Малышка воспитывает негодяя

"Эм, его срезали." Я внутренне посочувствовала нерадивому офисному служащему. — Что Вы здесь делаете? Я быстро выдала заготовленное оправдание: — Вчела я запомниля все буквы. Давай утить дальсе. — Как добросовестно. Утреннее собрание как раз закончено, так что подождите немного. Я принесу книги, — сказав это, Нот передал меня слугам и ушёл. Напряжение развеялось, и некоторые из новых административных работников заговорили. — Это тот самый человек... — Это ведь "Эжен* Нот", что был самым молодым членом императорской разведки и успешно разрешил проблему с засухой на севере? — Ого, мы действительно смогли его увидеть. Гения, которому не пришлось тратить ни крови, ни слёз. У всех были напряжённые и обнадёженные лица. "Ну, всё так." Нот был довольно мягким, так что вылетало из головы, что он был действительно талантливым человеком с репутацией в политике. — Что вы так паритесь? Даже если он Эжен Нот, сейчас он всё равно такой же, как и мы. Когда заговорил крупного сложения мужчина, женщина в очках нахмурилась: — Чарли, ты что, забыл, что перед нами юная госпожа? Выбирай выражения. — Селия, почему ты только на меня наезжаешь? Я тебе так нравлюсь? — С ума сошёл? Когда голоса этих двоих стали слишком резкими, один из офисных работников взволнованно вмешался: — Не ссорьтесь. Как вы выглядите перед экзаменаторами и служанками? — Ты лучший, Яков. Тебя выберут самым первым среди нас. Я смотрела на этих мужчин и женщину, названных Чарли, Селией и Яковом. "Эти люди, у них акцент Нокстона (район на границе империи)?" В день, когда преступник убил аристократа? слуги слышали около господской спальни шёпот с нокстонским акцентом. Люди предположили, что это был голос убийцы. До прихода Нота я оставалась на дворе, внимательно рассматривая офисных работников, но больше ни у кого не услышала нокстонского акцента. Я радостно засмеялась. Итак, мой круг подозреваемых сократился до троих. *** В разгар урока с Нотом в голове моей кружили посторонние мысли. "Если б знала, изучила бы детали этого происшествия подробней в прошлой жизни." Я помнила лишь самые известные детали. Преступник совершил убийство. И убит был аристократ. Инцидент, произошедший в начале этого года, разозлил народ. Всё потому, что убитый, как нобле́с обли́ж*, управлял сиротским приютом и заботился об оставленных стариках и инвалидах. "Из-за этого даже шутили, что убили храм." Всё, что делал убитый аристократ, было его уделом. Хоть вся империя была в гневе, преступника не удалось поймать, так как не были известны детали его внешности. "Но всё же у Дювлета как-то поймали этого преступника." Стоило об этом подумать, как в дверь библиотеки постучали. Это был дворецкий. Вот только под глазами у него были нетипичные чёрные круги. — Хозяин разыскивает Вас, лорд. — ...Насчёт "того дела"? — Да. Плечи осунувшегося Нота обессилено опустились. — Юная госпожа, Вы случайно не хотите сходить в игру... — Что? — прервав Нота, из-за спины дворецкого возникли Изаак и Анри. Изаак пронзил Нота взглядом: — Ты пытаешься вмешаться? — Ни в коем случае. Анри очаровательно улыбнулся этим словам Нота. — Герцог тоже готовится к "этому"? — Верно. Однако я не в курсе, насколько Его Светлость продвинулся. — Если уж Эжен Нот не в курсе, то этого не знает никто. Взгляды Нота и Анри яростно столкнулись. — Прошу прощения. Я должен отправиться к Его Светлости. Юная госпожа, следующий урок будет послезавтра. Я ответила: "Дя", — и кивнула, после чего Нот поприветствовал молодых господ и покинул библиотеку. Изаак зло смотрел ему вслед и пробормотал: — Хреново. — ... — Выбора нет. Сделаем "это" сегодня. — Хорошо. Они оба тут же посмотрели на меня. — Ривлеин, не хочешь сегодня сходить на торговую улицу? — Падём. Почему туда? Я округлила глаза. "Со вчерашнего дня люди как-то странно себя ведут." Молодые господа были не единственными, кто заговорил так. Служанки из западного здания тоже нежно улыбались. «Юная госпожа, а какая игрушка Вам больше всего нравится? Молодые господа...» «О Боже! Эй!» «Не, нет, мне просто интересно!..» — хо-хо-хо, что ж вы не смеётесь? К тому же, ко мне тихонько подходили слуги: «Вы когда-нибудь играли деревянным мечом?» «Если Вам вдруг подарят что-то такое, Вам понравится?» — и спрашивали нечто подобное. Задумавшись, что же происходит, я прищурилась. "Ага, завтра День детей!" Это мой первый День детей с тех пор, как меня удочерили, и, похоже, герцог и молодые господа хотят позаботиться обо мне. Герцоги Амитье и Валуа тоже заботились обо мне в первый День детей. Герцог Амитье не очень любил всё это, но делал почти всё, что полагалось опекуну. Герцог Валуа бросал мне подарок лишь из-за чужих взглядов. Не должно было показаться, что удочерённого ребёнка игнорируют. "У Дювлетов, наверное, похожая причина." В прошлый раз, когда священник пытался забрать меня, герцог вернул меня и с хрустом сломал ему руку. Но даже так, если бы он не позаботился о Дне детей, то в Церкви бы начали протестовать: "Так почему же ты не отпустил её в тот день?" Игрушек у меня было сполна, но очень уж хотелось погулять по торговой улице. — Я могу пойти? — Конечно. — Но мне нузно полутить разлешение от гелцога. — Всё хорошо, ведь ты идёшь с нами, Ривлеин, — Анри ласково мне улыбнулся, и я рассмеялась: — Падём!~ "Если они вручат мне игрушку, надо будет притвориться, что она мне нравится." *** Место, куда мы приехали на карете, было роскошным и без вывески. Когда мы вошли, мужчина в полумаске глубоко нам поклонился. — Позвольте сопровождать вас. Я поспешила за Анри и Изааком, осматривая интерьер. "Это место похоже на оперный театр." Впереди была огромная сцена, а перед ней — полностью заполненные места для гостей. Их было так много, что, кажется, даже не было пустых. Мы расположились не в общем зале, а на втором этаже, на местах для почётных гостей. Три диванчика на одного, гораздо более роскошные, чем у других гостей, стояли в ряд. "Похоже, мы будем не выбирать игрушки, а смотреть спектакль?" Здорово! У меня было действительно много игрушек, так что спектакль нравится мне больше. Я видела оперу всего один раз, в бытность свою леди Валуа. — Какие напитки для вас приготовить? — Эрл Грей, — коротко ответил Анри, а за ним с диванчика наклонился Изаак, говоря: — Молока... — затем он вздрогнул и посмотрел на меня: ...не надо, просто чёрный чай. — Какой сорт желаете? — Горький. — Что? — Горь-кий! — А... да. Для вас будет приготовлен крепко заваренный чай. Когда следом о желаемом напитке спросили меня, я ответила: "Клубничное молоко!" Изаак посмотрел на меня и усмехнулся: — Ты что, ребёнок? — Исак тозе. — Я взрослый. Я пью чёрный чай. Он очень горь-кий, — и он рассмеялся, говоря мне: "Ребёнок, малышка". Я не особо разозлилась. Всё же я и есть ребёнок. К тому же я привыкла, что из-за ярлыка "ребёнка судьбы" меня называли юной госпожой, даже когда я выросла. Вскоре нам принесли напитки. Под белым аппетитным молоком сверкал, словно рубин, клубничный соус. Я быстро взяла напиток, размешала и стала пить через трубочку. — Вкусно? — в ответ на вопрос посмеивающегося Анри я глубоко кивнула. — Ешь и сладости. — Дя. Нам с Анри подали вкусные напитки. Но Изаак был слишком тих. По сравнению с чаем Анри его чай был в несколько раз темнее. Даже просто глядя на него кажется, что он слишком горький и терпкий. И. — ... Изаак надулся. "Думаю, он не может его пить." Я тихонько протянула ему свой стакан с молоком. — Исак, поплобуй. — Молоко пьют только детишки. — Неть, взлослые тозе его пьють. — ...Точно? — Ага. Взяв мой стакан, Изаак украдкой попробовал молоко. Его лицо просветлело из-за вкусного напитка. Но вскоре выражение сменилось, и Изаак прокашлялся: — Иногда можно попить. — Вкусня. — Тогда я глотну разок и ты разок? — сказал он и протянул мне стакан молока. Анри смотрел на Изаака, как на таракана. — Закажи ещё, идиот. — ...Да, да знаю я! — Ривлеин, это молоко грязное ,давай закажем тебе ещё. Изаака захлестнули эмоции от слов старшего брата, но, когда я снова отпила через трубочку клубничное молоко, он успокоился. Я пила своё новое молоко и ждала начала представления. "Это театр? Или всё же действительно опера?" Так как они привели сюда меня-ребёнка, то я склонялась к тому, что всё же театр. Моё сердце колотилось, потому что театр нравился мне больше, чем опера. Вскоре на сцену вышел мужчина в полумаске. — Дамы и господа, приветствую всех, кто посетил наши "Небеса"! Уголки губ парня, осматривающего хлопающих людей, поднялись. — а теперь начнём наши аукционные торги рабов! ...Что? "Это ведь неправда?" Я посмотрела на молодых господ, и Изаак широко улыбнулся: — Выбирай, что захочешь. Мы купим всё! И только тогда я вспомнила, чьи это сыновья. Верно. Это одарённые дети* негодяя.