37 километров

— у никиты в субботу вписка. - славик садится на парту курова, листая его учебник физики. дашковский пробирается в класс к курову так незаметно и тихо, будто выжидал, когда якушеву понадобится выйти в туалет, и он наконец-то оставит тимура одного за их партой. хотя почему “будто”? куров почти уверен, что так оно и было - эта змея притаилась в коридоре и наблюдала своими вытянутыми зрачками за каждым человеком из этого класса. на физмате учатся очень странные люди, не то что у куроо на химбио. — у кайбышева? тимур не привык к таким внезапном порывам дашковского общаться. да, в десятом классе они были не разлей вода, проводили все перемены вместе, после уроков часто ходили к тимуру домой, если у того не было тренировок. куров всем говорит, что они были близки, почти лучшими друзьями. подсознание курова отвечает ему, что с друзьями, вообще-то, обычно не целуются. “но мы сосались только пьяными, это не считается”. “а разве ты не хотел целовать его трезвым?”. после подобных фраз тимур предпочитает не спорить со своим подсознанием, всё равно не получится выиграть. — нахуй мне твой кайбышев, у моего кугучина. “у моего” как-то неприятно режет по ушам. — а я тут при чем? меня не звали. — я зову. вот так просто, будто не было тех двух пьяных разговоров, когда куров пытался понять кем они приходятся друг другу, а дашковский говорил, что ненавидит ярлыки, опускал руку ещё ниже и засовывал язык ещё глубже. будто бы дашковский хочет повторения подобных сцен, будто бы ему нравится так играть с куровым, обвиваясь вокруг него, как змея, пытаясь задушить невозможностью сбежать от него, как бы тимур не пытался. будто бы куров сам против таких моментов. да, пиздец неприятно понимать, что тобою пользуются, что с тобой всего лишь развлекаются, а тебе после этих представлений нужно засовывать свои чувства обратно внутрь и не выпускать их до следующего раза. сдаваться нельзя, иначе проигрыш обеспечен. и всё же это лучше, чем ничего. и всё же лучше, когда тебя хотят хотя бы пять минут в месяц, ведь главное, что хотят. а чего-то большего куров обязательно дождется, просто не сейчас, и просто не со славиком. но пока что — куда и во сколько? но пока что игра продолжается.

*

в пол восьмого вечера субботы тимур стучит в дверь незнакомой квартиры, из которой слышится громкая музыка (что-то из тимы белорусских, если он не ошибается). спустя минуты три дверь ему открывает кто-то из физмата (точно не владелец квартиры, возможно хитров, который постоянно крутится рядом с дашковским?) и смотрит, пытаясь сфокусировать пьяно-мутный взгляд. в итоге говорит: — славик на кухне. и уходит обратно в темноту, оставляя дверь открытой. квартира оказывается двухкомнатной, но достаточно просторной. всего тимур насчитывает плюс минус человек двадцать, девять из которых слушают музыку в гостиной, шесть валяются на огромной кровати в спальне, а оставшиеся пять сидят на кухне и спокойно о чем-то говорят, передавая бутылку вермута по кругу. туда куров как раз и направляется. он слышит и видит дашковского первее, чем славик замечает его, поэтому тимуру выпадает редкая возможность наблюдать расслабленного и открытого дашковского, который не строит из себя хуй пойми что и не пытается найти у тимура точки, на которые будет веселее (читай больнее) всего давить. поэтому куров останавливается в темном проходе и смотрит. куров смотрит, как славик громко смеется, закрывая глаза и откидывая назад голову. он слушает, как славик вспоминает историю из средней школы, когда какой-то “йошик” разбил школьное окно, а дашковский взял на себя вину за друга. куров видит, как обеспокоенно слава поглядывает на парня, сидящего за столом в предобморочном состоянии, и как он тихо, чтобы было незаметно для других, спрашивает у него не нужна ли помощь сходить проблеваться. куров замечает, что славик почти не пьет из бутылки и передает её по кругу быстрее всех. куров вглядывается в глаза славика и не видит там опьянения. а потом славик замечает курова, и на его лице моментально появляется хищный оскал. веселье закончилось, пора начать игру. — простите, господа, - с улыбкой говорит слава, вставая со стула. - но я вынужден вас оставить, мои гости пришли. вся компания одновременно поворачивается в сторону тимура, и только владелец квартиры - никита кугучин - поднимается вслед за дашковским, говорит ему что-то на ухо и садится обратно, так и не удостоив курова взглядом. выйдя из кухни, слава берет тимура за руку и ведет в ванную. там целуются девушка с парнем, но, увидев дашковского, они тут же ретируются из комнаты, опустив глаза вниз. реакция кажется курову интересной, но не настолько, как возможность исследовать рот славика своим языком. в их поцелуе смешивается сладкий вкус вермута дашковского и горький вкус синего винстона курова. сочетание получается специфичным, прямо как их отношения. славик всегда целуется жадно и грубо, он любит кусать чужие губы, а потом несколько минут зализывать рану, только чтобы в следующий раз куснуть ещё сильнее. с не проспанных уроков биологии тимур знает, что змеи - хладнокровные существа. дашковский действительно пытается казаться таким - отстраненным, равнодушным, надменным, холодным. не подпускает никого близко, не реагирует на оскорбления в его сторону, лишь иногда показывает язык и громко смеется. но глубоко внутри - он теплый, например, рядом с друзьями, как куров видел несколько мгновений назад. слава снимает свою маску и сбрасывают холодную чешуйчатую кожу в комфортной для него среде обитания. теплая среда делает его таким же теплым. поэтому сейчас, когда дашковский настолько горячий, будто у него температура под сорок, в голове тимура крутится лишь один вопрос: “тебе со мной тепло или это нездоровый жар?”. вместо вопроса куров опускается на колени. вместо ответа слава снимает штаны. — кстати, мы с яной теперь встречаемся. это не совсем то, что тимур ожидает услышать после того, как глотает чужую сперму. это совершенно не то, что он хотел бы услышать когда-либо в этой жизни. но это именно то, что должно заставить курова поставить точку их отношениям. — рад за вас. но он ставит точку с запятой. он не кричит, не хлопает дверью, не уходит, а просто спрашивает: — это что-то меняет между нами? и не дождавшись ответа понимает, что не стоило этого спрашивать. — а между нами что-то есть? чтобы не получить такого ответа. — не знаю. тимур даже не врет, говоря эту фразу. — тогда продолжим? в этот раз на колени опускается слава. у дашковского перед лицом находится чужой член, а в голове, как заевшая пластинка, крутятся слова матери “хватайся за яну, пока есть возможность. девочка уже который год проявляет тебе знаки внимания, а ты нос воротишь. ты надеешься найти себе кого-то лучше неё? да кому ты такой вообще нужен, ты же хлюпенький и на гея похож. говорю тебе, хватай её, пока можешь”. и дашковский хватает, чтобы хоть раз в жизни не разочаровать мать. он любит яну, правда, он считает её лучшей подругой и обожает проводить с ней время. только что он может сделать, если раздражать курова он любит больше? что делать, если во время дрочки вместо лиц порноактеров само по себе представляется лицо тимура? что делать, если ты прекрасно знаешь, что чувствуешь и чего хочешь в этой жизни, но не можешь себе этого позволить? раньше дашковский носил водолазки, а теперь перекрывает свои синяки засосами. раньше дашковский носил кофты с длинными рукавами, а теперь на его запястьях красуются татуировки змеи и ножа, перекрывая белые полоски. раньше дашковский каждый день ходил к тимуру домой и делил на двоих булки из столовой, а теперь он играет с ним в эту сраную игру, надеясь, что куров сдастся первым и уйдет, чтобы дашковскому не пришлось делать это самому. потому что слава пытался. потому что слава все ещё ждет курова на каждой вписке. потому что слава всё ещё притворяется пьяным, ведь так всё происходящее не будет ничего значить. потому что слава не может не делать этого. потому что только в эти вечера слава чувствует себя свободным и счастливым. потому что только в эти вечера слава позволяет себе быть влюбленным. — тебе же в следующем месяце восемнадцать исполняется, да? - спрашивает дашковский, поднимаясь с колен и вытирая рот. — да, двадцать шестого. хочешь прийти и повторить? - куров застегивает ширинку своих джинс. — а как же твоя девушка? — думаешь меня это остановит? и славу это правда не остановит. не остановит на ещё целых трёх вписках, которые случатся до дня рождения тимура. и только тридцатого ноября куров впервые откажет ему, оставив в одиночестве на кухне, чтобы поговорить с кем-то более важным по телефону. только в тот день дашковский наконец-то поймет, что игра уже давно закончилась. но пока за окном всего лишь пятое октября. сейчас слава и тимур смотрят друг на друга, не говоря ни слова. сейчас слава целуется нежно, зализывая рану, пусть не физическую, но более глубокую и острую. сейчас они выходят из ванной комнаты и идут к холодильнику искать оставшийся гараж для курова. сейчас дашковский жалуется на играющего на фоне егора крида, а тимур лишь смеется в ответ и подпевает прямо ему на ухо: “сколько женихов уже убитые тобой?”. сейчас суббота, на часах пол девятого. сейчас вечер только начинается, поэтому тимур утаскивает дашковского в гостиную танцевать, крепко держа его за руку. сейчас дашковский прекращает ломаться и отдает себя музыке. отдает себя тимуру. сейчас слава ещё не знает, что уже давным-давно проиграл.