Удовольствие без раскаяния

Утро выдалось не самым удачным. Из-за того, что я проснулась в пять утра, болели ноги и голова, а уснуть мне больше не удавалось, несмотря на дикое желание. От нечего делать я пошла на кухню, заварила себе чай и села за стол, опустив голову и держа кружку обеими руками. Голова раскалывалась так, будто кто-то бьёт меня молотком по затылку. Видимо, мой организм начал сходить с ума от нехватки сна. Я бы и с радостью восполнила эту нехватку, однако уже несколько дней я никак не могу уснуть спокойно. К моему удивлению, я услышала, как кто-то прошёл ко мне на кухню. Подняв голову, я встретила маму. — Ты что так рано проснулась? — беспокоясь прошептала она, подходя ко мне. — Бессонница, всё тело болит, — проныла я, а мама расстроена посмотрела на меня, зная такое состояние из-за недосыпа, ведь оно передалось мне именно от неё. — А ты что тут делаешь? — Папу проводила, — несмотря на то, что свет на кухне был выключен, я всё равно смогла заметить грустное выражение лица мамы. Некоторое время мы сидели и молчали, разделяя тоску по отцу. В этот раз было сложнее прощаться с ним, ведь до этого мы не виделись очень долгое время, а этих двух дней не хватило, чтобы насладиться его присутствуем. — Не переживай, скоро вернётся, — я мягко улыбнулась и взяла её за руку. — Я, наверное, пойду ещё посплю часик перед сменой, — я кивнула, — и тебе советую полежать, вдруг уснёшь… Я согласилась с мамой и решила попробовать уснуть или хотя бы просто полежать и расслабиться в постели. Дойдя до своей комнаты, я обняла маму и закрыла за собой дверь. Почему-то мне стало очень душно, несмотря на то, что в комнате достаточно стыло. Не долго думая, я прошла к окну и открыла его, а после быстро дошла до кровати и накрылась одеялом. Было ясно, что я точно не усну, но делать мне было больше нечего, поэтому я решила просто полежать и прождать до семи пятидесяти утра. Я была настолько погружена в собственные мысли, что не заметила, как время близилось к восьми утрам, и только звук будильника сумел вывести меня из этого небольшого транса. За несколько часов боль в голове никуда не пропала, а тело начало болеть ещё сильнее. За это я ненавидела себя — когда я не высыпалась, всё тело ныло от усталости, с каждым часом только усиливаясь. Осознав, что мне больше ничего не остаётся, как начать собираться в школу, я прошла в душ и переодевалась.

***

— У тебя всё хорошо? — на перемене я стояла и болтала с Алёной, которая заметила мою усталость. — Не выспалась, — она соболезнующе посмотрела на меня, прекрасно зная о моих редких «страданиях» из-за недосыпа. — Ещё и отец уехал, даже толком пообщаться не сумели. — Не переживай, он ведь скоро вернётся. Мы с подругой постояли ещё пару минут, пока не прозвенел звонок. Пройдя в нужный кабинет, мы все немного удивились. Вместо математички там стоял Дмитрий Леонидович, ожидая, когда мы наконец-то сядем на свои места. — Можете не вставать, — поприветствовал он наш класс. — Учителей математики сейчас позвали на педсовет, поэтому заменять урок у Вас буду я. Не сказать, что класс был очень рад такому раскладу, ведь у нас сегодня уже был урок с Дмитрием Леонидовичем. Тем более на математике можно было спокойно посидеть и подеградировать, пока учительница не замечает, а на уроках Дмитрия Леонидовича нам приходилось внимательно слушать, ведь Муравьёв строго следил за классом. — Не переживайте, я вас не буду трогать, — Дмитрий Леонидович заметил настроение класса. — Занимайтесь своими делами, только тихо. Все расслабленно улыбнулись и принялись за свои дела: кто-то решил поспать, кладя голову на парту, кто-то начал делать уроки на завтра, а кто-то, как мы с Алёной, сидел и тихонько болтал. — Девчонки, — к нам подсел Игорь. — Знаете, где на самом деле учителя? — Ну? — заинтересовано посмотрели мы на него. — На допросе в полиции. По поводу Андрея. По коже пробежали мурашки, и я невольно сжалась. — Его всё ещё не нашли? — с тревогой в голосе спросила Алёна. — Нет, — Игорь осмотрел класс, удостоверившись, что никто не слушает. — Ночью нашли его портфель. Порванным. Почему-то я всегда была уверена, что такие вещи могут случаться только в кино, но никак не в реальной жизни. Все случаи пропаж, о которых писали в газетах, казались просто сюжетом очередной книги или сериала. Но я никогда бы не подумала, что такое может случиться в моей школе. — Вы только никому не говорите об этом, — он строго посмотрел на нас, а мы кивнули. — Я вернусь к Вике, она уже заждалась меня. Когда Игорь отсел обратно, мы с Алёной перестали разговаривать. Нам обеим было необходимо немного подумать в тишине. Я отвернулась к окну и положила голову на парту, закрывая глаза. Сейчас ещё больше чувствовалась усталость во всём теле, поэтому я попыталась отвлечься от неё мыслями. Куда же мог пропасть десятиклассник посреди учебного года? Может, его украл «школьный маньяк», про которого нам с пятого класса рассказывали страшилки? Хотя нет, все знают, что это всего лишь придуманные истории для того, чтобы нас напугать… — Тай, подъём, — Алёна нежно потрясла меня, чтобы я очнулась. — Да-да, я не сплю, просто задумалась. — Лучше бы поспала, тебе бы не помешали полчаса сна, — Добрынина помогла мне сложить всё обратно в сумку, и мы направились к выходу из кабинета. — Таисия, жду Вас на уборку после седьмого урока, — сказал Дмитрий Леонидович в тот момент, когда мы проходили мимо него. — Хорошо, — мне совсем не хотелось упрашивать его, как вчера, ведь я прекрасно понимала, что он всё равно не сдаст позицию. Дойдя до кабинета, в котором проходила химия, мы с Алёной сели за свою парту, почти сразу же подметив недовольное лицо Веры Геннадьевы, которое не означало ничего хорошего для нас. — Добрый день, садитесь, — после звонка весь класс встал, приветствуя химичку. — Сегодня пишем проверочную работу. Со всех сторон раздались недовольные возгласы — никто не горел желанием писать работу на седьмом уроке, тем более под руководством химички. Но училка, как всегда, проигнорировала наши огорчённые лица и раздала нам какие-то листочки. — Можете писать на них. У вас двадцать минут, потом забираю. Не теряя ни секунды, класс принялся писать эту несчастную работу. На самом деле химичка может гордиться собой. Она добилась того, чего никто не смог добиться от нашего класса — во время её самостоятельных никто не списывал и не подглядывал. Все боялись «приговора» от Веры Геннадьевны, который она вынесет в случае списывания. Как я и ожидала, моя голова совсем не работала, как и предыдущие семь уроков. Мне не оставалось ничего другого, кроме как расставить все ответы наугад. Со второй частью появилось больше проблем — там требовались развёрнутые решения задач. Пока химичка ходила между партами, поворачиваясь спиной ко мне, я старалась незаметно подсмотреть в тетрадь ученика перед собой, который сидел на том же варианте, что и я. — Соколова, сдаём тетрадь. Два. Как всегда, мне «очень» везёт. В тот момент, когда я пыталась подглядеть ответ на последнюю задачку, химичка повернулась ко мне и заметила, как я подсматриваю. Некоторые ребята соболезнующе оглянули меня, когда я подошла к Вере Геннадьевне и сдала ей свою тетрадь. Остальные двадцать минут от урока я сидела и пыталась придумать, как договориться с Веркой насчёт двойки. Мне совсем не хотелось надрывать спину следующие пару месяцев в надежде исправить эту двойку десятью пятерками, чтобы в аттестате вышло «отлично». Звонок с урока зазвенел и, пока класс собирал портфель, я направилась к Вере. — Что-то ещё, Таисия? — она повернулась ко мне, с недовольным выражением лица. — Да, хотела попросить не ставить мне эту двойку. — Это почему ещё? — Вера Геннадьевна подняла брови и удивленно посмотрела на меня. — Я… я плохо себя чувствую весь день. Вы же знаете, что я обычно всё знаю, просто сегодня правда ужасное… — меня перебили на полуслове. — Таисия, Вы вроде должны быть в курсе того, что о таком надо сообщать до уроков? — Да, просто я надеялась, что пройдёт… — Ох. Посмотрим, а теперь можете покинуть кабинет, мне надо идти, — я поступила так, как она мне сказала, чтобы не надоедать ей ещё больше. Возле кабинета меня ждала Алёна, чтобы узнать, получилось ли у меня договориться или нет. На её вопросительный взгляд я лишь пожала плечами, а потом попрощалась с подругой и направилась в кабинет Дмитрия Леонидовича. Постучав, я открыла дверь и увидела, что в нём ещё пока никого нет. Облегченно выдохнув, я уселась и положила свою голову на парту, чтобы отдохнуть, пока учителя нет. Лучше бы я сегодня не ходила в школу, ведь за семь уроков моё состояние только ухудшилось. Всё тело ломило и мне безумно хотелось спать. Две таблетки от головы, которые я за день выпила, так и не помогли избавиться от головной боли, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как потерпеть до дома. — Таисия, Вы сюда поспать пришли? — я и не заметила, как зашёл Дмитрий Леонидович. От неожиданности я вскочила с парты и уставилась на учителя. Он только усмехнулся и протянул мне швабру. Я принялась подметать пол, пока Дмитрий Леонидович сел за рабочий стол и начал проверять какие-то тетради. На нём снова были очки, в которых я его уже видела однажды за проверкой работ. Несмотря на их строгость, он до сих пор выглядел года так на двадцать два-двадцать три. — Всё хорошо? — он поднял на меня глаза, когда я подметала рядом с его столом. — Да, а что? — не понимая спросила я. — Вы уже полчаса подметаете класс, обычно Вы за это время уже заканчиваете с уборкой, — время снова пролетело слишком быстро и незаметно для меня. — Извините, — не знаю, за что я извинилась, но больше мне ничего не пришло в голову, что я могла сказать. Я быстро убрала швабру и принялась мыть полы, как вдруг опрокинула ведро с водой по середине класса. К счастью, я достаточно быстро успела его подхватить, поэтому вылилась только половина содержимого. Взяв несколько сухих тряпок в руки, я собралась убирать разлитое, как услышала усмешку со стороны учителя. Сама не понимаю, что на меня так подействовало: нехватка сна, отъезд отца, неудачная работа, опрокинутое ведро или же всё вместе, но мне стало безумно неприятно от того, что Дмитрий усмехается надо мной. Лично я ничего смешного в том, что случилось, не вижу. Я повернулась к нему спиной и села на корточки, чтобы он не заметил, как глаза наполнились слезами. Благо, мне удалось сдержать их, и уже через пару минут я смогла успокоиться. Когда пол был окончательно сухой, я направилась в женский туалет, чтобы отжать там мокрые тряпки. Облокотившись руками об раковину, мне стало окончательно плохо. Казалось, будто я разучилась дышать. Спину покрывал холодный пот, а в глазах начало темнеть. От страха моё сердце заныло, а пульс увеличился — со мной ещё никогда такого не было. Надо дойти до кабинета, забрать свои вещи и как можно скорее покинуть школу. Так я и сделала. Я пробежала в сторону кабинета Дмитрия Леонидовича, сжимая тряпки в руках, как неожиданно столкнулась с кем-то. Только не это… — Таисия, ты ещё здесь? — ещё одна встреча с Верой Геннадьевной. — Разве тебе не было «ужасно плохо»? — Было, я… я просто, — я поморщилась, опираясь рукой на стенку и чувствуя, как паника накатывает на меня волнами. Веры Геннадьевны мне сейчас как раз-таки не хватало. Увидев меня сейчас в школе, она, наверное, подумала, что я наврала ей про своё состояние, ведь иначе я бы уже лежала в кровати. — Может, Вам не так уж и плохо? Я опустила голову, пытаясь не расплакаться от паники. Мне было страшно, ведь я совсем не контролировала своё состояние. У меня даже не было сил сказать хоть слово. — Что происходит? — кажется, я впервые была так рада услышать голос Муравьёва. Учитель внимательно оглянул моё лицо, нахмурившись. — Дмитрий Леонидович, Таисия, — она посмотрела на меня. — Девушка жаловалась мне после заваленной проверочной на свою ужасную усталость, а теперь я её встречаю бегающей в коридоре на восьмом уроке, представляете? Видимо, химичка и вправду не поверила моим сегодняшним словам, потому что она стояла и откровенно усмехалась надо мной. Я отошла от неё на один шаг, тем самым приближаясь к Муравьёву. Ещё немного, и я точно отключусь прямо по середине коридора. — Это моя вина, — что? — Таисия самая ответственная ученица из класса, вот я и попросил её помочь мне с уборкой кабинета. Неожиданно для меня, на моё плечо легла рука Дмитрия Леонидовича, незаметно сжав его. Я подняла на него глаза, полные слёз. Учитель посмотрел на меня в ответ, увереннее сжав моё плечо, что я почти сумела расслабиться. Однако уже через секунду я вновь почувствовала, как мои ноги подгибаются. — Ну ладно, раз так, — на этот раз Вера Геннадьевна поверила сказанному и направилась дальше. — До свидания. — До свидания, — попрощался с ней Дмитрий Леонидович, нахмурившись ещё сильнее. — Таисия? Не дождавшись моего ответа, который я бы всё равно не смогла дать, он обхватил меня за плечи, увлекая в свой кабинет. Закрыв за собой дверь, он помог мне сесть за парту, сжав мои плечи ещё сильнее. — Ты в порядке? — встревоженно спросил он у меня, наклоняясь ближе к моему лицу. — Да, — выдала я из себя и всхлипнула. Руки начали трястись ещё сильнее, а в глазах снова потемнело. — По тебе так не скажешь, — он отпустил меня, от чего мне стало холодно, но уже через минуту он снова сжал меня одной рукой, поднося второй что-то к моему рту. — Пей, это чай из термоса. Наверное, сейчас я выглядела совсем глупо. Всхлипывая и вся трясясь, я осторожно попивала чай из рук Дмитрия. В любой другой момент мне было бы стыдно за то, что я сижу в таком состоянии перед учителем, но сейчас мне было не до этого. Мне было страшно от того, что со мной происходит… Когда я допила чай, Муравьёв поставил его на парту и сжал мою руку со всей силой, но у меня не было сил ему отвечать. Перед глазами стояла сплошная пелена, а воздуха совсем не хватало, из-за чего у меня появилось чувство удушья. — Тай! — воскликнул учитель уже не в первый раз, но из-за шума в ушах я этого не слышала. — Откройте, — с трудом смогла сказать я, — откройте окно. Дмитрий Леонидович тут же открыл окно, а потом вернулся ко мне, помогая мне подняться и подойти к нему. Стоя у окна, я начала терять равновесие и склонилась вперёд, но учитель не дал мне упасть и крепко удержал. — Держись, — он обнял меня за спину. — Дыши, давай, спокойно. Дыши, пожалуйста. Я судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться.