Nicotine

— Десять баксов, Вишня, серьёзно? Туманная дымка, окутавшая небольшое помещение, которое трудно назвать кабинетом, рассеивается, позволяя девушке увидеть перед собой виноватую физиономию своего «босса». Никчемная бумажка тает, рассыпается в её руках, превращается в пепел, когда парень пожимает плечами. Ей хочется затолкать эту десятку в его зад, а затем в рот. Ублюдок. — Прости, принцесса, ты ведь знаешь... — Что, что я, чёрт возьми, знаю?! — она взрывается. — Я работала в выходные, два дня оттирала блевотину с пола, ты не считаешь, что это, как минимум, гроши? Глаза жжёт от слёз. Обида подступает к горлу тугим комом, пока память отчаянно цепляется за пережитые ей моменты: пьяные уроды, щипающие её за зад, грохот музыки в висках, толпы потных и мерзких байкеров, блуждающих липким взглядом по единственной официантке в единственном баре Сентфора. Полгода. Полгода Сара терпит это, сжимает зубы и отдергивает от себя очередную гигантскую ручищу, садится на пол и начинает отмывать любую отвратительную субстанцию, на которую падёт её взгляд. И если раньше Вишня исправно платил, то сегодня он пробил очередное дно. — А что я должен ответить? — дракон разводит руками. Он не может не ответить ей сочувственным взглядом, но Сара плевать на него хотела. — Сегодня из Калифорнии вернулся наш босс. Если он прочешет бухгалтерию и заметит огромную дыру, которую мы с парнями пробуха... благодаря кризису образовали, он нас отымеет. Сама понимаешь, бизнес — дело скользкое. — Только не надо подробностей ваших анальных утех, — она морщит нос и подходит к креслу, хватая рюкзак. — Это ваши проблемы. Не можешь распоряжаться бюджетом? Задолжал боссу бабки? Уволь свою проститутку! Это лишние расходы, и, я уверена, она получает гораздо больше обычной официантки. Широко распахнув глаза, Вишня прикладывает ладонь к солнечному сплетению и театрально ахает. Сара держится изо всех сил, чтобы не плюнуть ему в морду. — Кэссиди стриптизерша! — Я знаю, что она запирается с вашими драконами в уборной! — она вспыхивает, заталкивая этот чёртов фартук в шкаф. — Один Бог знает, что мне приходится оттирать от раковины. Это бесполезно — спор превращается в очередную склоку. Как бы Саре не хотелось сейчас лечь на пол и разрыдаться, умоляя Вишню заплатить ей заслуженную вторую половину, она этого не делает. Подходит к двери и хватается за ржавую ручку, оборачиваясь, чтобы сказать очередную колкость в адрес этой кудрявой гниды. Ругательства вертятся на языке, пока их силой не вытесняет вопрос, вызванный замечанием дракона. — Подожди, — растерянно шепчет девушка. — Ты сказал, сегодня возвращается твой босс? Ты больше не будешь управлять баром? Развалившись в кресле, парень кладёт ногу на ногу и достает из внутреннего кармана своего кожаного жилета пачку сигарет и зажигалку. Через пару мгновений комната снова заполняется дымом. — Нет, конечно, на мне останется только казино, — задумчиво кусая губы, отвечает Вишня. Сара чувствует, как что-то холодное и вязкое разливается по всему её телу и обволакивает внутренности. Оперевшись о дверной косяк, она не своим голосом бормочет: — Так что же... он может меня и уволить? Взгляд, брошенный в сторону школьницы, не сулит ничего хорошего. И снова: пожимает плечами. Разочарование вместе с дымом от сигарет клубится в воздухе. — Не знаю, что насчёт тебя, — говорит парень, разглядывая потолок, — а вот за Кэссиди обидно... Хлопает дверь, едва не слетая с петель. Сара перекидывает рюкзак через плечо, хватает джинсовую куртку с вешалки и, даже не глянув в сторону одинокого утреннего бара, выбегает на опустевшую улицу. Ранний туман уже ползёт по сырой дороге, и О'Нил рассекает его, нервным шагом следуя в сторону дома. В голове хаотично носятся мысли, догадки, опасения. Прошло полгода с тех пор, как Вишня нашёл её там, у обочины, предложил работу в баре и даже иногда вёл себя так, будто они друзья — неужели это конец? В свои семнадцать Сара не знала, что такое сон не потому, что до утра развлекалась на вечеринках или учила конспекты, как её сверстники. Она засыпала прямо за партой, просыпаясь с какой-нибудь мерзкой запиской на спине, терпела гнусные насмешки и эти взгляды, полные жалости, отпихивала от себя похотливых байкеров, от усталости не чувствовала ног, и всё это не имело никакого отношения к образу жизни заядлой тусовищицы. О'Нил работала. И если её лишат этой работы — она разнесет весь Сентфор к чертям. Сара усмехается самой себе: единственное, что она разнесет — пивные бокалы за столы. Если этот их главный её, конечно, не уволит. Вдалеке уже виднеется козырёк знакомой крыши. Сделав глубокий вздох, девушка приглаживает длинные русые волосы руками и мельком смотрит на наручные часы, купленные на барахолке за два девяносто. Почти шесть. До школы ещё пару часов. Вполне довольная таким раскладом дел, школьница выходит на тротуар, ведущий к дому. В это время улица почти мертва. Живут только горы, возвышающиеся за крышами этих крохотных домиков. Они не просто живут, они дышат, они расставляют свои объятия для Сары, что всегда смотрит на них с улыбкой, но никогда не решается приблизиться. Горы пугают своим могуществом, им же они её привлекают. Несколько вершин возносятся в вечно свинцовое небо, изредка беспокоя облака своей высотой. Хвойные деревья колючим одеялом укрывают великанов, что, словно братья, следуют друг за другом по старшинству: самый громадный гордо стоит впереди всех. Крохотный городок почти на самом севере США лишь благодаря горам считается одним из самых живописных в штате. Девушка знает: они единственные, с кем ей будет жаль прощаться. — Сара! Сара, чёрт тебя подери! Визгливый женский голос заставляет школьницу оторвать взгляд от любимого пейзажа и перевести его в сторону матери, что выскочила на газон в одном халате. Она размахивает руками, пока летит в сторону Сары, и О'Нил закатывает глаза, оставаясь неподвижной. — Какого хрена ты опять являешься домой под утро?! Что я говорила тебе о домашнем аресте! Кажется, ещё немного, и Эвелин набросится на дочь с кулаками. На припадки матери у Сары иммунитет: почти каждое утро она ловит её именно в этом месте и начинает отчитывать. Четыре минуты воспитания, а затем снова — игнор. Всё в порядке вещей. — То же, что и о том, почему меня не должно быть дома, пока мистер Никсон у нас в гостях, — едко отвечает школьница, разворачиваясь, чтобы направиться к дому. Возле соседского дома тормозит байк. Едва Сара поворачивает голову, чтобы посмотреть, кого сюда принесло, Эвелин хватает девушку за волосы, разворачивая её лицом к себе. — Ах ты маленькая паршивка! — орёт она. О'Нил сжимает запястье матери, пытаясь вырваться из этой хватки, но всё бесполезно. Матерясь, женщина ведёт её к дому. — Я вышибу тебе все мозги, Сара, если ты не перестанешь шляться по ночам. Что ты делаешь, а? Трахаешься со всеми подряд? Ты проститутка? Тебе за это платят? Потому что больше я не собираюсь давать тебе на карманные расходы! Все равно алименты твоего отца — никчёмные копейки. Боль прожигает кожу головы, пока в таком положении она взбирается с Эвелин по ступенькам. Все мольбы и угрозы отпустить её пролетают мимо ушей матери, до тех пор, пока чей-то грозный голос не заставляет О'Нил старшую затормозить перед собственной дверью. — Что ты, блять, себе позволяешь? Хватка ослабевает, позволяя Саре со вздохом облегчения вырваться из неё и схватиться за голову. Девушка оборачивается, уставившись на мужчину, что уверенным шагом пересекает лужайку их дома, сурово надвигаясь на оторопевшую Эвелин. Школьница сглатывает: выглядит он устрашающе. Горящие опасностью карие глаза, внушительный рост и мускулы, обтянутые кожаной курткой — этот мужчина похож на тех клоунов, от которых Сара обычно отбивается в баре. Страх перед ним, прочно обосновавшийся где-то в районе солнечного сплетения, усиливается, когда он взбирается по ступенькам. — А ты ещё кто такой? — рявкает Эвелин, складывая руки на груди. — Это моя дочь, и я, блять, делаю с ней всё, что захочу. Не лезь не в свое дело и проваливай. — Не советую тебе мне грубить. — Это ещё почему?! Уголок его губ дёргается, выдавая усмешку. В эту же секунду он, распахнув кожаную куртку, демонстрирует пистолет, угрожающе поблёскивающий чёрной сталью. Эвелин сглатывает, пятится назад, хватаясь за ручку двери. Под его тяжёлым взглядом женщина буквально забегает в дом, хватая Сару за руку. — Отпусти, — шипит О'Нил, выдергивая запястье из хватки матери. — Лучше с бандитом, чем со мной?! — орёт она. — Заходи в дом, пока этот псих твои мозги по стенке не размазал! Девушка поворачивается к незнакомцу, испепеляя его вопросительным взглядом. Его пистолет смутил её меньше, чем его вид. Но, в конце концов, он за неё заступился. Ещё никто и никогда за неё не заступался. Хлопок двери вырывает Сару из мыслей. Она оборачивается, понимая, что мать оставила её. Облегченный вздох слетает с её губ. Снова смотрит на мужчину. — Спасибо, — шепчет она, кусая губы. Брюнет усмехается, качая головой. На вид ему около тридцати, может, больше. Значит, бандит? Бандит, который решил заступиться за школьницу? Или откуда у обычного байкера пистолет — это ведь он приехал на мотоцикле? Словно почувствовав пробуждающийся шквал вопросов, он протягивает ей руку. — Меня Аарон зовут. Судя по всему, вы мои соседи, — глубокий и грубый голос касается её слуха. Сара переводит взгляд на небольшой дом с обшарпанными стенами и с разбитым стеклом на первом этаже. Неужели он будет жить в этой рухляди? Этот дом пустовал и год назад, когда О'Нил переехали в этот проклятый город. — Понятно, — бормочет она, заправляя прядь волос за ухо. — В следующий раз можешь не утруждаться. Это будет повторяться снова и снова. — Пушка — недостаточное предупреждение? — Она успокоится и решит, что это зажигалка. Может, так оно и есть. — Рад, что ты так думаешь. Школьница улыбается, отпустив его пристальный изучающий взгляд. Аарон. Мысленно девушка пробует имя на вкус. Что ж, этот Аарон не выглядит, как добродушный сосед, и вряд ли вечером заявится к ним с пирогом. Она ещё чувствует от него угрозу, понимает, что должна бояться его, но, черт возьми, он первый человек, который отразил от неё удар. — Как тебя зовут? — спрашивает он, спускаясь по ступенькам. Вопрос застает Сару врасплох. Все обострившиеся сомнения и тревога больно жалят её в грудь. Тряхнув головой, она выдаёт первое, что приходит на ум: — Айлин. Меня зовут Айлин. — Айлин? — Аарон выдает усмешку. — Разве между «ах ты маленькая сука» и «я вышибу тебе мозги» не прозвучало имя Сара? Бесцельный обман раскрыт. Девушка щёлкает языком и смотрит в пол. Странное знакомство со странным человеком. — Знаешь, Сара, если это повторится, ты можешь обратиться ко мне. Серьёзно. Полный надежды и благодарности взгляд обращается к мужчине, стоящему на заросшем газоне у её дома. Загадочный Аарон с пистолетом, спрятанным в кожаной куртке, с пронзительным взглядом карих глаз и тем чёртовым фактом, что теперь он будет жить по соседству. Сара никогда не обратится к нему. Даже если будет истекать кровью, даже если мать выставит её за дверь, как обещала, даже если будет на грани. Ведь принять чью-то помощь — значит принять свою слабость. Она выпрямляется и уже собирается ответить ему, когда Аарон, подняв палец вверх, добавляет: — В конце концов, никто не смеет поднимать руку на детей.