Цел и невредим

      — Аомине, речь идёт о серьёзном матче…       — Плевать! — тяжёлым басом крикнул парень в трубку.       — Бросаешь команду? А все так долго к этому шли… — ядовито и невозмутимо ответил голос по ту сторону провода. — Если проиграем мы, то и ты тоже.       — Не представляешь, насколько мне по барабану! Я и с места не сдвинусь, пока не узнаю, что с ней всё в порядке!       — Послушай, мне жаль, что у тебя такое случилось, но сидеть сложа руки — это не выход. Бесполезное ожидание не изменит ситуацию, — собеседник размеренно произносил каждое слово.       — Имаёши, любой бы из вас на моём месте поступил бы так же! — баскетболист до скрипка сжал мобильник в руке и, убирая его от уха, неистово прохрипел, чуть давясь: — Катитесь к чёрту!       Дайки громко откашлялся, вставая со скамьи, и направился к кофейному автомату — в горле совсем пересохло.       «Грёбанный демон… Неужели он считает, что я могу играть?» — Аомине грубо нажал на кнопку и стал ожидать простейший американо, который, как парень надеялся, поможет ему ещё немного продержаться. Так и было: он уже третий день подряд упорно отсиживался в холле больницы до позднего вечера, изнемогая… Ведь пока родные Банко встревоженно верили и ждали пробуждения девушки, Аомине норовил первым попасть к ней, когда это случится.       Медсёстры, дежурные, даже уборщица: все каждый раз смотрят на него с глубокой досадой, но ни один из сотрудников не имеет полномочий хотя бы на пару минут впустить его в палату к любимой — это рискованное разрешение может пошатнуть безупречную репутацию крупной больницы, находящейся в самом сердце Токио. Истасканное лицо парня понемногу худеет, тёмные мешки под глазами всё сильнее опускают взгляд, волосы небрежны, взъерошены, лоснятся… У Дайки совершенно нет аппетита: он лишь изредка запихивает в себя то, на что хватает в ближайшем магазине; оставляет идею ходить в душ, только умываясь ранним утром ледяной водой, чтобы поскорее разомкнуть покрасневшие глаза. Аомине появляется дома только на короткую ночь и кажется, что у сломленного парня скоро не останется сил даже злиться на всю эту ситуацию.       Проходит очередной мучительный час… Цепкие, проворные ветви усталости (что подкрались плавно, незаметно) сковывают его, точно хватают когтистые лапы, и понемногу затягивают в сон…

***

      — Молодой человек! — донеслось где-то совсем рядом.       «Женский голос… Откуда? Кругом лишь темнота…»       — Ну же, проснитесь!       Тяжёлые веки размеренно поднялись: парень увидел перед собой размытую картину девичьих ног в светлых тапочках. Как только Дайки поднял голову, девушка в белом халате произнесла:       — Вы ведь к Цукумо Банко? Она пришла в себя.       Аомине протёр глаза и подорвался с места, возвышаясь над молодой медсестрой. Тяжеленный груз ожидания в одночасье рухнул с его плеч, оставляя за собой только лёгкое неверие в хорошие вести.       — Я… Я могу?       — Да, только наденьте это, пожалуйста, — собеседница протянула белое одеяние.       Она незамедлительно повела парня на второй этаж — совсем не в то место, куда изначально забрали Банко. Дайки следовал молча, попутно натягивая халат. Внимание Аомине привлекали пациенты: один из них усердно старался пересечь коридор, опираясь на палку; с другим пытались поговорить родственники, но тот, похоже, не слышал ни единого слова, уставившись на баскетболиста, который шёл мимо; а впереди на инвалидной коляске неторопливо везли мальчика, такого грустного и худого, что Аомине невольно сглотнул, чувствуя нарастающее напряжение. С каждым мгновением парню всё больше становилось не по себе…       «Нет, с ней не то же самое», — Дайки тряхнул головой и безнадёжно стремился унять ярое биение сердца, которое тем временем громко отдавалось в ушах.       — Я попыталась накормить её супом, но ничего не вышло… — неожиданно заговорила медсестра. — Может у Вас…       — Накормить? — Аомине вздрогнул. — Всё настолько плохо?       — Не беспокойтесь! — девушка остановилась и взмахнула руками в мирном жесте. — Ей пока трудно даже просто двигаться, но со временем она окрепнет.       Глубокий вдох, протяжный выдох — парень стоит перед дверью, собираясь с силами, чтобы её отворить и, наконец, узнать, что же с Банко происходит. Когда это случается, он видит перед собой девушку, сидящую на кровати: её лицо не обыденно хмурое, недовольное, а наоборот — растерянное, измождённое… Бледное до того, что почти сливается со стеной. Глаза будто неживые, и Дайки, разглядывая особу, в ужасе сознаёт, что она слишком похожа на труп… Парень неуверенными шагами приближается:       — Банко… К-как ты себя чувствуешь?

«Я лежу одна и снова потеряна, Нуждаюсь в восстановлении…»

      В ответ Цукумо дёрнула пальцем, подзывая к себе. Глубоко внутри Аомине боялся коснуться девушки, ведь ему казалось, что она тут же рассыпется… Тем не менее, он всё же поспешил сесть рядом на стул и осторожно взять Цукумо за руку, опасаясь задеть торчащий катетер.       — Тяжело… — с усилием прошептала она.       Брови парня сдвинулись к переносите, и ему самому стало сложно что-либо говорить.       — Почему ты не ешь? Так силам неоткуда будет взяться…

«Мои мосты сгорели Подо мной, а потом появился ты. Ты заглушил боль. Ты держал меня Целой и невредимой…»

      Банко поморщилась и заёрзала головой по подушке, вынуждая грязные волосы спутаться ещё сильнее. Хорошо лишь, что девушка всегда убирала чёлку, благодаря чему лицо всегда было открыто, как и сейчас.       — Не хочешь?       Цукумо устало мотнула головой.       — А выглядит очень даже аппетитно, — Дайки выдавил белоснежную улыбку и схватил ещё тёплую тарелку. — Съешь хотя бы половину, а завтра я принесу тебе что-нибудь из дома, хорошо? — он с притворной радостью в глазах зачерпнул немного бульона. — Давай же, сделай это для меня, пожалуйста, — Банко нехотя проглотила ложку супа, которую Дайки поднёс к её рту, а после вторую, третью… — В-вот, — его голос задрожал. Парень неуклюже бросил столовый прибор в тарелку, брызгая, а затем поставил суп на тумбочку. Аомине упал на колени девушки, обнимая их, сильно стискивая зубы, задыхаясь, глотая собственные слёзы…       — Тш-ш, — едва слышно старалась утешить Банко, вяло поглаживая его по голове.       — С-со мной всё хорошо. Просто я… Я очень рад тебя видеть.

«Ты обнял меня, Когда всё исчезло… Ты был светом, ведущим меня Сквозь бурю внутри. Теперь я начинаю Свою жизнь снова… Я не отпущу тебя».