37 километров

— давай поцелуемся? от неожиданности кир проливает немного энергетика прямо на свою домашнюю футболку с логотипом парка юрского периода. новый фильм пятнадцатого года ему понравился меньше, чем девяносто третьего, но туктамышев все равно сходил ещё и на вторую часть, а потом купил и футболку с логотипом парка, потому что “главное, что вселенная фильма с динозаврами пиздатая”. но сейчас немного не об этом. — чего блять? а сейчас о непонятных просьбах химушкина. — говорю, давай поцелуемся. - шура ставит аниме на паузу и поворачивается лицом к киру. на двухместном диване места, вообще-то, хватило бы ещё для двух людей (ну, или трех, если брать размеры химушкина), но почему-то сейчас туктамышеву внезапно кажется, что они сидят слишком близко - если прислушаться, то можно услышать, как громко дышит шура. или это дыхание кира? зачем? — а почему нет? — а почему да? разговор не складывается, но у кира правда не получается ничего лучше, чем отвечать вопросом на вопрос. он знаком с сашей химушкиным с самого детства, сначала они жили в одном дворе, потом пошли в одну школу, сейчас уже девятый год учатся в одном классе. кир с детства был тихим ребенком, не любил много гулять на улице, предпочитая сидеть дома и листать дедушкины советские энциклопедии. он не умел, а самое главное не пытался, заводить друзей, поэтому химушкин сам решил завести друга в лице кира. в противовес туктамышеву, шура громкий, слишком активный, не заинтересован в учебе или хороших оценках, а на уме у него один лишь волейбол. и все-таки у кира нет человека ближе, чем саша. невозможно за одиннадцать лет дружбы не начать доверять человеку больше, чем самому себе, кир узнал об этом на собственном опыте. но именно сейчас ему почему-то кажется, что химушкин издевается над ним, и кир впервые не знает, как реагировать на слова и действия саши, которого он, казалось бы, знает лучше любых других людей. — ладно, если тебе противно, то я не заставляю. - немного обиженно говорит саша, разворачиваясь обратно к ноутбуку и снимает наруто с паузы. — мне не противно! - закатывает глаза кир и заставляет сашу перевести взгляд обратно на него. — тогда в чем проблема? “проблем, вообще-то, дохуя”, - думает кир, но в голове его крутится лишь несколько. самую главную он пока что решает опустить. — объясни мне зачем тебе это нужно. на лице шуры можно увидеть весь процесс производства мыслей, начиная с “да какая разница???” и заканчивая отчаянным “я не хочу говорить это вслух, пойми, пожалуйста, сам”. но кир не понимает. — мне надо кое-что проверить. - наконец-то сдается саша. — что? — господи, какой же ты нудный. и целует сам. у саши на губах вкус апельсинового кекса, который он съел с чаем двадцать минут назад. у кира - сладость от белого монстра, который продолжает стоять забытый на тумбочке. вкус поцелуя получается странным, немного приторным, но не противным и определенно приятным. шура полностью руководит поцелуем: задаёт темп, управляет как и своим, так и языком кира, иногда лижет нижнюю губу, а главное целует так нежно и аккуратно, будто фарфоровую куклу, которую боится разбить. поэтому, когда он отстраняется, кир чувствует какую-то пустоту и холод. — хм, понятнее не стало. - с грустью вздыхает шурик, поворачиваясь обратно к ноутбуку, как будто ничего не произошло. а что, собственно, произошло? — да какого блять хуя? - кир закрывает своё лицо руками, пытаясь таким образом то ли привести свои мысли в порядок, то ли скрыть покрасневшее лицо. когда он наконец опускает руки, глубоко вдыхает и открывает глаза, то видит, как такой же смущенный химушкин пристально на него смотрит. и прежде, чем кир успевает в который раз спросить “зачем?”, саша ему быстро говорит: — мне кажется, мне нравится толик из "б" класса. окей, ладно. это немного не то, что ожидает услышать туктамышев, но это хотя бы маленький сдвиг в сторону понимания происходящего. — а зачем ты поцеловал меня, если тебе нравится каганов? - чуть спокойнее спрашивает кир. — понимаешь... по поведению и выражению лица саши заметно, что ему не особо комфортно об этом говорить, но он старается ради кира, и это не может не радовать. значит всё в порядке. значит они всё ещё друзья, значит никто сейчас не прыгнет и не скажет “это был лишь прикол, а ты как-то неправильно среагировал”. значит кир всё ещё единственный, кому саша доверяет все свои загоны. — мне приснилось, как я целуюсь с толиком. - туктамышев не сдерживает смешок, за что его несильно бьют по коленке. - и мне очень понравилось, понимаешь? но я никогда не целовался с парнями, да я вообще целовался только три раза, и то один из них был в четыре года в садике. поэтому я подумал, что нужно попробовать поцеловать какого-нибудь парня и посмотреть, что я почувствую: если ощущения будут такими же, как и во сне, значит я… ну… просто хочу целоваться, наверное? но если я не почувствую ничего подобного, то тогда уже можно предположить, что я хочу целоваться только с толиком, и соответственно он мне нравится. киру хочется пошутить, что это одна из самых длинных и сложных логических цепочек, которые химушкин когда-либо придумывал, но он видит, а главное понимает состояние друга, поэтому держит язык за зубами. — ну и что ты почувствовал? - аккуратно спрашивает он. — ну, - саша чешет затылок, будто пытаясь понять и проанализировать свои чувства. - было нормально? ну, в плане, приятно, конечно, но немного странно. я как-то больше думал о самом процессе, ну, типа, куда язык сунуть, как голову наклонить, когда замедлиться, а раньше, когда я целовал девочек, которые мне нравились, я вообще ни о чем таком не думал, оно как-то само получалось, а я просто наслаждался процессом и думал о том, что они приятно пахнут. — и насколько приятно пах каганов в твоем сне? - смеётся кир. — он пах, как клубничный коктейль. - мечтательно отвечает саша, не замечая явной насмешки. туктамышев смотрит на непривычно серьезное и задумчивое лицо своего друга. ему не хочется видеть сашу таким - загнанным и переживающим, киру хочется, чтобы он снова улыбался во все свои пломбированные тридцать два зуба, рассказывал про какую-нибудь теорию заговора, которую услышал вчера по нтв, а потом предлагал сделать шапочку из фольги и пойти играть в ней в волейбол, чтобы нло не смогли прочитать их мысли и не передали команде противника информацию о том, какую атаку они собираются провести дальше. и если для этого ему нужно помочь шурику осознать свои чувства и узнать взаимны ли они, то это наименьшее, что он вообще может сделать для друга. поэтому спустя десять минут (и одну попытку взять шуру на слабо) туктамышев все-таки заставит его найти страничку каганова вконтакте и предложить поиграть в волейбол на выходных вместе. “только вдвоём” - на всякий случай добавит химушкин, будто сомневаясь, что каганов поймет намёк. а потом толя ответит “чего?” “а” “хорошо” и на лице саши снова появится та самая яркая улыбка, которая столько раз помогала киру двигаться вперед и не прятаться от людей за маской саркастичного циника. та самая улыбка, которая была с ним рядом больше, чем десять лет, которая всегда поддерживала его, не давала сдаваться и множество раз вытаскивала из самоненависти. и смотря на эту улыбку, кир даже не пожалеет, что отдал свой первый поцелуй саше.