прислоняясь к стене напротив кухонного гарнитура и рывком садится на пол, подтягивая под себя ноги. — Ч… что там за изображение? — Еле ворочая языком, Шото стискивает в руках телефон, что умудрился не уронить. — Шинсо, скажи что там, чтобы я… не знаю, был как-то готов к тому, что могу там увидеть.       Дыхание перехватывает, а в голове становится предательски тихо. Голос собеседника перестаёт звучать, от чего атмосфера накаляется до предела. Проходит около мучительной секунды, и прежде чем Шото взрывается и начинает кричать, парень, будто вынырнув откуда-то, начинает говорить. И то, что он говорит, Тодороки не нравится. — Ты, в любом случае, не будешь к этому готов. И тебе это не понравится не меньше, чем мне, — парень начинает говорить чуть более быстро, проглатывая окончания слов, словно он начинает паниковать. — Слушай, я мог неправильно понять. Я вообще мог не о том подумать, но… фак, после того, что ты мне рассказывал. Тодороки…       Пальцы покалывает, а изнутри рвётся стон. Хочется выть от ощущений, что накрыли его, когда он открыл этот чат и увидел фотографию. — Шото?       На гребаном фото, что смазано и засвечено, слишком чётко видно двух людей. Двух людей, что стоят слишком близко друг другу. Слишком близко для тех, кто познакомился буквально пару дней назад!       С губ срывается рваный выдох, тогда как внутри всё буквально замерзает и разбивается на миллионы маленьких осколков, больно раня нежное нутро. Шото, немигающим взглядом, обводит контуры силуэтов. Они обнимают друг друга?       Обнимают! Обвивая тело руками, прижимаются друг к другу!       На фотографии лица плохо видны, но это Мидория и Бакуго! Мидория и, черт возьми, его бойфренд Кацуки! Обнимаются! Что за черт? Тодороки моргает пару раз, словно не веря в происходящее на фотографии. В голове не укладывается. Какого черта его парень обнимает его бывшего менеджера и, чтоб его, прижимает настолько сильно? Не просто похлопывает по плечу, жмёт руку, похлопывая по спине, а, чтоб вас, стискивает в своих руках!       Тодороки пытается вздохнуть, но тело не слушается его. Телефон, что был нужен ему секунду назад, падает на пол, приземлившись, как назло, экраном вверх и светится уродливой фотографией. Она, без лишних напоминаний, уже запомнилась слишком красочно и стоит закрыть глаза, как снова видишь её. — Шото?!       Парень закрывает лицо руками, мотает головой из стороны в сторону. Нет. Он не верит тому, что только что видел. Нет-нет-нет. — Шото!       Вдохнуть всё-таки получается. Он набирает полную грудь воздуха, будто только что вынырнул из-под толщи воды. — Шото, немедленно ответь мне! — слышится голос из динамика телефона и Шото, потянув себя за волосы, смотрит на экран снова. — Г-где? Он… они сейчас где?       Шинсо на том конце линии чертыхается и что-то, судя по звуку, падает. Парень бурчит, пыхтит, а потом говорит: — Это было на остановке, рядом с торговым центром. Я был в автобусе, ехал домой. Заметил случайно и… Тодороки? Как ты?       Шото с секунду сомневается в надобности своего ответа. Как он может быть сейчас? Естественно, что не слишком классно, ведь это его парень на фото обнимает вроде бы как совсем незнакомого человека! Но ответить всё-таки приходится, потому что Шинсо на конце линии начинает паниковать. — Тодороки, я мог просто не правильно расценить, ведь так? Они друзья? Или типа того? Может что-то произошло между ними и это… типа ритуал, ну не знаю, примирения? — Примирение говоришь, — Шото покачивается из стороны в сторону, смотря перед собой. — Ну, допустим. Когда ты их видел?       Ему в данный момент больше всего становится обидно, скорее всего, из-за того, что это не он видел их там, своими глазами. Иначе бы сейчас не было того чувства, будто он не готов верить собственным глазам. Не верить Хитоши глупо, но ему что-то не даёт покоя. — Около пяти минут назад, — связь на долю секунды становится ужасной, от чего Шото с горем пополам разбирает слова парня. — Возможности выйти не было. Чувак, ты точно в порядке? — Не знаю, — бурчит Тодороки, выйдя из чата. — Как-то не слишком круто.       Парень решает посмотреть и другие сообщения. И, к сожалению, они его не очень радуют.       [Входящее сообщение]       [Кацу<3]:       Задержусь ненадолго. — Ты сможешь приехать ко мне? — Смогу, но мне нужно будет пересесть на другой автобус. Смогу приехать, хм, где-то в течении минут сорока, — задумчиво проговаривая слова, парень на том конце линии начинает чем-то шуршать. — Тебе совсем дерьмово?       [Киришима]:       Тодороки, прости за это дурацкое недоразумение. Я не должен был так реагировать, да и уходить, не поговорив с тобой тот ещё «мужской» поступок.       [Киришима]:       Предлагаю сходить в раменную на следующие выходные вместе. Поговорим, отдохнём. Что скажешь? — Я оплачу такси, приезжай скорее.       Шото проскальзывает глазами по сообщениям напарника из группы и тут же сворачивает чат, снова открывая сообщения от Кацуки. Стоит ли ему отвечать?       [Исходящее сообщение]:       Понял.       Отправлено.       Большего выжать из себя он не смог. — Какова доля вероятности, что мой парень изменяет мне с моим другом? — шепчет Шото. — Я ведь ему всё сегодня вывернул, высказался о том, что видел смс, что подозреваю что-то. А потом я видел их чуть ли не дерущимися в коридоре, когда с Киришимой выходили за водой. Шинсо, будет глупо, если я не буду разбираться и просто оставлю их в покое? — Тебе походу слишком дерьмово, — шум улицы перебивает голос Хитоши, последующие слова совсем не разобрать, но Шото не переспрашивает. — Будет лучше, если ты не будешь сейчас психовать и отрывать всем головы. Я уже в пути к тебе, так что не глупи. Адрес вышли в смс. — Жду, — почти шепотом отвечает Шото, а после сбрасывает звонок, чтобы написать сообщение.       «Это какой-то пиздец».

***

      По пути в тренировочный зал, Кацуки утопал в негодовании. Скандал вчерашним вечером, чертов Чисаки со своими очередными придирками, сраный Деку и, конечно же, его пёс — как всё это достало.       Вот какого, собственно, хрена? Почему всё получается именно так? — Блять! — прикусывая губы, парень бьёт кулаком в стену от нахлынувшего на него бессилия.       Проехаться до этажа Шото, буквально проведя того до их комнаты тренировок и вернуться самому было самой лучшей идеей за сегодняшний день.       Сейчас же Кацуки не может найти себе места.       Осознавая, в какую срань всё-таки он встрял по прихоти придурка начальника и его подхалимчика приемничка, его пробирает до самых костей. Гребаные условия, разве что не прописанные кровью на стенах комнаты прослушивания, повторяют ему из раза в раз. И в этот раз, истерично вереща о том, что Кацуки спалился, Деку не уставал повторять одно и то же.       «Он не должен знать о том, что происходит, Каччан!»       Сука! Почему? Почему он не может рассказать всего того говна, что происходит в его жизни тому, кому, как бы, Кацуки доверяет? Почему он снова должен врать? А в этот раз и вовсе строить из себя невинную овечку, удаляя все следы переписки с идиотским задротом, чем буквально говоря, он способен свести с ума своего парня?       Что, Шото это типа показалось?       Очень смешно!       Кацуки всё-таки поражен тому количеству терпения своего возлюбленного, которое тот продемонстрировал. Сколько это всё продолжается? Месяц? Или два? А может и того больше? Будь они на противоположных местах и он, Кацуки, увидел бы нечто подобное… Ох. Бакуго бы вышиб всю дурь из придурка и порвал бы его задницу в клочья. В первую же секунду после того как узнал. Он бы рвал и метал, не дав и высказаться. — А я, придурок, всё гадал, какого хрена он на меня сорвался… Пиздец!

***

— Каччан, — Деку стоит напротив него, сотрясаясь от страха, словно его вот-вот соржут. — Я хотел сказать тебе ещё раз, будь осторожней.       Лицо парня перекашивает в непонятной гримасе, когда он поднимает глаза и не видит необходимой реакции, ведь Кацуки лишь бровь приподнимает, явно не понимая, что от него нужно этому мелкому. — Ты снова за своё? — спокойно говорит он, шагнув в сторону. — Я не тупой как ты, знаю, что нужно молчать и придерживаться этих ваших правил. Достали!       Пройдя вперёд и завернув за угол, Кацуки останавливается, чтобы посмотреть на Деку, но тот прячет взгляд, словно ему смотреть страшно. — В чём прикол, а, придурок? Тебе подрочить меня захотелось, или это типа уже привычка повторять одно и то же?       Но парнишка молчит, пытаясь не то собраться с духом, не то не засмеяться. Бакуго, взвинченный подобным поведением, готов уже положить болт на всё это и вернуться в тренировочный зал. Этот спектакль ему порядком надоел. Но Деку, будто очнувшись, начинает что-то тараторить невпопад. Слишком быстро и непонятно, буквально задыхаясь, он пытается что-то объяснить, то и дело, размахивая руками и повторяя «плохо, очень плохо».       Бесит!       Бакуго и слова разобрать не может, а понять смысл всего того что пытается пересказать Деку — фак, это ебать как сложно. Прищурившись и оглянувшись по сторонам, парень решает увести эту бубнящую задницу дальше от спортзала, где сидит на перерыве вся его группа. Лишние уши ему не нужны. И свидетели тоже, вдруг он его нечаянно прибьёт? Кацуки уже давно выгоняет эту назойливую мыслишку.       Когда они, пропетляв пару поворотов, одну развилку коридоров, останавливаются, Деку тут же затихает, хоть и пыхтел что-то за спиной Кацуки всё это время. — А теперь ещё раз и, бля, внятно! Херли заткнулся, — чуть ли не приказывает блондин, скрещивая руки на груди и откидываясь на стену. — Мы попались, — чуть слышно говорит Мидория, страшась поднять взгляд. — Каччан, Тодороки-кун видел наши переписки, — он всё-таки поднимает глаза на Кацуки, а у того всё тело будто каменеет. — Он читал некоторые их наших сообщений и понял всё не так. Он думает, что «Деку», — парнишка, подняв руки на уровень лица и показав пальцами кавычки, говорит, — твой любовник. Каччан… — Я убью тебя, — шипит парень.       Чувство потери пространства и времени, тело будто немеет, а дыхание перехватывает. В этот раз выгнать мысли о том, чтобы размазать этого придурка по стене, не удаётся.

***

      Собственную истерику, крики и маты Кацуки желает забыть, как и то, что произошло позже. Лишь только взгляд Деку, просящий поддержать его ложь и удивлённое лицо Тодороки, когда он осознал, что вякнул придурок задрот не дают спокойно вздохнуть.       «Приревновал? К Деку?» — Черт! — блондин оглядывается, усомнившись лишь на секунду в том, что Тодороки не решил проверить его и проследить за ним.       «С него теперь станется», — думает Кацуки. Шутки шутками, но как теперь быть? Врать Тодороки о том, что Кацуки действительно приревновал его к Мидории? Потому и помчался бить морду? Что за сраный бред! Чертов задрот впопыхах ляпнул первое, что в голову пришло, а сам Бакуго не смог сообразить исправить его и просто пошел у того на поводу. Чем могло это обернуться, сам черт не знает. — Блять-блять-блять, — ругается блондин, наворачивая круги рядом с дверью в студию. — Как же теперь быть?       Лучшего решения, как подумать потом, после тренировки, в голову ему не приходит, а потому он возвращается в тренировочный зал.       Но и после решение не желает быть найденным. Он с горем пополам закончил свой рабочий день и уже собирается на выход, как его тормозят у выхода из здания и уводят в сторону.       «Сраный дерьмоволосый». — Извини, — парень протягивает Кацуки руку, ожидая того, что её пожмут в ответ. — Был не прав. Предлагаю начать заново и не вспоминать инцидент случившийся ранее. Киришима Эйджиро. — Бакуго Кацуки, — на удивление спокойно реагирует Кацуки, пожимая руку в ответ. — Срать мне на тот инцидент. Проблема исчерпана?       Красноволосый теряется всего лишь на секунду, и тут же растянув губы в ухмылке, начинает трясти руку Бакуго, крепко сжимая. — Чувак, какие проблемы? Всё ок! — Бакуго невольно подмечает то, как тот буквально расцвел за секунду и начал сверкать, мать его, будто как новогодняя ёлка. — Давай как-нибудь тусанём, а? За мой счёт. А то реально по тупому вышло и мне стыдно.       Кацуки вырывает руку из крепкой хватки, буквально приложив к этому максимум силы. Построить из себя неженку и картинно состроив моську, удалиться? Или же? — Какого ещё не проткнул этого придурка? — вопрос срывается с губ быстрее, чем Кацуки успевает его обдумать. Но он даже ни капельки не жалеет об этом, то как краснеет дерьмоволосый забавляет. — Тебе сладость и мне радость. А то этот Деку заебал со своим спермотоксикозом, с ума сходит сам и всех вокруг готов с собой прихватить.       Кацуки пожимает плечами, мол, что такого, смотря на то, как лицо дерьмоволосого багровеет. Но насладиться данным зрелищем дольше не выходит, вибрация в кармане привлекает внимание и парень, бросив « не задохнись, идионита», отходит в сторону. — Че звонишь? — он почти не психует, когда на экране светится «Деку» и просто принимает звонок. — Ещё раз хочешь нарваться? Или опять будешь проповедовать, а, говнюк? — Слейся от Киришимы-куна. Мне нужно поговорить с тобой, — голос понурый и какой-то слишком сиплый, от того даже запал пропадает. Деку что-то бухтит, явно не что-то что хотел бы сказать Бакуго, а так для себя, но тут исправляется и обращается снова к нему. — Это насчёт… — Ой, бля, давай не по телефону! — Кацуки не кричит, но и тихо говорить не получается. Он, через плечо, оглядывается на спрятавшего в ладонях лицо Киришиму и смекает как бы ему «слиться». — Через десять минут на стоянке.       Он тут же сбрасывает звонок, не дожидаясь ответа со стороны абонента.       Злость на парня, с какого-то перепугу резко остывает. Бакуго смотрит на экран, где пару раз мигает счётчик времени разговора. Тупая кличка, коей подписан номер Деку.       «Каччан, удали всё из своего телефона, где хоть как-то можно найти намёк на некого «деку», — вспоминаются слова Мидории и Кацуки, скрипя зубами, открывает телефонную книгу. — Чат, звонки, имя… Всё-всё удали. Он может пробить мой номер и узнать…что этот «Деку» — Я». — Внутри ещё что-то пытается бунтовать, но парень не обращает на это внимания, находя имя. Пара киков по экрану, выбор строчки «удалить». Палец на какое-то мгновение замирает над функцией.       «Может ну его на хер? Расскажу всё половинчатому и не буду ждать как псина команды?» — Бакуго? — Киришима кладёт ладонь ему на плечо, чем приводит в чувства. А палец, может из-за неожиданности, может просто рефлекс, приземляется на пункт «удалить». — Слушай, можешь дать мне свой номер? Я бы тебе написал, че кого, договорились бы о встрече? Просто сейчас не могу задерживаться, нужно домой спешить. Псина голодный сидит, очкую, что опять сожрёт мои тапки и не подавится.       Черт-черт-черт. Пути назад теперь точно нет. Он словно безвольный тюфяк, диктует свой номер, одновременно открывая сообщения и удаляя чат с уже неподписанным контактом.       «Что я за мудак такой».       [Исходящее сообщение]:       Задержусь ненадолго.       Распрощаться с дерьмоволосым вышло гораздо быстрее, что Кацуки мог себе предположить. Толи тот действительно спешил, то ли просто понял, что его, Кацуки, лучше сейчас не прессовать. Да это и не важно.       Парковка встречает парня прохладой и такой необходимой сейчас тишиной. Он проходит чуть вглубь, будто пытается создать для мелкого придурка квест по поиску, облокачивается на колонну и достаёт телефон из кармана.       «Сообщения удалил. Контакт тоже. Звонков нет», — проговаривает он у себя в голове, бездумно листая страницы главного экрана туда-сюда. Старая привычка, удалять звонки от Деку, выработалась ещё в студенчестве, когда их взаимоотношения трепыхались в паучьей паутине под названием друзья детства.       Тогда они не слишком дружили, несмотря, что знают друг друга чуть ли не с пелёнок. Кацуки не хотел с ним водиться, потому что мелкий был слишком надоедливым и лез туда, куда не просили. За что, конечно, не раз получал по голове.       «Надо было бить сильнее, гляди отвалил бы, а не тащил за собой». Погрузиться в раздумья не выходит, рядом стоящий автомобиль издаёт неприятный писк и моргает фарами.       «Блять», — только и думает Кацуки, щурясь от яркого света в глаза. — Вот ты где, — со стороны входа появляется Мидория и, чтоб его, видок у него крайне сложно назвать нормальным. — Прости, что долго… Пытался привести себя в порядок.       Выходят из здания парни в тишине. Никто так и не решается проронить хоть слово. Кацуки, в принципе, не собирается этого делать, это ведь Деку позвал его, чтобы поговорить о чём-то. А вот Мидория… весь его вид и аура словно кричат о том, что говорить он тоже не особо торопится.       Конкретной цели, куда оба идут — нет. Оба просто шагают вперёд, изредка останавливаясь на светофорах, в ожидании зелёного света. В какой-то момент у Бакуго закипает котелок и он готов уже взорваться. «Не собираюсь я прогуливаться тут с тобой, словно мы закадычные друзья!» Но слова так и не могут найти выход наружу. — Каччан, — начинает говорить Деку, когда они почти пришли на главную улицу города. — Я хочу поговорить с Всемогущим о том, чтобы ты мог рассказать всё Тодороки-куну.       Кацуки недоумевает. Он смотрит вперёд, не в силах посмотреть на стоящего рядом парня и пытается не закричать на всю улицу, ликуя. — Че…? — Сегодня… то, что произошло утром, меня подкосило. Я не могу так. Стараюсь быть умнее и поступать правильно, но всё что у меня выходит, так это загнать себя в угол, — Мидория перебивает парня и говорит слишком быстро, будто заучил весь текст ранее и тщательно готовился к этому моменту. — Я не хочу, чтобы у тебя с Тодороки-куном… не хочу, чтобы вы ругались. Я понимаю, что Всемогущий не просто так велел не говорить никому о том, что мы делаем и кем являемся. Это опасно же, — парнишка поворачивается в сторону Бакуго, пытается прочувствовать почву, вглядываясь в его лицо, но тщетно. Бакуго будто окаменел, слушая его. — Да и я… Я столкнулся с тем, чего боялся больше всего. У меня тоже есть тот, кого я хочу оберегать, также как и ты. Но быть с ним, зная, что я не могу рассказать его всего, поделиться всем тем, из-за чего я устаю — не понимаю, как же ты держишься.       Загорается зелёный сигнал светофора, но парни не делают и шагу вперёд. Ни сейчас, ни через минуту. Загорается красный. — Ты, — Кацуки проглатывает сказанное слишком быстро, даже не давится. — Ты говоришь мне это сейчас для чего? Пытаешься сделать комплимент? Или че?       Они стоят на обочине дороги, смотря вперёд. Группы людей на той стороне улице шагают навстречу своим делам, утопая в своих мыслях и заботах. Все те, кто перед ними простые люди с простыми делами. Обычная жизнь без нервотрёпок и страха. Вернее, эквивалент страха тех людей гораздо меньше, чем у этих двоих. — Я просто тоже хочу… — Мидория не заканчивает предложение и поворачивается к Бакуго, смотря на него, словно на самого дорогого в его жизни человека, со всей искренностью. Но он натыкается на злобу во взгляде, что буквально за секунду вспыхивает на дне глаз Кацуки. — Так вот оно что. Ты тоже, — парень толкает второго в плечо, выталкивая из толпы собравшихся переходить улицу людей. — Ты, значит, тоже захотел, а теперь получается можно и поговорить со старикашкой о том, чтобы рассказать, да? А не ахуел ли ты, а, Деку?       Люди расступаются в стороны, когда Мидория делает шаг назад, потом второй и за ним третий. Сказать что-то не выходит. Кацуки пышет злостью, продолжая свою гневную тираду о том, какой Деку двуличный скотина, как на самом деле он мерзок и противен ему. — Когда я просил тебя поговорить с ним, ты мне отвечал категорично. А сейчас, когда у тебя зачесалось очко, пожалуйста! — Он последний раз толкает парня в плечо, припечатывая оного к стеклянной стенке маленькой остановки. — Какая же ты мразота эгоистичная! Сука! Зла не хватает.       Будь его воля, Кацуки бы точно врезал этому придурку. — Прости, — Изуку опускает голову, пряча глаза за кудрявой чёлкой. — Прости меня, Каччан! Я просто понял насколько это тяжело! Я не понимал до этого! Думал, что и правда, проще скрывать то, чем мы занимаемся, понимаешь?       А Кацуки не понимает. Никогда не понимал, чем оно может быть проще. Вернее, первые несколько недель он думал, что и правда, проще не говорить всей правды, но когда осознал, что это откровенная ложь, понял, что он так не может. Шото не достоин такого отношения. Но Тошинори Яги настоял на том, чтобы Тодороки никто ничего не говорил. — Сука, — Бакуго пинает ногой воздух, сотрясая тишину и пытаясь сбросить накативший пыл ненависти. — Хер с тобой, придурок. Когда ты… — Чисаки, — вдруг перебивает Мидория Кацуки. — Он принудил меня… сегодня. Снова. Поставил на колени и… — до слуха доносится тихий всхлип, от чего Бакуго напрягается всем телом и таращится на парнишку. — Я, Каччан, тоже хочу быть немного счастливым. Но как мне быть, когда я не могу быть верным и преданным тому, кого люблю. Ведь откажи я ему, этому ублюдку, весь план коту под хвост!       Мидория поднимает голову, а по лицу текут слёзы. Порыв, странный, скорее первобытный, вынуждает Бакуго сделать два шага вперёд и прижать парня к себе. — Прекрати. Не распускай нюни, мелочь. — Н-но… Каччан… — Изуку почти давится словами, хватаясь за Бакуго, словно за спасательный круг. — Я не могу рассказать Киришиме-куну. Он не поймёт и будет против всего того, что происходит сейчас. А я… Я всего лишь хочу быть верным тому, кого люблю!       Сказать Бакуго абсолютно нечего. Оттого, просто прижимая парня к себе, он стоит и ждёт того момента, когда потоки слёз иссякнут и Мидория придёт в себя и сможет нормально говорить. Минута. Две. Три, Может уже пять? Деку наконец-то отстраняется от Бакуго и извиняется, поклонившись. — Прекрати это сейчас же, — Кацуки морщится. — Я, блять, тебе не чужой. — Спасибо, Каччан, — Изуку пытается улыбнуться. Выходит это… — Из рук вон плохо, — комментирует Кацуки его потуги и отворачивается в сторону торгового центра через дорогу. — Пошли, зайдём в ТЦ. Куплю половинчатому краску для волос, а ты зайдёшь в уборную. Приведёшь рожу в божеский вид.       Возвращается домой Бакуго почти через час, уже порядком остывший и с покупками.       «Каччан, я постараюсь убедить Всемогущего дать разрешение на то, чтобы рассказать всё Тодороки-куну. Правда!»       Почему-то сказанная напоследок фраза греет душу и Кацуки, очень надеется на то, что он совсем скоро сможет поделиться с Шото немаловажной частью своей жизни. Той частью, что связана с теневой стороной их страны.

***

— Тодороки, ты уверен? — спускаясь по лестнице за парнем, Шинсо с опаской оглядывается на оставшуюся позади дверь квартиры. — Ну, типа, может, стоило бы поговорить с ним? Не знаю. Просто выслушать, а уже потом делать выводы, а уж тем более валить из вашей квартиры, собрав все свои манатки? — Я оставил ему записку, — коротко отвечает Шото, шагая через две ступеньки. Он вроде и не выглядит, как человек, спешащий куда-либо, но скорость его шагов поражает. — Ты всегда так быстро ходишь? — Нет, думаю. — Боже.